С праздником~ (01.01)

и письмо я отправил, как бросают в море бутылку с запиской — не слишком рассчитывая на ответ.

Джон Фаулз. Волхв

Его лишили родительской любви. Он не мог ни с кем подружиться. Он ощущал лишь неприязнь, унижение, боль. Все изменилось после загадочного письма от великана — для 11 летнего малыша он был великаном — с тортиком. Это было впервые на памяти, когда его поздравили с праздником и подарили ему праздничный торт. С того дня он начал познавать мир по-новому. Друзья, любовь семьи, первая юношеская любовь, восхищение, похвала. Однако так же оставались и прошлые познания: кто-то недолюбливал, унижал. Это привычно для него. Он не реагировал, если это не касалось людей, что украсили его серую жизнь тысячи оттенками ярких цветов. Он научился привязываться. И это влилось в неосознанную зависимость. Одержимость. Желание. Когда-то он привязался к первым друзьям. Был зависим от них, боялся предстать перед ними в плохом свете. Дальше пошла семья друга. Ох, как же он боялся их разочаровать. Как становился одержимым материнской лаской Миссис Уизли. Привязывался к братьям-близнецам, помогал в чем только мог. Затем он влюбился в девушку, что своими рыжими волосами могла сравниться с цветом заката или огня в камине. А мастерством на метле посоревнуется с самим Виктором Крамом. Однако ничто не пойдет в сравнении с его одержимость в школьные годы Им. Он наблюдал. Следил. Отвечал на подколы вместо друзей. Не мог пройти мимо без пары кулаков. Не мог оставить в беде. Не мог дать погибнуть там в комнате в пламени Адском. Не мог дать попасть в Азкабан. Не мог дать ему исчезнуть из его жизни. Однако прошла пора ненависти, помощи, их пути разошлись. Ему пришлось отпустить его в дальнее плавание. Запрятать свою одержимость им. Перестать зависеть от его взгляда. Выкинуть привязанность к острому язвительному язычку. — Очередное письмо? — мужчина поднимает голову. Мрачный взгляд, мешки под глазами и губы в линию дают ответ гостю. — Гарри, он же не ответит, — рыжий волшебник присаживается напротив друга, ставит на стол стаканчик с кофе. — Может пора отпустить его не только на словах, — взгляд голубых глаз заостряется на стопке писем. — Ну или хотя бы отправь их уже, так хотя бы кабинет освободишь. За что Гарри любит своего лучшего друга Рона, так за понимание — которое иной раз приходит через месяцы, но приходит же — и за поддержку. Несмотря на всю абсурдность, он поддержит, конечно, перед этим предложив все бросить, немного поиздевается. — Спасибо, — произносит Гарри, делая глоток кофе. — Друг, это ненормально. — Ты уже говорил это. — Поддержка от Рона это очередное напоминание иррациональности, но при этом он не стремится избавиться от этого, как их подруга Грейнджер. Нет лекций, нет предложений про посещение психолога. Лишь недовольство, напоминание о безумстве и поддержка через силу. — Да, еще с шестого курса, Гарри, — Уизли встает со стола. — И как в шестом курсе я не мешаю твоей абсурдности, просто закрываю глаза. Но мы уже не в школе, друг. Давно как. — Рон, что ты собрался делать? — паника и страх накрывает мага, стоит его другу вытащить палочку и направить её на письма. — Рон, остановись! — Не волнуйся, сжигать не буду, поручим это нашему Хорьку, прости, твоему, — ухмылка на лице, палочка на гору бумаг — типо мусор, который так и не выкинет герой Поттер и поручить конечно другому это не может. Его мусор — его обязанность. Только глупец поверит этому бреду. О том, что герой Магической Британии страдает от безответной любви не знает только сам объект любви и те, кто не читают Пророк. А так все его сотрудники, Министерство, жители Магической Англии знают. Однако к кому именно знает лишь отряд Поттера, министр Магии и друзья Гарри. — Друг, ты же знаешь, я желаю тебе лучшего, мы желаем этого, — Рон поворачивает голову к другу, но палочку не отпускает. — Ты что, заглядывал к Гермионе? — Поттер с настороженностью садится обратно на стул, но держит руки на готове, чтобы отразить атаку Уизли на его «мусор». — Ха, мне еще рано повторять судьбу принцессы Авроры, — Уизли направляет палочку на друга и призывает его палочку к себе. — Она меня изловила из угла. — Что пришло в голову нашему профессору Нумерологии, декану Гриффиндора и будущему директору ХогВартса? — напряжение Героя видно невооруженным взглядом. Пальцы вцепились в поверхность стола, ноги и тело на изготовке кинуться вперед на защиту. — Колдопсихотерапевта или же риск. Выбирай, — Рон бросает палочку Поттера обратно ему, тот не ловит, и палочка падает на пол. — Или записываешься к профессионалу или же ставишь на кон свою жизнь? — Семь лет выращивания как свинью на отбивную ответят за меня, — Поттер облегченно вздыхает, отпускается на стул, беря в руки палочку. — Верните мне моего лучшего друга Гарри Поттера, Мистера-мне-пора-к-психологу-так-как-одержим-вредным-хорьком-и-я-тугодум-так-как--лет-десять-не-понимал-своих-чувств. — Не изображай из себя Риту Скитер, плохо получается. — С жуком новостей справится только змеи. Для львов добыча слишком мелкая и прыткая, — Рон хватает одно письмо. — Значит риск? — Да, риск, — Поттер подходит к другу. — Выкладывай. — Все просто, — Уизли подходит к камину, — мы, — кидает туда порошок, — отправим их в одно место, — и кидает в зеленый огонь письмо Поттера. — Рон! — спасти письмо герой не успевает. С негодованием и злостью он смотрит на друга. По надутым венам на шее и поддерживающему левому глазу друг понимает, что от него требует сперва теорию, а потом наглядным пример, практику. — Не волнуйся, это не манор Малфоя, другое место — Уизли пожимает плечами. — Рон! — Оттуда их же отправят в удаленный уголки мира, а там уже как карты лягут. — И это ваш план?! Поставить все на мою удачу? — Да, — Рон кидает второе письмо. Кинуть третье мешает рука Гарри. — Я отказываюсь! — Гарри, ты и так потерял рассудок. А тут потеряешь лишь удачу или же обретёшь потерянное. Да ладно, дружище, хуже все равно не будет. Все худшее уже произошло. Поттер закусывает нижнюю губу. Рон в чем-то прав. Худшее произошло. Война прошла. Да и удачу не жалко потерять. Она помогала на войне и в учебе. А в его специальности артефактора удача не очень нужна благодаря родовому мастерству. — — Не думай, Гарри. Помни, думать гриффиндорцам плохо, уменьшает храбрость. Мы же львы. Мы в омут с головой. На передовой. — Ты сам сказал, что мы уже давно не в школе, Рон. — Гарри! — Ответ нет как я понял ты все равно не примешь? — Поттер оглядывает стопку писем. — Обижаешь, я же твой друг. Ответ приму, но засчитаю как да, — с улыбкой Рон кидает очередное письмо. — Не вини меня, помни, что нахватался я этого именно от тебя, Гарри. Спорить с Роном бесполезно. Да и прав он. Сам Гарри такой. Он не понимает ответа нет. Либо да, либо молчаливый кивок. — Чтоб Моргана на глазах твоего слизня тебя засосала, — о том, что Уизли ведет дружбу и больше с одним из слизней с их курса не знает лишь Моли Уизли. Остальные же заметили как язычок малыша Рона стал острее и язвительнее. Ни как влияние змеи. — Тебе такого же с Мерлином и хорьком. — Спасибо, пошли за едой, на голодный желудок это не дело, — Поттер толкает Рона к выходу из кабинета, укратко глядя на гору писем. План друга хорош, но Гарри уже сполна испытал, что значит рисковать. Пора уже отдохнуть. — О, это уже мой Гарри, пошли, — Уизли с предвкушением перехватывает Поттера и сам ведет того в кафешку, рядом с Министерством. К вечеру план успешно забыт. А Поттер со счастливой улыбкой мчится домой. Он спас письма от безумства и потери. Это прекрасно. — От чего мы такие счастливые, Поттер? — письма забываются. Все мысли, внимание сосредоточены на жемчужном парне в розовом фартуке Hello Kitty. — Я спас себя от Всемирного разоблачения, — крепкие руки обхватывают талию, притягивают тело ближе к распахнутой куртке, под которой соблазнительный наряд артефактора. — Не устал геройствовать, Поттер? — возлюбленный героя снимает с него куртку и левитирует на вешалку. — Ради мирной жизни можно пренебречь и усталостью, — улыбка и поцелуй за ушком в кожу, что при свете холла отсвечивает чистейшей жемчужиной из ракушки. — Мм, как по гриффиндорски. — А как бы поступил слизерин, Малфой? — поцелуй в мочку уха. — Для начала поставил бы на дверь в кабинет чары, — Поттер целует в шею. — Уменьшил бы письма, — в уголочек, созданный шеей и ключицей. — Настроил бы камин так, чтобы письма доставлялись в одно место при названии любого места. — в надключицу. — И в заключении сделал бы так, что друзья больше не придумывали бы глупые планы, — приподнятые уголки губ Драко указывают, что тот открыто выдумывает чепуху и мягко сказать издевается над артефактором. — А я считал, что слизеринец сделал бы, так что все планы друзей осуществляются, при этом их план был бы твоим, но друзья конечно об этом не знают, — легкий поцелуй в щечку. Малфой изгибает левую бровь в знак недопонимания. — Твой прекрасный друг прислал письма обратна с весточкой, где излагает свою радость, что это всего лишь пару писем, а не гора, как описывал Рон, — Поттер руками проникает под футболку Малфоя. Вообще она принадлежит Поттеру, но Драко выкупил ее как налог за то, что Сам Малфой посещает хоромы твои, и иногда одалживает Поттеру после сотни или тысячи поцелуев. — Ты сам решил держать в тайне это от Уизли и Грейнджер, — Драко обвивает руками шею Гарри. — Не хочу слушать лекции Мионы, о том, что загонять себя работой, пока твой возлюбленный на несколько месяцев уехал на раскопки, не вариант, — Поттер развязывает другой рукой фартук. — Да и лучше работать, чем видеть у порога дома Рона с бутылкой огневиски. — Да, Поттер, тебе по душе каждый раз выдумывать что-то, что не раскроет тебя, чем просто наслаждаться заботой близких. — Такой вот я герой гриффиндорец, — футболка задирается вверх. — И сейчас герой хочет награду за спасение. — Спас себя, а награда от меня? — Да, — губы Поттера накрывают губы возлюбленного. — С наступающим, Драко~ — С наступающим, Гарри~ Ужин забывается до поздней ночи, а затем и до утра. Пара с наслаждением и удовольствием наслаждаются выходными в теплом доме в маггловском районе на окраине Лондона. Ближе к празднику Влюбленных парочка улетит в далекие теплые края, выкроив себе отпуск. Тем временем другу слизеринца придется как-то успокоить друга гриффиндорца, который решил отправить письма Поттера получателю, и как-то умудрился открыть одно. Так он осознал, что гора писем не от Поттера к Малфою, а наоборот. И уже потом через игру Правда или Действие он вытянет из Блейза Забини информацию, что такая же стопка хранится в кабинете Малфоя. И это уже письма Поттера для Малфоя. Может когда-нибудь и вы узнаете, как получились такие Эвересты, как ближе к весне узнали Забини, Уизли и Грейнджер. Нотт и Паркинсон как всегда все уже знают. Грейнджер была бы в их рядах, не бывай она двадцать четыре на семь в ХогВартсе.