Тайный Санта

Звонкий смех ударяется о стены кабинета, застревая в тесной для такого количества людей комнате. Пластиковые окна, украшенные самодельными снежинками закрыты напрочь, не давая даже маленькому, юркому сквозняку просочиться сквозь незаметные щели и прогуляться по разгоряченным спинам румяных подростков. Измазанные в чернилах, потертые от времени парты сдвинуты к стенам, пока деревянные, шатающиеся стулья стоят вокруг зеленой пышной елки. На каждом из них лежит то, что каждый учащийся класса с трепетом покупал, а после запаковывал в бумажный яркий пакет или цветную, шуршащую бумагу. — Елка еще не готова! — Да брось, Мина, тебе и без нее хватает, — Джисон отмахивается и вырывает из рук девушки блестящую гирлянду, чтобы обмотать ее вокруг шеи и убежать в сторону смеющихся одноклассников. Сынмин поджимает губы и сдерживает тяжелый вздох, пока стоящие рядом девочки осторожно хихикают, чтобы не нарваться на гнев надувающегося от негодования старосты. Вообще, он их, парней, прекрасно понимает, сам ведь один из них. Бушуют гормоны, из всех возможных щелей лезет переходный возраст, да и хочется привлечь внимание одноклассниц. Но в этот особенный для всех, как казалось Сынмину, день, хотелось обоюдного понимания друг к другу, да и толики уважения было бы неплохо отсыпать. — Сюда бы еще шаров, — Хенджин появляется неожиданно, когда в нос ударяет мороз, а на кончиках пальцев появляется фантомное покалывание. У того красные щеки и взлохмаченная челка, а под теплым свитером резво вздымающаяся грудь. Сынмин знает, что тот опять курил за воротами школы, скрывшись за толстыми стволами деревьев, что закрывают весь обзор. — У нас больше нет, — Сынмин с сожалением жмет плечами, потому что сам понимает, что игрушек мало, но поделать с этим уже ничего нельзя. По крайней мере в этом году так точно. — Можно у параллели спросить. Хенджин оказывается так близко, что Сынмину кажется, что между ними всего пару сантиметров и одно неловкое движение приведет к нелепому столкновению. Смесь из сигаретного дыма и морозного воздуха ударяет в нос, заставляя его поморщиться и угрожающе защипать, подготавливая к тому, что может последовать после. Сынмин опускает коробку на пол, чтобы прижать руки к лицу и громко чихнуть. — Извини, — до этого близко находившийся Хенджин резко отодвигается, — я забыл, что тебе это не нравится. Сынмин отмахивается, своим молчанием принимает извинения, хочет назад поднять коробку, но передумывает, решает оставить ее на том месте, куда поставил. Если не знать, что до этого там лежали игрушки, то можно подумать, что это часть новогоднего декора. Хенджина рядом больше нет, он помогает Мине намотать на верх елки мишуру, а после принимает из рук другой одноклассницы звезду, чтобы нацепить ее на самую верхушку, тем самым знаменуя конец украшениям. Сынмин довольно улыбается, пробегается глазами по помещению и расслабленно выдыхает, когда понимает, что в этот раз они действительно постарались на славу. В прошлом году масштаб был не таким. Все было более скромно? Но когда в голову девочек пришла идея провести внутри класса что-то вроде небольшого праздника, то желающих принести из дома различные украшения оказалось куда больше, чем задумывалось. И Сынмин правда рад тому, что связывающим звеном для их класса оказался надвигающийся праздник. — Оппа, мы уже можем начинать? — перед носом возникает яркая улыбка и блестящие за толстыми линзами очков глаза. Сынмин осторожно отходит назад, в лицо одноклассницы старается не смотреть, как и не показывать эмоций на чужое обращение в свою сторону. Неловко как-то, да и лишнее это. — Хеюн, иди сюда, помоги мне разобраться с проводами! — Мина показывается из-за елки с подготовленной на лице улыбкой. Одноклассница исчезает, оставляя за собой сладость фруктовых духов, но вместе с ней Сынмин чувствует осевшую на плечи горечь чужих чувств, которые он как может игнорирует. Не в его стиле быть плохим парнем отшивающим одноклассниц, но и принять влюбленность в свою сторону он просто напросто не может. Да и не хочет. Не тогда, когда его сердце бьется в ритм чужого. Ему казалось, что только ленивый не знает о том, что он влюблен. А может действительно никто не знает о том, что причина недавно возникшей неуклюжести и неловкости не в том, что он сам по себе такой, а в том, что для влюбленных такое поведение в принципе нормально? Сынмин тяжело вздыхает, когда понимает, что никто и не обязан знать о его душевных тревогах и нежных чувствах, которые он испытывает по отношению к другому человеку. Он же никак не показывает этого. — Давайте же начнем! — громкий хлопок прерывает все думы. Хенджин опять взял все на себя. Сынмин больше не может скрывать свое восхищение одноклассником, который каждый раз приходит к нему на помощь. На то, чтобы занять свои места уходит несколько минут. Рекордное количество времени для их никогда несобранного класса. Сынмин сам с предвкушением ждал тот момент, когда все сядут на свои места и смогут обменяться подарками, потому что именно сегодня они решили провести Тайного Санту. Стоящая по центру елка оказывается не самой лучшей идеей хотя бы по той причине, что сидящий напротив Хенджин оказывается за нею спрятан. Но может это к лучшему? Сынмин бы не выдержал столько времени сидеть напротив того, кто заставляет мозг отключаться, оставляя власть влюбленному сердцу. Влюбиться в того, с кем учишься кажется таким безумным и глупым. Сынмин всегда был тем, кто сочувствующе смотрел на пары из одноклассников. Он просто представить себе не мог, что они чувствовали после, когда расставались и были вынуждены смотреть друг на друга, контактировать и делать вид, что все в порядке, чтобы не пошатнуть состояние всего класса. Смотрел, думал, убеждал себя, что ему такое не светит, ведь влюбиться в одноклассницу не мог, а его одноклассники парни еще те придурки, на которых без слез от смеха не глянешь. Но когда в этом учебном году их класс принял нового учащегося, вся его вера пошатнулась. Сынмину как старосте выпала честь быть тем, кто введет в курс дела новенького. Возможно, из-за того, что он в принципе был первым, кто заговорил с Хенджином, тот к нему прицепился. Нет. Не то слово. Захотел подружиться. Сынмин всегда рад новым знакомым и он вовсе был не прочь стать тем, кто на какое-то время возьмет на свои плечи заботы о новом однокласснике. С Хенджином каждая проведенная минута была интересной, потому что у того было столько забавных и захватывающих историй, заставляющих болеть лицо от не сползающей улыбки. Им хватило пары недель, чтобы Сынмина сосед по парте тактично пересел поближе, по той причине, что ему плохо видно, а пустующее место оказалось сразу же занято. Сынмин никогда не влюблялся. Он мало что знал об этом трепетном чувстве. Сколько бы книг он не читал и фильмов не смотрел, они не могли передать всю полноту испытываемых героями эмоций по отношению к возлюбленным. И когда Сынмин проснулся одним утром и первое о чем подумал, что он кажется чертовски сильно преисполнен чувствами. Тогда на секунду стало страшно, а потом так тепло, когда мыслей стало еще больше. Казалось, что влюбленность сама по себе странная, но то, что это была влюбленность в Хенджина делало ее особенной, а не странной. Сынмин не знал о том, как правильно поступить, стоит ли раскрывать свои чувства или оставить при себе. Но он настолько был воодушевлен тем, что чувствует к Хенджину, что сам того не замечая сразу же выдал себя. — Давайте начнем по порядку, с нашего старосты. Вокруг Сынмина поднялся гул из согласных одноклассников, которые без проблем поддержали чужую идею. И он их знает слишком хорошо, чтобы просто так спустить в другой любой день, но сегодня смущение накрывает быстрее возмущения. Румяные от духоты щеки сейчас ощущаются слишком ярко, как будто их лизнул сам огонь, пока влажные от волнения пальцы теребят упаковку чужого подарка. Его владельцем должен стать Хенджин. Сынмин не верит в судьбу или во что-то еще, но он был искренне рад тому, что ему попался тот, кого он хотел. И ему даже не важно то, кем окажется его Тайный Санта и чьим Хенджин. Важно то, что Тайным Сантой для него оказался он, а не кто-то другой. Стул недовольно скрипит, когда до этого сидящий Сынмин поднимается с него и встает с успевшего нагреться места. На удивление, он внешне кажется увереннее, чем ощущается внутри. Он быстро обходит елку и останавливается напротив Хенджина, который кажется слишком удивленным. Но на смену этой эмоции сразу же приходит другая. Счастливая улыбка бьет прямо в сердце и будь Сынмин слишком впечатлительным, он бы точно завизжал от восторга, но единственное, что он может — поджать губы, чтобы скрыть собственное счастье. — Я твой Санта, хен, — Сынмин протягивает подарок, только Хенджин его не принимает, он несколько секунд остается неподвижным, когда улыбка исчезает, а зубы цепляют нижнюю губу. На смену счастья приходит страх. Кажется, руки начинают дрожать, но Сынмин не может оторваться от Хенджина и его лица. — А я твой, Сынмин-а. За спиной слышится недовольство одноклассников, они наперебой начинают возмущаться и ругаться на Хенджина, который сбил очередность и невовремя влез. Но Сынмину на это плевать, потому что кажется, что его сердце лопнет от переполняющих его чувств. Он даже представить себе не мог, что такое может быть. Мечтать не мог. Потому что глупо. А оно вон как вышло. Хенджин отодвигает свой стул, разбивает круг, проделывая дыру для того, чтобы взять Сынмина за локоть и осторожно вывести, оставив одноклассников за спиной. Он слишком давно об этом мечтал, чтобы сейчас все бросить и оставить как есть. Ему пришлось подкупить одноклассниц, завалив их шоколадками, чтобы в чаше с именами, которую дали Сынмину, было только одно — его. И сейчас, когда все складывается так, как он хотел, Хенджин сделает все, что нужно. Пустой школьный коридор окутывает своей тишиной и прохладой, которая держится за счет открытого окна. Сынмину хочется обхватить себя руками, спрятаться от пронизывающего сквозняка и теплого взгляда Хенджина, который сразу же согревает. Страшно. А еще не верится, что все это происходит с ним. Это ведь не сериал, а реальная жизнь, в которой он еще вчера проклинал свою подростковую сущность и выдавливал вылезший на лбу прыщ, а сегодня он стоит напротив Хенджина и не может сдержать своих чувств. — Откроешь? — Сынмин неловко протягивает руки, которые крепко держат подарок. — Обязательно, только… — Хенджин вздыхает, — мне нужно тебе кое-что сказать. Эй, не паникуй только, хорошо, — Сынмин кивает и коробку к груди прижимает, чтобы чувствовать себя увереннее. — Помнишь мой первый день в нашем классе? Ты был первым, кто заговорил со мной, первым, кто пожелал познакомиться, и первым, кто засел в моем сердце. Я был так счастлив тому, что именно ты стал моим проводником в этой школе, что именно ты позволил мне держаться за тебя и стал другом. Но я больше не хочу с тобой дружить. — Что? — Не после того, как ты стал тем, кто завладел всеми моими мыслями и моим сердцем. Сынмину кажется, что он дрожит и эта дрожь завладевает всем его телом, которое почти сразу же оказывается в плену чужих рук. Объятия кажутся теплыми, но он не уверен, потому что между ними в руках Сынмина подарок, а об спину трется пакет Хенджина. Но в чем точно сейчас уверен Сынмин, что у них все получится. — Ты будешь со мной встречаться? Сынмин осторожно отодвигается и смотря в глаза Хенджина уверенно говорит: «Да».