Клетка

   В бескрайних небесах расплывается нечетким пятном солнце, погруженное в облака. Его мягкие, тёплые желтые лучи тихо ложатся на фигуру юноши, стоящего на краю, омывая лицо яркими красками. Прикрывая глаза, тот с поднятой головой лишь слушает неизменно спойкойный ветер. Бывал ли он когда-то иным? Как и много раз до этого, парень опускает взгляд вниз, видя лишь такие же простирающиеся вдаль облака. С удоволетворенным вздохом, обогнув себя по оси, он следует домой. Не сделал он и пары шагов, как ветер, слегка взметнувшись, сорвал с плеч алый шарф, беззвучно упавший в траву. "Здесь все зелёное... Как и раньше." Подняв украшение, остановившийся остался сидеть на коленях. "Сколько это продолжается?" Пересилив желание распластаться по цветущему ковру, юноша побрел дальше. Уже у крыльца, взгляд привлекли незнакомые деревья. Незнакомой породы, они неплохо гармонировали с теми, что уже стояли здесь раньше. "Она была здесь сегодня? А ко мне не зашла..."  В груди что-то защемило, но чувство было не новым. И все же, он до сих пор не понял, как в этом месте растительность совершенно разных видов и региональных пренодлежностей уживается без должного ухода. Впрочем, отбросив бесполезные вопросы, он лишь проскользнул в дверь парадной.    Шаги парня были встречены лишь пустотой, сопровождаемой словно пылью осевшей тишиной. Не осматриваясь, он неторопясь поднимается по ступенькам наверх. Не думая о направлении, идёт к все той же комнате. Все таки, единственное, чем здесь можно заняться — это чтение . "Может, появились новые книги?" Засветившись надеждой, фигура ускорилась. Отворив дверь, ему стоило лишь повернуть направо, и подойти ближе к книжному шкафу. Подрагивающими от нетерпения руками, юноша приступает к поискам. Меж пальцев, бегающих по корешкам, хлопали друг об  друга десятки книг, пока наконец не нашлась незнакомая — тут же она была сорвана со стеллажа. "История о Шируе и Сирин", гласит обложка. Вздох предвкушения, распахнутая, как глаза открывшего ее, книга, и, в конце концов, разочарование. Томик, показав лишь пустые кипельно-белые страницы, растворяется в ладонях. По комнате разносится протяжный стон, фигура поникает в плечах, но все же, хоть и с явно меньшим энтузиазмом, продалжает перебирать книги. Любил ли он когда-то читать? Не то что бы он был против, особенно до 14 лет, но все таки вспоминая юношество в памяте всплывают моменты времяпрепровождения с друзьями на улице, игры со старшими братьями, как мама зазывала детей домой после наступления темноты... Воспоминания о семье холодным колом отзываются в груди. Нет, ему нужно отвлечься. Тут же под руку попадается что-то незнакомое — "учения листвы"... Увесистый том, похоже, не станет пропадать — на первых страницах, к облегчению искавшего, начинается текст. Усевшись на кресло, освещенное подсвечником и раскиданными по полу будто металлическими звездами, тот окунается с головой в историю. *   *   * От чтения отрывает звук открывающейся двери. В надежде подняв голову, до этого читающий видит прекрасную девушку в белом. Оставшись у порога комнаты, та, сладко потянувшись, а после озарив сидящего распологающей улыбкой, начала: — "Чайльд, я все приготовила. Не хочешь со мной поужинать?" Тарталья, так долго ждавший ее, никак не может отказать. Недочитанная книга остаётся на стоящем рядом столике, обделенная даже закладкой. Вскочив, Чайльд тут же следует за уже уходящей вниз, к столу. Наконец-то он дождался — возможно, в этот раз получится? Почти бегом, но не обгоняя человека перед собой, он все таки добирается до места, будучи уже как на иголках. Стоит ли начать сразу? Мельком цепляясь за спинку, предвестник будто откидывает дрожащими руками стул, тут же усаживаясь. Учтиво ждёт, сведя ладони одна на другой под подбородком, пока тоже самое проделает она — он ждёт совсем не возможности приступить к еде. В отличие от ожидающего, Люмин делает все  спокойно, довольствуясь каждым моментом предвкушения сытной трапезы. — "Ты весь будто горишь от волнения, ничего не хочешь сказать?" — заинтересованно проговаривает девушка, перебирая в руках столовые приборы. Наконец, найдя нужные, она тычет вилкой в стейк, попутно раздирая мясо ножом. Ровно также, как блюдо на тарелке, взглядом делит Тарталью на мелкие кусочки, впиваясь в каждый, особенно останавливаясь на лице — будто проводит зубчиками вилки по искусаным губам, ведет выше по бледнеющим щекам, и, находя самый сочный участок, пробивает насквозь его неповторимые, небесные глаза... "Не придётся начинать самому... Лучше, чем я  предполагал!" Под пристальным взглядом говорить сложнее, особенно, когда слова нужно подбирать: —"Я... Знаешь, в последнее время я начал много читать..." — прерывается, сглатывая — "и я бы хотел спросить у тебя... Книги появляются нечасто... Мне неловко тебя просить... Не могла бы ты, ну... Найти пару моих любимых книг... Из Снежной." — до боли в пальцах сжимает ткань брюк на ляжках. Ему страшно поднимать взгляд. Слышится разочарованный вздох, звук постукивания приборов по стеклу. Может, он все таки сказал что-то не так? Момент ожидания будто тянется слишком долго... Пересилив себя, все таки смотрит ей в глаза — золотистый взгляд направлен в тарелку. Продолжая работать приборами, Люмин будто не спешит отвечать: —"Ты выглядишь так напуганно, я ожидала просьбы по серьёзнее" — она слегка подняла уголки губ, прикрыла наполовину глаза — "уж прости, у меня сейчас нет возможности отправиться на твою родину" — все с тем же умиротворением на лице, она окончательно кромсает несчастный стейк —"тогда... Может, я мог бы сам... Отправиться туда... Они лежат у меня дома...наверное, уже обветшали за все время, аххах-..." — неловко усмехаясь, снова отводит взгляд, перебирая теперь уже собственные пальцы, Чайлд подводит к тому, для чего сюда спустился — его порция, кстати, так и осталась нетронутой. —"Возвращаясь к этому... " — она будто в задумчивости перестаёт есть, замирает, не глядя никуда конкретно — "ты же сам говорил, что после принятия формы духа, тебе нужно огромное время на восстановление сил, заживление травм..." — кусочек мяса насаживается на зубчики —"не думаю, что могу отпустить тебя сейчас." — с особым удовольствием, говорящая кладёт его в рот, будто специально пережевывая как можно дольше, наслаждаясь вкусом — "... Все таки, с момента нашей последней... Битвы, прошло не так много..." — ее речь прерывается, неоконечнная. Дернувшись всем телом, девушка одергивает к себе руку — там, где секунду назад лежала ее ладонь, столешницу пронзал глубоко вогнанный, до трещин, столовый нож. Взгляд распахнутых, бурлящих кипящим золотом глаз устремляется на сидящего у соседнего края стола, через угол — Тарталья, вцепившись в рукоять орудия, молча пронзает ее умоляющим взглядом. —"Ты теряешь в скорости" — делая вид, что ничего не происходит, Люмин принимается за остатки пищи. —"Оно и неудивительно. В конце концов, только ты здесь развиваваешься и набираешься опыта" — неожиданно смело ответив, он, поникнув, затихает. — "Судя по всему, я не зря тогда изъяла у  тебя глаз бога..." — ее голос ожесточается, становясь тише, размереннее — "Может, мне стоит вернуть тебе оковы... Если у тебя проблемы с самоконтролем" — этими словами Люмин жестоко окунает Тарталью в омут воспоминаний. По его телу проходится град мурашек от наваждения — он, в первые недели пребывания здесь, прикованный цепью за ногу к ножке кровати. В то время еще пытавшийся активно протестовать — громил комнату, кричал по ее приходу, пытался баррикадировать двери, пытался вызвать на бой, ничего не ел... После той битвы с ней, с его ранее любимой, он был крайне слаб. Возможно, следовало еще тогда наложить на себя руки — сейчас этот вариант уже не видился настолько безнадеждым. От тяжёлых воспоминаний обмякшего Тарталью вырывает ощущение чужой ладони на своей — Люмин, прикрывая ее, отводя от ножа, поднимается и подходит за  спинку его стула. Нагибаясь, раслабленно опускает голову на юношеское плечо—"все таки...я ведь делаю это ради тебя" — тон голоса становится мягче, все настолько же тихий. От предыдущего жестокого образа не остается и следа. Проговаривая, своим дыханием она нежно щекочет кожу чужой шеи. Ее владелец все так же молчит, тупо смотря вдаль — "мой милый Аякс, разве могу я отпустить тебя ... " — приобнимая того за плечи, она начинает ощупывать его ладони в своих, поглаживает по пальцам и тыльной стороне, будто удостоверяясь, что мальчик перед ней действительно настоящий, находится прямо здесь— "... Когда ты так слаб?" — казалось, окутаннный ныне нежностью парень совсем ссутулился. Он уже не пытался вырвать свои руки из чужих, не пытался отпрянуть. А нужно ли? Все таки, может это и вправду то, что ему сейчас необходимо... Забота, кров, вкусная пища... — "Нет... Конечно нет..." — его голос совсем обессилил. Казалось, сказано это было лишь для приличия, тем более шёпотом. На его рыжеволосую макушку легла ладонь. — "Как же мне с тобой повезло, Аякс" — со всей нежностью она поцеловала его чуть ниже челюсти. Аякс никак не отреагировал. Потрепав рыжую копну, Люмин пожелала любимому спокойной ночи, исчезнув в проёме спальни. Пусто. Тихо. Стоит ли поесть? Оглядев остывшее мясо, он решил оказаться от ужина. Он уже наелся. Подумав, Аякс освободил рыжие вихры от алеющей маски, единственном свидетельстве его принадлежности к Предвестникам Фатуи. * * * Стук в дверь спальни. Открывая, Люмин утыкается выжидающим взглядом в юношу — "Можно сегодня... Поспать с тобой?" — расплываясь в улыбке, она лишь шире распахивает дверь — "Конечно, мой дорогой Аякс" — девушка сразу заметила недостающий атрибут — маску. Как же долго она этого ждала.