Маугли и Каа

      После душа волосы были влажные и потяжелевшие. Вечер выдался тихим. Ночь заботливо укрыла своей темнотой то, что люди не хотели бы демонстрировать днем. Сегодня было полнолуние, и все оборотни умчались в лес на территории Академии, чтобы не мешать криками и воем спящим ученикам.       Панорамное окно в комнате Ксавье было приоткрыто, и прохладный вечерний воздух через него попадал в помещение, освежая после жаркого дня.       Лунный свет красиво преломлялся через круглое витражное окно, отбрасывая тени на расправленную кровать. Занавеска плавно покачивалась на сквозняке, легкой вуалью окутывая пространство над кроватью и создавая впечатление балдахина.       Мягкие линии на листе в блокноте для рисования аккуратно ложились на тонкую бумагу, являя глазам художника красивые изгибы тела эмпата. Он рисовал девушку нежно и трепетно, представляя ее на своей кровати.       Карандаш быстро скользил по бумаге, с каждым разом делая линии точнее: волосы, острые плечи, руки и тонкие пальцы, касающиеся нежной и хрупкой шеи, запрокинутая голова с прикрытыми будто от удовольствия глазами, аккуратная грудь с маленькими розовыми сосками, красивый живот, округлые обнаженные бедра, скрытые тонким полупрозрачным тюлем, колени, упирающиеся в матрас.       Когда Торп выходил из душа, его внимание привлекла занавеска, покачивающаяся на ветру. Богатое и развитое воображение художника нарисовало в голове картину, в которой Амайа была на этой кровати — обнаженная, прикрытая лишь продолжением тюля, обвитого вокруг бедер.       От одной только картины в голове Ксавье понадобился повторный визит в душ, на этот раз ледяной. Чтобы не потерять из головы этот образ, он принялся воплощать его на бумаге, кое-где подправляя штрихи пальцем.       Наконец, когда шедевр был завершен, Торп положил блокнот на стол, разглядывая пристальным взглядом. Глазами проходился по телу девушки.       Увлеченный картиной, он не услышал тихий звук открывания двери. Обратил внимание только на хлопок захлопывающейся двери. Вздрогнул и повернул голову в сторону дверного проема, где стояла фигура девушки в черной шелковой сорочке, поджимая босые ноги.       — Так захотела тебя увидеть, что сбежала с посиделок с Йоко и Дивиной, — призналась Амайа с улыбкой на лице. Однако, заметив взгляд художника, направленный на ее ноги, добавила, — прямо босиком, забыв надеть обувь.       Ксавье смотрел на девушку и понимал: в этом вся Амайа. Она может сорваться с места куда угодно, если ей придёт мысль, которую она полюбит и захочет осуществить. В основном это проявлялось в отношении его самого. Она могла примчаться в лютый проливной дождь к нему в мастерскую, просто чтобы увидеть его. Запросто срывалась с прогулок с подругами, на что последние не злились, а улыбались и немного подкалывали ее.       Изучающий и острый взгляд девушки не упускал из вида ни одну деталь. Глаза нашли блокнот для рисунков на столе, над которым возвышался парень. Протянув короткое «хмм», Лайтвуд двинулась по направлению к стоящему у стола Ксавье, при этом не сводя пристального взгляда с Торпа. Удерживала на себе его взгляд, не давала отвести глаз, мгновенно реагируя на его движения и ловя взгляд снова.       Двигалась медленно, словно змея, покачивая бедрами, под облегающей сорочкой. В голове тут же всплыла картина и рисунок, который он воплотил и над которым возвышался на данный момент. Ксавье отреагировал мгновенно.       К моменту, когда Амайа подошла к нему достаточно близко, Торп захлопнул блокнот и развернулся к ней, наскоро облизав губы. Эмпат знала, что что-то не так с этим блокнотом, поэтому считала его эмоции, сверкнув красивыми глазами. И недоуменно на него воззрилась, почувствовав возбуждение, передавшееся ей самой и скрутившееся внизу живота тяжелым и тугим узлом. Приоткрыла рот накатившего чувства.       В живот уперлось что-то твердое. Амайа опустила глаза и тут же подняла их, в немом вопросе глядя на парня.       — Что там у тебя в блокноте такое, от чего я стоять спокойно не могу? — выдохнула девушка.       — Ничего такого, просто… — протянул Торп, держа в руках скетчбук. Нервно крутил его, постукивал пальцами по плотному картону обложки. В глаза не смотрел, хмурил брови, опустив взгляд на блокнот в руках.       Что-то сбивчиво говорил. Лайтвуд накрыла ладонью руку парня.       — Ксавье, — она мягко позвала его. — Если это то, что ты не хочешь…       — Хочу, — резко прервал ее он и взглянул на нее. — Я вышел из душа. И на меня что-то нашло… Я сам не понял…       Пока Ксавье пытался подобрать слова, Амайа взяла из рук парня блокнот и открыла. Пролистывала его рисунки, маленькие скетчи, пока не наткнулась на самый последний. Видимо, это был тот самый рисунок.       Амайа коротко выдохнула, когда увидела себя. Такой красивой, обнаженной, манящей и соблазнительной. Она чувствовала все его эмоции, когда Торп рисовал ее. Его чувства всегда были такими по отношению к ней. Нежность и трепет, когда он рисовал. Так нежно, будто касался ее тела своими длинными пальцами, которые так любила девушка.       — Это… — девушка пыталась подобрать слова, — потрясающе.       Она выдохнула, восторженно глядя на молодого человека. И возбуждение снова накатило на нее. Да такое сильное, что сопротивляться ему было просто невозможно…       … да и не хотелось.       Изгибы ее тела, плавные и мягкие линии, детали. Даже родинка на правой груди, рядом с соском так красиво поставлена. Девушке на мгновение показалось, что эта крохотная точка в виде родинки начала жечь на теле под сорочкой.       Желание медленно, но верно растекалось под кожей, точно патока, обволакивая каждую часть тела. Они смотрели друг другу в глаза, оба поглощенные этим чувством, которое в данный момент разделяли на двоих. Возбуждение парня лихо передалось и девушке.       — Никогда не думала, что ты всегда видишь меня такой, — проговорила Амайа, прижимаясь к телу Ксавье. Его руки мгновенно обвили ее корпус, смыкаясь за спиной крепким замком.       — Какой?       — Такой… красивой.       Девушка на выдохе ответила, от нахлынувших эмоция прикладываясь в поцелуе к телу парня. Влажный след от ее губ отпечатался на футболке.       Ксавье поднял руку над страницей, едва шевеля пальцами. Картина из его головы оживала в блокноте. Она, нагая, извивалась точно в танце на кровати, проводя руками по изгибам тела. Амайа завороженно наблюдала за ней самой — такой волшебной и необычной, если можно было подобрать такие слова.       Мысль, пришедшая девушке в голову, рассекла сознание острым лезвием. Она отвлеклась от созерцания ожившего рисунка и посмотрела на художника. Тот неотрывно наблюдал за ней — сначала за реакцией на рисунок, теперь сейчас — и ее действиями.       Амайа протянула руку сначала к одному плечу, стягивая лямку сорочки, потом другу спустила. Позволила ей упасть в ноги куском атласной ткани, проскользив по телу. Оставшись только в нижнем белье без бра, Лайтвуд переступила через ночнушку. Молча начала снимать с Ксавье футболку и пижамные штаны вместе с бельем.       Вскоре в прохладной темной комнате стояли двое обнаженных молодых людей, которые прожигали друг друга взглядами. Эмпат взяла парня за руку и все так же молча повела в сторону кровати, которую заботливо подсветила луна через витражное стекло.       Оказавшись на мягких простынях, художник и эмпат сидели друг напротив друга, глядя в глаза. Девушка чуть подтолкнула Ксавье, вынуждая его опереться на руки и отклониться назад. Сама забралась на бедра, без труда опускаясь на него и упираясь коленями в матрас.       Лайтвуд закусила губу и зажмурила глаза до звездочек на внутреннем веке. Она нависает сверху, слишком близко. Ее напряженные соски касаются оголенной кожи, отчего Торп смыкает зубы и обхватывает рукой ее талию. Амайа не сопротивляется, лишь наклоняется ближе.       Ксавье не успевает застонать, как девушка накрывает его губы властным поцелуем, проникая языком внутрь. Поцелуй одновременно с первым глубоким и медленным движением навстречу парню. Она тихо стонет прямо в рот, создавая невероятную вибрацию на кончике языка.       Отстраняется и целует его в острую скулу запрокинутой головы, посасывает нежную кожу. Делает второе движение.       Ксавье открывает рот, глубоко дышит. Не выдерживает и полностью ложится на спину, укладывая руки на талию девушке. И понимает…       Она танцует.       Её движения. Такие же как во сне.       Танцует, извивается.       То ускоряется, то замедляется. Когда чувствует, что вот-вот уже достигнет разрядки, начинает двигаться медленнее или замирает на несколько секунд. Когда эмоции чуть ослабевают, снова начинает двигаться, медленно глубоко. Приоткрывает губы и облизывает их торопливо. Возбуждение становится невыносимым.       Это еще лучше, чем на картине у Ксавье. Она на нем. Сжимает его внутри себя так плотно. Руки, покоящиеся у нее на талии, сжимаются и немного резко делают движение на себя.       Лайтвуд изводит его.       Он чувствует, что пульсация начинает усиливаться. Чувствует, что движения становятся быстрыми и рваными. Амайа запрокидывает голову и продолжает движения.       Делает еще пару и замирает, содрогаясь, взрываясь и сокращаясь вокруг него. Ксавье достигает разрядки следом за ней, запрокидывая голову на мягких простынях.       Оба дышат тяжело. Рвано. Оргазм был слишком яркий. Выбивающий из колеи. И Ксавье понимает, что эти ее манипуляции не прошли бесследно — это был самый яркий оргазм. Для них обоих. Хотя каждый раз никогда не был похож на предыдущий.       Ксавье хватает Лайтвуд за руку, буквально роняя ее на себя и целуя. Поцелуй был переполнен нежностью и страстью одновременно.       Глаза закрыты. Они видят чувствами, прикосновениями. И больше ничего не нужно.       — Я заберу твой рисунок себе, — уверенно заявляет Амайа, оторвавшись от сладких губ художника. Глаза слипаются. Торп смеется и кивает. Укладывает разомлевшую и уставшую девушку рядом с собой. Накрывает одеялом и кладет руку на живот.       Луна заходит за облако, погружая комнату в темноту.