Портрет

      Имя Уэнсдей вновь обожжёт. Отдаст острой болью на кончиках пальцев, пройдётся электрическим разрядом и сонмом мурашек по позвоночнику, — осядет пакостной болью в паху.       Ксавьер вспомнит, какая она, когда открытая. Когда под аккомпанемент дождя, барабанящего по черепице, безостановочное карканье воронов и беззвучие замерзшего сердца, он будет так близко всматриваться в каждую черту её бледного, но оттого ещё более привлекательного лица. Вспомнит, как медленно, словно в замедленной съёмке, поддастся на встречу. От этого не станет легче.       Он молча, не издавая звуков, зашуршит постелью и перевернётся на бок. Переведёт взгляд на скомканное одеяло, уткнётся носом в хлопковую и усеянную катышками подушку, каждое волокно которой пропитано ею, и до самого утра не сомкнёт глаз.       А потом, с глубоко залёгшими тенями после бессонной ночи, он будет стоять у мольберта с холстом, крутить в пальцах кисть около часа, пока не отворится дверь. В ней покажется невысокая и мрачная фигура, а на лице Ксавьера будет мреть улыбка.       Уэнсдей сделает несколько вальяжных шагов, но не к нему, а навстречу к эскизу её же портрета. Скользя скептичным взглядом, замрёт. Образовавшуюся тишину первым решится прервать, как всегда, он:       — Нравится? — улыбка станет ещё шире.       — Ужасно.       Ксавьер знает, что это не так. Знает, что в ней просто бушует дух противоречия.       — Хватит так по-идиотски улыбаться — это раздражает, — она резко развернётся на невысоких каблуках туфель, чем выдаст себя сполна. По крайней мере, так будет думаться ему.       — А ты хоть раз можешь быть честной?       — Я всегда честна, — бесцветно бросит она, прежде чем уйти, оставив после себя лишь шлейф с ароматом черники, перца и лесной чащи.       Ксавьер вновь перевернётся на бок, не отрывая взгляд от уже завершенного портрета, что покоится прямо напротив него, на так и никем не занятой половине Роуэна. Вдохнёт через подушку и вновь прикуёт взгляд к её портрету. Медленно вытянет руку, заставляя ожить. Услышит сварливое «Спи уже!» и, повинуясь, больше не вспомнит тот вечер, когда они целовались. А правда, провалится в прозрачное подобие сна.