Маугли и Каа

      Дождь начался еще вчера вечером и продолжал хлестать по стеклам весь сегодняшний день. Ветки назойливо стучали по стеклу маленького невзрачного сарая в лесу близ Академии.       Ксавье как раз заканчивал очередной свой рисунок, как дверь сарая скрипнула, и в нее протиснулась голова девушки с мокрыми волосами, с которых ручейком стекала вода. Парень повернулся в сторону звука, растягивая губы в обворожительной улыбке. Девушка ответила взаимностью.       — Не смогла удержаться, поэтому я здесь. Прибежала к тебе в дождь, — призналась она, заходя внутрь и стряхивая воду с плаща. — А у тебя тут тепло.       Девушка махнула головой в сторону старого масляного калорифера. Его мощности хватало, чтобы обогреть небольшое помещение. Она бегло оглядела холсты, которые стояли на столе и на полу вдоль стены. И на большинстве была изображена она. От этого зрелища в желудке разлилось приятное тепло.       — Амайа, — выдохнул Ксавье. Он отложил кисть и подошел к девушке, помогая снять плащ. — Ты совсем промокла. Пойдём я тебе дам свою сменную футболку, которую держу здесь на всякий случай, если испачкаюсь в краске.       Эмпат прошла за парнем, попутно отжимая волосы. В углу помещения стоял небольшой старенький диван, на который Торп достал длинную футболку и чистые белые носочки, которые когда-то она здесь забыла. Сам тактично отвернулся, убрав руки в карманы.       Девушка хмыкнула.       — Вряд ли осталось то, чего ты не видел, — сказала Амайа, подходя к нему уже переодетой и укладывая руки на спину. Он обернулся с немного смущенной улыбкой.       Он ей очень нравился. Даже слишком. Она невольно залюбовалась им, протягивая руку, чтобы прикоснуться. Мягкие каштановые волосы, убранные резинкой, чтобы не мешались при работе. Красивое молодое лицо с не менее очаровательной улыбкой на щеках, по которым девушка провела пальцами.       Обняла его, обвила руками, уперлась подбородком в грудь, поднимая на него лучащиеся счастьем глаза и встречая ответную улыбку.       Отошла от него с желанием пройти к мольберту и увидеть его очередной шедевр. С холста на нее смотрела она сама верхом на вороном коне, рассекающая зеленое поле в солнечный день.       Амайа прикрыла глаза, приблизилась к картине, вдыхая запах масляных красок и его эмоций, что он чувствовал в момент её написания. Её способности вышли на новый уровень после занятий с мисс Уимс. Она помогла ей настраиваться на эмоциональный фон помещений, где ранее что-то происходило, передавать свои эмоции другому человеку, якориться из множества людей на каком-то конкретном человеке.       Взяла кисть в руку, прокрутив пару раз между пальцев.       — Что, нужны уроки рисования? — проговорил с ухмылкой парень. Девушка обратила на него внимание: он стоял, прислонившись к косяку, скрестив руки перед собой.       Амайа прищурилась и коротко выдохнула перед тем, как направиться к парню и подтолкнуть к дивану, самовольно усевшись сверху. Ксавье не ожидал от девушки такого порыва, потому был застигнут врасплох, позволив ей совершить задуманное.       — Меня завораживает, когда ты улыбаешься, — начала говорить она, при этом сохраняя абсолютно серьезный вид. — Я, словно загипнотизированная, слежу за твоими губами, которые как в замедленной съемке растягиваются, скользя по зубам. Мне становится трудно дышать.       Словно бы в подтверждение этого она приоткрыла рот, чтобы поглубже вдохнуть и справиться со сбившимся вмиг дыханием. Ксавье проследил за этим действием, неосознанно облизнув нижнюю губу, заставляя девушку напротив тяжело сглотнуть.       — Я чувствую себя Маугли, — призналась она, — а ты мой Каа, которому я хочу добровольно сдаться. Позволить обвиться полностью вокруг себя и стать твоей частью. Еще я бы хотела стать одеждой, которую ты носишь, чтобы постоянно тебя касаться. — Её откровения вводили парня в ступор; он слушал её, не перебивая, пораженный тем, насколько откровенной в данный момент она была. — Я бы стала водой, которая обволакивает тебя в душе, чтобы скользить по всему твоему телу.       Девушка продолжала говорить как будто под гипнозом, рассказывая ему обо всех своих мыслях и желаниях, которые у нее имеются. Глаза стали абсолютно стеклянные. Как у глупого мышонка под взглядом удава.       Маугли и Каа.       Самое удачное сравнение, которое пришло в голову девушке. Хотя казалось, что в голове мыслей не осталось — какие тут сравнения ещё?       — Я бы стала кистью, которую ты держишь в руках, перехватывая её своими красивыми длинными пальцами поудобнее. Или я бы стала холстом, на который ты каждый раз любовно смотришь, чтобы ловить каждый твой взгляд.       В эту секунду Амайа была откровеннее обычного. Она никогда такого никому не говорила, но чувствовала, что сейчас это было правильно. Правильно и естественно. Как дышать.       — Амайа, — вздохнул Ксавье, придерживая девушку за тазовые косточки и удерживая её на своих бедрах, — я должен тебе признаться… Амайа напряглась, что не укрылось от взгляда Ксавье — стала как оголенный провод в его руках. Глаза девушки на автомате сверкнули, когда она считала эмоции парня. Волнение, нежность и… смущение? Она махнула головой, отгоняя эмоции. Ксавье улыбнулся: ей было важно все, что он скажет.       — Я должен тебе признаться, — повторил он, — что мне никто никогда не говорил таких слов. — Девушка облегченно выдохнула, прикрыла глаза и позволила себе уткнуться лбом в область плеч парня. Улыбнулась. — Испугалась?       Она слышала, как в его голосе сквозит улыбка. Девушка оторвалась от ключиц Ксавье и выразительно на него посмотрела.       — Все бывает впервые, — ответила эмпат, оглаживая мягкую и тонкую кожу на шее парня большим пальцем. — Не все же тебе быть у меня… первым.       Амайа смутилась и немного покраснела. Художник мягко улыбнулся и покачал головой — только что она говорила такие откровенности и засмущалась от мелочи. Все-таки она удивительная.       Кожа на оголенных ногах и руках покрылась мурашками. Футболка парня, в которую девушка переоделась, задралась и теперь не прикрывала колени и бёдра, которые придерживал Ксавье. Длинные пальцы неосознанно гладили кожу, задевая резинку нижнего белья девушки. Спускались от тазовых костей к острым коленям, выводили круги на чашечках и двигались дальше к узким щиколоткам, мягко обхватывая средним и большим пальцами, к ступням в кипельно-белых носочках, растирая от холода. Потом возвращались обратно к бёдрам, немного подхватывая под ягодицы, чтобы она не соскользнула и не упала.       Дыхание девушки сбилось от приятных поглаживаний парня, и Амайа прикрыла в удовольствии глаза, в полной мере наслаждаясь эмоциями, что она сама сейчас ощущала и его, в которых было только её имя, только она.       — Ама, — позвал он её. Так ласково и коротко только он называл её, когда вокруг никого не было. Эмпат вмиг отозвалась, поднимая на него глаза. — Я люблю тебя.       Девушка сдавленно охнула, обнимая Ксавье за шею, дабы не потерять равновесие. Художник прижал ее к себе еще крепче, не думая выпускать из оправы своих рук. Казалось, мир больше не существовал и не было ничего на свете приятнее, откровеннее, чем полуобнаженной сидеть на его коленях.       Тишина, нарушаемая лишь стуком дождя по стеклам, его крепкие руки, сжимающие тело, запах масляных красок, которым был пропитан художник.       Амайа зажмурилась и блаженно закусила губу, стараясь справиться с собственным наваждением и непроизвольно дернув бёдрами навстречу. Глаза мгновенно распахнулись и потемнели на пару оттенков. Руки Ксавье усилили хватку на бедрах, теснее прижимая к себе. Однако в следующую секунду пришли в движение, направляясь к краям футболки, подхватывая и избавляясь от нее, открывая взору грудь с возбужденно торчащими наверх сосками.       Бережно отводит волосы в стороны. Большими пальцами рук обводит полушария, дугообразными движениями поглаживая под грудью и заставляя эмпата запрокинуть голову от удовольствия и тихо застонать. Слишком медленно касается напряженных горошин, перекатывая, сжимая — устраивая самую настоящую и изощренную пытку для девушки, чьи чувства накалились до предела.       Мир рушится на куски, когда ладони молодого человека чуть сжимают округлую грудь девушки, так, что он чувствует сумасшедшее биение сердца. Амайа схватилась руками за спинку дивана от нахлынувших эмоций.       Оголенная кожа мгновенно покрылась мелкими мурашками. Казалось, он видел ее впервые — настолько едва ощутимым и нежным чувствовался ей его взгляд. Но он был таким всегда, когда дело касалось ее.       — Кса… — начинает Амайа, но не успевает закончить предложение, как Торп неожиданно тянет её ближе, заставляя сползти вниз, и впивается в губы горячим поцелуем. Девушка выгибается в спине. Невероятные ощущения, начисто сносящие крышу. Ксавье отстраняется и прижимается прохладным лбом ко лбу эмпата. Глаза девушки в приглушенном свете помещения сверкают еще отчетливее, когда она на автомате считывает его — настраивается на его волну, подобно радио, как сам это называет Ксавье.       Его волосы стянуты резинкой, и Амайа тянет едва подрагивающие руки, чтобы стянуть ее, распустить волосы и зарыться в них пальцами, подушечками пальцев слегка надавливая на кожу головы и делая приятно парню.       — Ты все еще в одежде, — напоминает севшим голосом девушка. Торп усмехается и помогает ей стянуть ставшую ненавистной футболку, оставшись в одних спортивных штанах.       Она завороженно рассматривала знакомое и любимое тело, проходя ладонями по оголенной коже — по плечам, грудным мышцам, намеренно задевая затвердевшие соски, твердые мышцы живота, ведя ноготком вниз. Кладет руку на заметную выпуклость на штанах, меняет тыльную сторону ладони на наружную, обводит по кругу, вверх-вниз. Наблюдает за реакцией Ксавье: откинул голову на спинку дивана, позволяя девушке делать все, что она захочет.       Еще ближе.       Кожа к коже.       Амайа прижимается еще ближе, соприкасаясь своей грудью с его. Его рука, покоящаяся на талии двинулась по плоскому животу, обводя пупок и спускаясь все ниже и ниже. Пальцы поддевают белье и двигаются дальше, легко проскальзывая внутрь одним пальцем. Толкается вперед, добавляя еще один и немного разводя их внутри. Большим пальцем касается самого чувствительного места, плавными движениями все ближе подводя девушку к той самой грани, из-за которой нельзя вернуться.       Амайа против воли начинает двигать бедрами. Вперед-назад, вверх-вниз.       — Стой, — пытаясь отдышаться, шепчет эмпат и останавливает его руку. — Мне нужен ты… Хочу тебе показать… кое-что. — Смотрим ему в глаза и сверкает глазами, демонстрируя свою силу эмпата и то, что хочет сделать.       Торп аккуратно выскальзывает из девушки, отодвигает ее от себя, намереваясь стянуть с себя спортивные штаны вместе с бельем. Пока парень снимал с себя одежду, Амайа быстро сняла с себя нижнее белье, чтобы ничего не стесняло движения.       Художник усаживает девушку на прежнее место, помогая ей опуститься на него глубже обычного. Все внутри взрывалось и ликовало от прекрасного чувства наполненности. Оба дышали тяжело и прерывисто. Он придержал ее за поясницу, слегка надавил, чтобы Амайа начала двигаться. И она делает первое движение навстречу к нему.       Торп медленно выдыхает, чувствуя, как ее стенки мгновенно сжались вокруг него, сокращаясь и пульсируя. Слишком крышесносные ощущения. Воздух сгущается и становится влажно в помещении. По спине девушки катятся капли пота.       Второе движение. Сразу же за ним третье и четвертое. Они не отводят взглядов, читая как черным по белому имена друг друга в глазах. Наслаждение от близости становится еще больше, когда она чуть отклоняется от него, позволяя парню контролировать амплитуду ее движений. Вперед-назад. Вперед-назад.       Ксавье внимательно следит за отражением эмоций на ее лице. Неподдельное удовольствие от его прикосновений. Смотрит на запрокинутую голову, приоткрытый рот, из которого вырываются едва слышные стоны, на грудь, вздымающуюся от участившегося дыхания.       Крепче обхватывает ее бедра, толкаясь в нее, проникая еще глубже, заставляя девушку стонать громче. Его движения становятся рваными, как и её. Предчувствуя скорую разрядку, — свою и его, — Амайа открывает глаза, обхватывает ладонями его лицо и ловит его распахнутый взгляд, в котором плещется полное доверие к ней и всему, что она делает.       Глаза эмпата начинают светиться в темноте комнаты, когда она призывает свою силу и передает свои эмоции парню, на автомате считывая его. Его глаза расширяются, когда он понимает, что чувствует помимо своих эмоций — её.       Что-то невероятное происходит между ними сейчас, когда эмоции накаляются до предела, когда Амайа делает последнее движение, резко бросая таз вперед и принимая Ксавьера до предела, одновременно достигая разрядки.       Мощный оргазм накрывает обоих. Воздух разом выбивает из легких, опустошая и вновь наполняя чем-то легким и едва уловимым. Мышцы расслабляются и становятся ватными. Остаточное удовольствие проходится вдоль позвонков и уходит в поджатые пальцы ног.       Девушка наваливается всем телом на парня, попадая в крепкое кольцо мгновенно сцепившихся за спиной рук. Оба дышат тяжело. Художник пальцами надавливает на область шеи, приятно массируя напряженные мышцы. Эмпат отстраняется, глядит в затянутые поволокой глаза Ксавье. Он ловит ее распахнутый взгляд.       — Ты, — пытается отдышаться Амайа, — в порядке? Прости, что не сказала, что именно хочу попробовать. Не каждому нравится, когда вторгаются в их эмо…       Девушка не успела договорить, как Торп впивается в ее приоткрытые губы, словно испивая и забирая все её сомнения, которые она хотела сейчас выразить. Поцелуй наполнен искренней благодарностью.       — Я более, чем в порядке, Амайа, — заверяет девушку он и гладит по волосам, все еще оставаясь внутри девушки. — Не знал, что ты так умеешь.       — Ну, — задумчиво тянет она, — частные уроки с директрисой Уимс не прошли даром. К тому же, — добавила она, — вот тебе еще один плюс встречаться с эмпатом.       — Ты — один огромный плюс. Плюс, помноженный на восклицательный знак. Я люблю тебя, Амайа Лайтвуд, моя Маугли.       — Я люблю тебя, Ксавье Торп, мой Каа, — прошептала девушка, увлекая парня в ошеломительный, выбивающий воздух из легких поцелуй.       А в это время на ребрах художника и эмпата вырисовывались имена друг друга, как доказательства их особой связи.