Отвращение.

Багровый свет проникает сквозь шторы в полностью темную комнату, оставляя зайчики где-то на шершавых стенах. Яркий свет от только что включавшегося гаджета ослепляет, вынуждая Костю зажмуриться и неуверенно вздохнуть. Он заходит в галерею, включая перед собой совершенно обычную фотографию, вполне непримечательную - на ней изображён темновласый Юра, что мило улыбался, смотря прямиком в камеру. Опустив свободную руку ниже, пальцы тут же хватаются за бегунок штанов, прерывисто стягивая вниз. Уралов вовсе не знал, поступает ли он сейчас правильно, но возбуждение в штанах, да и накрепко затянутый узел внизу живота вынуждают откинуть все нормы приличия далеко и надолго. Стянув ткань до колен, перста хватаются за резинку боксеров, после так же стягивая все вниз. Тут же виднеется возбужденный член, что так непристойно блестел выделяющимися телесными жидкостями. Закусив нижнюю губу, подушка указательного пальца мягко скользит по головке, от чего орган малость вибрирует. Даже от собственных действий, вроде таких предсказуемых и неудивительных, тело дико горело. В голове всплывают различные воспоминания от самых обычных и ежедневных, до самых развратных, что каким-то образом отложились в копилку разума. Тут и проносится образ Татищева на собственных коленях, то, как ощущается его дыхание на шее, как только они обнимаются. Вспоминается все до мелочей, даже еле слышные вздохи, протяжно-усталые стоны впоследствии какой-то работы, то как он курит вечером на балконе, перед этим обсудив какую-то непривычно важную тему. Вспоминается абсолютно каждая мелочь, любой взгляд, любое прикосновение. Одно ломало - все это не взаимно. Это не то, что ожидал от себя Константин, когда думал, что он быстро свыкнется со френдзоной. Но вот он сидит около собственной кровати где-то на полу, рукой надрачивая на своего приятеля. От этого где-то на душе становилось мерзко, но эти чувства быстро перекрываются новой волной эйфории, что юноша доставлял сам себе же. Рука легко охватывает орган, вынуждая спину покрыться мурашками. Отпустив телефон, он укладывается куда-то рядом с бёдрами, прямиком на мягкий ковёр. Уралов вполне справится сам, ведь за 200 с лишним лет знает Татищева лучше, чем самого себя, да и фантазия в такие моменты играет лучше всего. Мгновение и свыкнувшись к собственной ладони, Костя тут же ускоряет темп, большим пальцем стараясь обойти каждую выпуклую вену на члене, так явно будет лучше и чувствительнее. Спокойное дыхание срывается на полу хриплое и прерывистое. Не желая себя слышать, свободная рука тут же оказывается около рта, затыкая его. Ускорив движение, глаза зажмуриваются, а брови дёргаются, то хмурясь, то всплывая вверх. Пред закрытыми очами тут же всплывает новая порция фантазий и мысли лишь об одном: как Константин мягко поднимет тело Юры в своих руках, после укладывая на кровать; как он будет стонать и извиваться под напором чужих ласк, как будет сладко стонать имя блондина, просить остановиться либо же продолжить. Представляется все - от милых объятий во время зимних вечеров, до того, с каким темпом Екатеринбург будет вбиваться в чужое тело, в каких местах предпочтёт оставить марки, каким зонам уделит больше количество собственного внимания, а так же, как страстно и желанно будет целовать губы, если не кусать, ведь этого момента он ждал слишком долго. Быть может даже свяжет, полностью ограничивая движение и будет дразнить, вынуждая Юру задыхаться от желания и возбуждения. Как жаль, что это лишь фантазии. Откинувшись на спинку кровати, Костя сползает вниз, голову укладывая на белую простынь. Рука все так же затыкает рот, уж слишком было неприятно слышать собственные стоны, а волосы взъерошились, хаотично раскинувшись в разные стороны. Набухшая головка члена больно пульсирует, будто давая сигнал о конце «процедуры». Проведя ладонью ещё пару раз по органу, Константин тут же кончает с приглушённым мычанием. Лицо красное - то ли от стыда за содеянное, то ли от недавнего возбуждения, дыхание рваное, волосы полностью растрёпанны, хотя и не понятно почему, а футболка, что ранее прикрывала зону тазобедренных суставов, уже вовсе приподнялась вверх, оголяя спортивное телосложение. Нехотя открыв глаза, взгляд опускается на руку, которая была испачкана в белой сперме. — противно, — хмурится Константин, совершенно точно зная, что Татищев влюблён в другую, после ощупывая пальцами тёплую жидкость, вскоре все же решив убраться.