С кем Новый год встретишь — с тем и проведёшь

— И ради этого ты пробрался ко мне на балкон посреди ночи? В глазах Соника сверкают смешинки — улыбка гадко-сладкая на губах и дурацкий новогодний колпак на иглы. Ну точно шут, а не Санта. — Ради тебя, если быть точнее, — его смех тонет в лёгком поцелуе. Шэдоу из вредности морщится, отстраняется первым, чтобы подарить нежное прикосновение губ к уголку глаз. — Идиот, — и втягивает Соника в дом. Снаружи запускаются фейерверки снежинок — зима отыгрывается к концу года, а Соник в одной куртке Санты. Ну не дурак ли? Весь дрожит и смеётся — мне не холодно, успокойся. Шэдоу помнит, что он мерзлявый — Шэдоу дарит ему щелбан в место поцелуя. На часах только двенадцать — он собирался ложиться уже вот-вот, но Соник прервал все планы — ворвался нежданно-негаданно как ночной вор и украл — с его сердцем уже давным-давно — сладкий сон. — Давай приготовим что-нибудь? — Соник отряхивается от мокрых снежинок, кружится к кухне и на возмущения тянет язык. Они собираются там. Не включая света, достают, что найдут и Соник кладёт сахар и масло, запрыгивая на столешницу. Уже высох, согрелся и гордо трёт нос, загораживая собой холодильник. — Ты же не любишь сладкое, — Шэдоу пинает его в бок, чтобы достать шоколад — Соник ехидно мурлычет. — Но я люблю твою готовку, — и падает звёздочкой новогодней на стол. — И тебя. Шэдоу алеет в пёстром свете гирлянд — фырчит котом с глупости и достаёт ещё маршмеллоу, чтобы заварить горячий шоколад. Они смотрят друг на друга — не скрывая дурацких улыбок и вместе творят хаос в приоконном свете луны. Соник рисует растопленной долькой шоколада, вымаканной в чашке, по печенью, выводит символы и только после даёт позволение всунуть в духовку. Шэдоу обещал не подсматривать — спускает с рук детскую шалость и отряхивается, но его тянут дальше — вперёд. Они выходят за порог, после — на улицу. Снег белит иглы, спадает меховыми бросками в лицо, и Соник бросает комок прямо за воротник, а затем бежит, как ребёнок. Шэдоу шипит от прохлады, злится игриво и догоняет, толкая. Они падают вместе, рождая снежную яму, где после возводятся снеговики. — Снежный злой ёж, — Соник выложил из камешков хмурое личико и вырисовал красными дождиками иглы. — Снежный глупый ёж, — Шэдоу нарисовал улыбку и выделил зелёными мелкими игрушками с ёлки два глаза. Соник говорит: он уродлив. Шэдоу смеётся: по себе не судят — и отправляет снежок в лицо раньше, прежде чем удовлетворённо сбежать. Они возвращаются мокрые и холодные, под смех — шебутные — когда ветра и мороз заглушают собой голоса, а внутри жарко шуршит камин. Шэдоу достаёт готовое печенье и складывает в миску, а Соник теплится у огня с чашкой глинтвейна. Они собираются прямо на полу под объятия пледа, шум салютов снаружи. — «S x S», — прочитывает Шэдоу, отламывая. — Как глупо. — Не глупо, а сердечко, — Соник мокрым от глинтвейна пальцем вырисовывает то вокруг их имён. Шэдоу не сдерживает глупого смешка. — Хватит портить еду. — Увы, уже не смогу, — отвечает Соник, взглядом указывая на часы — полночь. — Как Новый год встретишь — так его и проведёшь, — добавляет дразняще. Шэдоу смотрит на дату и время — вот глупость — ради этого он и пролез сегодня? Но правду говорят — с кем и как встретишь, с тем так и проведёшь. И Шэдоу не против. — Ещё один год вместе, — он откусывает печенье, всучая половинку. И Соник дарит в ответ поцелуй, прежде чем откусить собственное. — Не первый и не последний.