Фотография, на которой ты улыбался

— Меня опять посадили на больничный. Я правда не так плохо себя чувствую, брат! Я только-только начал знакомиться со своими одноклассниками и опять буду сидеть дома месяц.       Мальчик лет десяти или двенадцати грустно вздохнул, сжимая тёплое одеяло на своих коленях. Взгляд ярких зелёных глаз был совсем печальным, но лихорадочный красный цвет щёк говорил о температуре, несмотря на все слова и увещевания о не самом плохом самочувствии. Сложно было скрыть нездоровый румянец, когда кожа своим цветом напоминала только что выбеленное здание. Белёсые ресницы и волосы не добавляли здоровья его внешнему виду. Весь хрупкий, маленький, худой, ночная кофта была большеватой, висела мешком на узких плечах. Но глаза живые, яркие, большие. — Ну-ну, не расстраивайся, маленький братец. У тебя всегда есть я. Мы можем поиграть во что-нибудь. О, хочешь в ту новую настольную игру про героев? — Да, хочу, а где мама? — Работает, так что о тебе позабочусь я. Смотри, я уже принёс тебе перекусить и лекарства. Ну-ну, не делай такое личико, чем лучше будешь лечиться — тем быстрее вернёшься в школы. Ты же не хочешь, чтобы мама опять посадила тебя на домашнее обучение? — Не хочу. Но ты так хорошо объясняешь все темы. Всё-всё понятно. Может, ты станешь учителем? Будешь меня учить! — Это не обязательно, я буду тебе помогать независимо от того, кем я в итоге буду. А теперь скажи «а».       Йоичи рассмеялся, послушно открывая рот, позволяя положить себе в рот ложку каши с фруктами, с удовольствием пережёвывая крупные кусочки. Все За Одного смотрел за ним с улыбкой, зачерпывая новую порцию каши, проверяя её температуру. Его братец так часто болел, что он уже привык о нём заботиться. И он не жаловался, ему нравилось. Они вдвоём, брат улыбается для него, радуется и смеётся, ищет помощи и поддержки в нём. Приятно. В груди что-то начинало урчать довольным комком. — Прости, если опять создаю проблемы, брат. Ты опять должен обо мне заботиться после школы, хотя тебе и так хватает дел. — Я рад заботиться о тебе, ведь ты мой младший братец, которого я очень сильно люблю. Да и в школе я лучший, моей успеваемости никак не помешает забота о тебе. Мне нравится это. А особенно то, как ты радостно улыбаешься. — Пф, прекрати! — А всё, попался братец!       Йоичи звонко рассмеялся, чуть закашлявшись, когда его начали щекотать сквозь кофту ночнушки. Он улыбался, пытался убрать крепкие руки от живота и весело дрыгал ногами, пока его всё же не отпустили. Разница в силе и комплекции прослеживалась уже сейчас, но ничуть не смущала никого из этих двоих. — Ну как, настроение стало получше? — Ага, спасибо, брат. Но я не смогу сходить купить новый выпуск комикса, мама запретила мне выходить из дома. Была бы её воля, привязала бы меня к кровати. — Ну-ну, не бурчи, твой старший брат уже обо всё побеспокоился и, — Все За Одного отошёл от двухъярусной кровати и начал что-то искать в своём портфеле, пока не извлёк цветастый комикс. — Уже купил его! Та-да! — Ты лучший, брат! Дай, пожалуйста!       Йоичи потянулся за комиксом, но его задрали так высоко, что сидя никак до него не добраться, да даже если бы встал, его брат был таким высоким, что хоть прыгай — до его поднятой руки не добраться. А Все За Одного выглядел крайне довольным, его улыбка приобрела хитрое выражение. Почему-то на секунду показалось, что она чем-то похожа на оскал, но это ощущение быстро пропало, стоило почувствовать мягкую трёпку на распушившихся волосах. — Сначала поешь и выпей лекарство, а потом мы вместе почитаем, хорошо? — Хорошо! Я быстро! — Не торопись, комикс никуда не убежит, а если ты подавишься, то это уже будет грустно. Хорошенько ешь, быстрее сможешь встать на ноги. И мы сможем завтра вместе сходить прогуляться. — Но мама запретила. — Ничего страшного. Матушка ничего не узнает. Всё ради тебя. Я покажу тебе такое красивое место. Оно станет нашим. Так что давай, поправляйся. — Разве место может стать только нашим? Оно же общее. — Мой маленький братец, если будет нужно, то я сделаю весь мир нашим.       Все За Одного улыбнулся, целуя горячий лоб, наблюдая, как растерянность выступает в зелени глаз. Это так смешно и мило. Это похоже на шутку, да? Но в каждой шутке есть доля правда. Но в его словах нет ни грамма шутки. — Брат, нельзя сделать весь мир только нашим. Когда я вырасту, я хочу помогать людям и сделать мир общим для всех-всех. Чтобы всем было в нём хорошо и спокойно. Мама смотрит каждый день новости и я видел, что там всё совсем плохо. Люди ссорятся, умирают. Это ужасно. — Да, братец, это ужасно, они никак не могут понять несколько очевидных вещей. — О чём ты, брат? — Скажи мне, брат, моя способность тебе кажется ужасной? От неё я стал чудовищем? — Конечно нет! Ты самый замечательный и добрый из всех, кого я знаю! — Вот видишь. Способность не делает из человека злодея или чудовище, которое стоит выгонять. А люди не понимают этого. Они боятся и поэтому пытаются избавиться от того, что их пугает. Жестоко, но это свойственно животным. — Брат, если я правильно понял, то ты говоришь, что все люди жестокие? Но это не так! Я видел не так много людей, но было много-много хороших! Я слышал, что кто-то вышел защищать особенных! — Да, братец, такие есть, но их жалкое меньшинство. Нужен кто-то уверенный и властный, кто сможет повести людей, объединить их под своим началом. Нужно конкретное лицо, на которое они смогут ориентироваться. Человеческая психология. — Ты так много знаешь об этом. Ты думаешь, что найдётся такой человек? — Конечно, мой маленький братец. Такой человек появится. Может не скоро, но появится, надо дать такому человеку собрать силы и фору в несколько лет. Как думаешь, а смог бы я стать этим человеком? — Ну, думаю да. Ты умный, постоянно выигрываешь меня в шахматы и в настолки на логику, и вокруг тебя всегда так много людей! А ещё ты самый-самый ответственный и заботливый. Ты всегда со мной сидишь, пока я болею. — Рад слышать это, братец. Я исполню твою мечту. Я буду помогать людям. За мной пойдут люди и я создам лучший мир для нас двоих, где никто не посмеет тебя обидеть. Просто дай мне немного времени. Мы будем счастливы. — Хорошо, брат, я подожду. Я хочу это увидеть! — Йоичи солнечно улыбнулся до зажмуренных глаз, рассмеялся сипло, опять закашлявшись. — Осторожнее, братец, а то не дождёшься моего триумфа. — А что такое триумф? — Сам потом увидишь.       Все За Одного сощурил глаза, глядя со снисходительной насмешкой. Он начал собирать отросшие белые волосы брата в хвост, аккуратно причесывая, пока тот с удовольствием доедал уже подостывшую кашу, запивая тёплым чаем, проглатывая вместе с ним несколько таблеток. Поморщившись от неприятного привкуса лекарств, он заел его паровой булочкой, от удовольствия жмуря глаза. Все За Одного смотрел на это довольное выражение лица и не мог не улыбнуться, наслаждаясь видом счастливого младшего брата, подперев подбородок рукой. — Тебя так легко порадовать. — Это плохо?       Йоичи обернулся назад, на брата, который уже успел отложить расчёску в сторону. Все За Одного хмыкнул, убирая крошки с худых щёк, чуть оттянув одну из них, улыбаясь лишь сильнее, стоило услышать недовольный писк и попытку убрать руку. — Это замечательно, братец. Значит, я буду видеть твою улыбку чаще. — Тебе она так нравится, брат? — Очень. С ней у меня всегда есть силы бороться. Вырывать у этого мира место под солнцем. — А? — Не обращай внимания. Твоя улыбка греет моё солнце. — Тогда я буду улыбаться всегда, когда тебе это будет нужно! — О, это было бы замечательно. А теперь держи свой комикс.       Йоичи радостно прижал к груди цветастый комикс, сразу отрывая его на первой странице, рассматривая начало битвы злодея и героя. Он ждал этот выпуск всю неделю, чтобы узнать, чем закончится эта встреча добра со злом. Весь погрузившись в чтение, не заметил, как брат убрал всю посуду на кухню и даже успел её помыть, что было заметно по закатанным рукавам. — Я же говорил, что герой что-то придумал, чтобы победить! Он не сбирается сдаваться так легко! — О, вот как. Но не радуйся раньше времени, вдруг всё не так просто и у злодея есть план. — Брат! Неужели ты его уже прочитал? — Конечно нет. Как я мог это сделать вперёд тебя? — Тогда ложись со мной, брат. Почитаем вместе? — Да, конечно, младший братец. Замёрз? — Немного. — Ну ничего страшного, сейчас отогреем. Мне самому интересно, чем это закончится.       Йоичи отодвинулся ближе к стене, позволяя брату лечь рядом, устроившись под тёплым одеялом. Жарко. Но он готов это потерпеть, чтобы согреть своего вечно болеющего братца, у которого опять руки и ноги были ледяными, несмотря на общую повышенную температуру. Такой противоречивый во всём, в характере, в здоровье, даже в теле. Йоичи устроился у брата под боком, позволяя себя обнять одной рукой, с удовольствием прижимаясь к теплому телу. Его морозило, хотелось спрятаться под сотню одеял, так что был только рад тёплым объятиям. Удобно устроившись, вновь раскрыл комикс на первой странице. — Давай поспорим, младший братец, кто в финале победит. Я ставлю на злодея. — Ни за что! Я уверен, что победит герой, он не может оставь всё так, как есть! Он должен защитить людей, чего бы это ему не стоило! — Как скажешь, братец.       Все За Одного улыбнулся хищнически и начал лениво читать комикс, скорее наблюдая за радостным, возбуждённым лицом брата, который не мог оторваться от сюжета, недовольно хмуря брови, стоило назло ему затянуть с чтением, искусно делая вид, что он всё ещё не прочитал последнюю часть диалога. Именно за эти моменты Все За Одного был благодарен слабому здоровью брата: они были вместе и никто не мог им помешать. — Ну что, я победил? — Пока да, но я уверен, что герой ещё отыграется и победа будет на его стороне!

***

      Всё же Все За Одного держал слово. Они ушли из дома, пока мать ушла на работу, и прошмыгнули в какое-то небольшой лес, который поднимался куда-то в гору. Уже темнело, когда они поднялись наверх. Йоичи сильно устал, но настырно продолжал идти сам, отказываясь от предложения присесть или позволить себя понести. Лес закончился и открылась усыпанная цветами поляна, с которой прекрасно был виден огненный закат, окрашивающий облака и небо алой акварелью. — Брат, смотри, тут так много больших голубых цветов! — Это гортензии. Красивые, правда? — Да! Спасибо большое, что привёл сюда.       Йоичи улыбнулся нежно, очень тепло, глядя на плотные соцветия, присаживаясь на корточки возле них, аккуратно касаясь лепестков. Он весь ушёл в красоту этого поля, окруженный цветами и небольшими кустарниками. Космея, гортензии, камелия. Нежные аккуратные цветы, как и сам Йоичи. Красиво, но всегда надо быть осторожным. — Младший братец, посмотри сюда. — А, что такое, брат? — Улыбнись для меня.       Йоичи обернулся на него и не задумываясь улыбнулся небольшой, но самой искренней улыбкой, щуря яркие зелёные глаза, в которых играли краски заката, окрашивающие его волосы золотом и бронзой, словно драгоценными нитками. Он весь на фоне этого солнца такой светлый-светлый, словно прозрачный, бестелесный, не из этого мира. Из другого далекого места, где красота в худом теле и узких запястьях, в больших самых честных глазах и тёплой искренней улыбке улыбке. В его руках синие гортензии кажутся ещё ярче, чем есть. Все За Одного сделал несколько фотографий и не мог не смотреть на это счастливое выражение лица, на радостную улыбку и то, с каким восторгом брат смотрел на весь окружающий его мир. — Навсегда вместе? — Конечно, брат! Мы ведь поклялись на мизинцах.       Все За Одного хмыкнул и отступил назад. Под ногами что-то хрустнуло и мерзко хлюпнуло. Коротко поглядев под ноги, он понял, что кое-что забыл. Сделав несколько шагов в сторону и незаметно вытерев обувь о траву, Все За Одного сорвал крупный красный цветок, подняв его на уровень своих глаз. — Брат, брось это! Это Красная паучья лилия! Она к мёртвый, ещё и ядовитая! — А как по мне красивый цветок. Но раз тебе не нравится.       Все За Одного бросил цветок на землю и отошёл подальше от места, где они пышно цвели, бросаясь в глаза своим цветов, словно крупные огни в темноте леса и зелени поляны. Вместо этого он сорвал несколько небольших подсолнухов, которые ютились у самого края поляны, ближе всего к заходящему солнцу. — Нужно возвращаться домой, скоро вернётся матушка. — Хорошо, я ей сорвал гортензии, надеюсь, они её порадуют, она всегда смотрит на меня с таким недовольством и усталостью. — Она просто сильно устаёт, ты не причина её такого взгляда, просто у неё с этими волнениями в обществе много работы. — Хорошо, надеюсь, что не из-за меня она так много работает и устаёт. От меня правда много проблем, — Все За Одного что-то хотел возразить, но его брат продолжил. — Но я постараюсь быть полезным! Я буду лучшим в учебё и наберу высокие баллы за экзамены, а потом поступлю и буду хорошо зарабатывать. А раз я пока постоянно дома, то буду заниматься домашними делами. — Ты и так ими занимаешься. — Я буду делать больше, я хочу вам с мамой как-то помочь, даже если будет сложно и почти невозможно. — Хороший настрой, но не стоит перетруждаться, у тебя всегда есть рядом я, я помогу. — Хорошо, брат, спасибо, я так рад, что ты со мной. Но я попробую сам!       Все За Одного вместе с Йоичи после посадили гортензии и камелии в саду, да и несколько подсолнухов прижились у самого окна спальни младшего брата. Под окнами старшего не порос ни один из этих цветков, но Все За Одного не жаловался, ему было достаточно видеть, как брат возился на своей части с этими растениями.       Когда старшему исполнилось шестнадцать лет, буйный ветер принёс с собой семена и под окнами его спальни зацвёл ликорис, пугая прохожих и младшего брата. Даже с опустением дома, когда все покинули его, цветы продолжали разрастаться, словно соревнуясь с камелией и гортензией, кто заполонит с собой заброшенный сад. И пускай под кровавыми лепестками скрылась земля, но продолжали пробиваться сквозь почву цветы, посаженные в года покоя и радости.

***

— Ну же, мой драгоценный младший брат, улыбнись для меня.       Но Йоичи лишь дёрнул головой, отворачиваясь, сжимая сухие губы в тонкую полоску. На его лицо боль, смешанная с упрямым сопротивлением и решительностью. Увы, детство осталось в далеком прошлом. Все обещания были развеяны ветром, как пепел сгоревших мечт и надежд. Его брат больше не улыбается. Его лицо всегда хмурое и уставшее. — А ведь ты обещал мне, маленький братец, что всегда улыбнёшься для меня. — Ты тоже много чего обещал, но что из этого сдержал? — Я сдержал все обещания. Просто с маленькими оговорками. — Для меня — всё равно, что ничего не сдержал.       Больше Йоичи ничего не говорил, лишь устало прилёг к стене и скорее потерял сознание, чем уснул. Всё, что осталось у Все За Одного из детства, — потрёпанная, немного выцветшая фотография, где его младший брат улыбается ему на той самой поляне на фоне закатного солнца. И, к сожалению, для него Йоичи больше никогда не улыбнётся.