Это всего лишь кольцо...

      Страшный был день. Скучный был день. Союз молотил руками по столу, косил взгляд в окно, в которое барабанил дождь, и всей душой вожделел, чтобы этот вечер наконец закончился.       Позвонил телефон. Длинные тонкие пальцы обхватили трубку и неохотно приложили к красной голове.       — Что там? — рявкнул Союз, пробегаясь глазами по кабинету.       На насыщенного алого цвета диван легла тень дерева, острые веточки стекали на пол. Союз засмотрелся и прослушал начало разговора.       — Франция тоже, — всё докладывал США и ненадолго замолчал. — Союз, ты меня вообще слушаешь?       — Слушаю, конечно. К чему вопросы, Штаты?       — К тому, что тебе нужно выйти замуж за Рейх, чтобы прекратить очередную войну. Сам понимаешь, ресурсов сейчас ни у кого нет, это единственный выход в нынешних обстоятельствах.       — Прости, что сделать? — поперхнулся воздухом Союз. — Какой к чёрту Рейх? Хэй, звёздно-полосатый, ты башкой ударился?       США начал повторно рассказывать всю историю, всю логику, по которой шли остальные страны, и около часа в итоге втолковывал во всю обороняющемуся Союзу, почему этот грёбаный брак был обязательным.       Союз вспылил. Как обычно, он любил это делать, о такой черте его характера все знали. Сам Рейх, к слову, грешил тем же самым. От воспоминаний о нём Союз ударил со всей силой по столу, а если мог бы, покраснел от гнева, но на красной коже его гнев и смущения никогда не отображались, что играло ему всегда, безусловно, на руку.       Спустя семь минут, как по часам, раздался очередной звонок. Всё тот же США спокойным тоном поинтересовался, так вот, ненавязчиво:       — Успокоился?       — Успокоился, — сквозь зубы ответил Союз.       — Вот и хорошо. Свадьбу лучше сыграть как можно быстрее. Мы уже начали подготовку, оповестили СМИ. Ехать тебе никуда не нужно, играть будете в Москве, — США сделал паузу, давая возмутиться или съострить, но не получив никакой реакции, продолжил: — Рейх приедет послезавтра. Поверь, он тоже не особо рад. Но ты ведь понимаешь, что это фиктивная свадьба, ради мира граждан всей планеты. Потом, когда надобность в браке пропадёт, вы можете развестись. К тому же ты атеист, тебе развод ничего не сделает.       — А ты у нас глубоко религиозный, — ощетинился от отвращения Союз.       — Рад, что ты не потерял свою токсичность, значит уже отошёл, раз шутишь. Мне сказать в целом больше нечего, до встречи на свадьбе, Союз.       — Не хочу тебя видеть, звёздно-полосатый, — бросил тот.       — Да ладно, ещё побухаем вместе. Тебе же нужно поднять экономику, а я всегда к вашим услугам. И к тому же, не забывай, я всего лишь гонец с плохими новостями.       — Помнится мне, гонцу с плохими вестями отрубали голову.       — Как хорошо, что я живу в современном мире, — хохотнул США. — До встречи.       Телефон запищал, оповещая об окончании вызова. Союз вдавил с громким звуком трубку в позы и скинул его со стола.       — Ладно, — стал успокаивать он себя. — Мне же не нужно с ним спать. Всего лишь играть хорошего мужа на публику, да?       Тишина в ответ не радовала, но вдруг за окном раздался гром, а это что-то да значило.              

***

             Рейх в своей любимой чёрной одежде стоял с идеально ровной спиной, заложив за спину руки. На голове красовалась выкрахмаленная чёрная фуражка, золотые вставки и значок по центру поблёскивали от ламп и вспышек камер.       — Успокойся, любимый, — йорничая, пропел Союз Рейху на ухо, приобнимая его за пояс.       — Что ты делаешь? — прошипел Рейх, злобно на него уставившись.       Союз был на расстоянии не больше десяти сантиметров и ухмылялся, его руки тем временем никуда не делись с чужого тела, наоборот, более настойчиво стали перемещаться, поглаживая, всё ниже и ниже.       — Сожалею, что ты такого же цвета, как и я. На тебе не видно смущения, — вздохнул Союз и покачал головой. — Не куксись так, розочка. Скоро окончательно станешь моим законным мужем, это ли не счастье?       — Даже не надейся, что после этого мы отлично поладим и разделим кровать, — сквозь зубы проговорил Рейх Союзу в лицо и отвернулся. — Отпусти меня.       — Не хочу, — усмехнулся Союз. — Ты ж моя дерзкая, шипастая розочка. На людях мы супружеская пара, не забывай. Нужно и вести себя соответственно.       — Распускать руки? — рыкнул Рейх. — Вот как у русских это происходит, да? А чего же вы тогда на улицах не сношаетесь?       — Хлебальничек свой прикрой, розочка, — посоветовал Союз, начиная по-тихоньку незаметно закипать.       — А то что? — с вызовом спросил Рейх и вновь обернулся, глядя теперь своему так называемому мужу прямо в глаза.       Союз положил ему руку на плечо, кольцо на пальце издевательски блеснуло. Они сыграли свадьбу минут пятнадцать назад, вокруг всё ещё сновали журналисты, фотографы, страны и их приближённые люди.       Церемония прошла превосходно. Несмотря на спешность и грандиозность прошедшего события, эту свадьбу можно было со спокойной душой назвать отлично прошедшей. Без драк и мелких склок, по крайней мере публичных, с улыбками гостей и, самое главное, самих женихов. Союз скалился привычно, попросту размыслив хорошо развлечься и, чего таить, напиться, пока Рейх тянул губы вышколенно, смотрел с допустимой ненавистью на всех и на обязательный поцелуй до обмена колец ответил с лёгкой надменностью, чопорно приложившись губами к чужим.       — А то будут семейные разборки, — хмыкнул Союз с опасным огоньком в глазах и неожиданно отступил от Рейха, оставив того в смешанных чувствах стоять и смотреть себе вслед.              

***

             После очередного собрания Рейх сидел рядом с прудом, зайдя далеко в огромный сад. Он рассматривал звёзды на воде и отражающиеся почти угольные листья нависающих массивных деревьев, а в мыслях переносил это место на свои владения, представляя, как по возвращении прикажет построить нечто подобное недалеко от своего дома, чтобы в любой момент, как только возникнет желание, он смог затеряться среди ухоженных растений и остаться в полном одиночестве у чёрной чистой воды. Собственное отражение портило вид, поэтому Рейх не пододвигался очень близко, только носки ботинок окунались в воду, создавая лёгкую рябь.       — Не думал, что ты романтик, розочка, — насмешливо кинул Союз, остановившись у него за спиной.       — А я не думал, что ты найдёшь меня здесь, — хмыкнул Рейх. — Что, потерял любимого мужа, не вынес разлуки с ним и двинулся на его поиски?       Союз наклонился и прошептал Рейху на самое ухо:       — Если хочешь, думай так.       Затем он выпрямился и продолжил:       — Тебя так расстроил этот несчастный совет? Я думаю, тебе не о чем волноваться. Твоя страна переживёт все навалившиеся трудности. Уверен, через лет шестьдесят или семьдесят я ещё буду тебе завидовать.       — Ты? — удивился Рейх. — Не думаю. Ты огромен, у тебя такое… космическое, безграничное количество ресурсов, что невольно теряешься и начинаешь всему этому завидовать… Да и кто знает, как всё будет через эти семьдесят лет? Может быть, мы отойдём от дел и вместо нас возникнут совершенно иные страны, а мы пропадём на страницах истории.       — Если тонуть, то вместе, — сказал Союз и сел рядом на траву. — А здесь и правда красиво. Удивительно, каким образом ты сохраняешь в себе тягу к прекрасному?       — Она свойственна каждому, — вздохнул Рейх. — Я стараюсь от неё избавиться. Это мешает достигать поставленных целей.       — Такой ты глупый, конечно, — хохотнул Союз. — Если не можешь перестать созидать искусство, просто сделай так, чтобы оно играло на тебя.       — Циник, — фыркнул Рейх и посмотрел на свои руки. На безымянном пальце выделялась тёмно-золотая полоска.       Как это прекрасно, подумал он и отвернулся, боясь собственных мыслей.              ***              Не так давно началась война. То, чего все хотели избежать, из-за чего затевали этот цирк со свадьбой, случилось. И теперь в их браке не было никакого смысла. Они разошлись через журналистов, просто огласив своё решение им. На следующее утро об этом было указано во всех газетах.       И вроде бы закончилась пора притворства, теперь они будут пересекаться только как страны, как враги или союзники, а не как пара, которой они никогда не были, а Рейх почему-то не мог облегчённо выдохнуть.       Они последний раз виделись с Союзом полторы недели назад, хорошо поговорили после очередного собрания, перебросились шутками, остротами и погуляли по чёрной улице. Их обоих отчего-то тянуло гулять, только вот Союз любил делать это ранним утром, около пяти или шести, а Рейх убегал глубокой ночью, вынуждая идти за ним. Так и прогуляли пару раз до самого утра.       — Как-то… странно, — сказал Рейх, прокручивая в голове воспоминания. Он смотрел на свою ладонь со всё ещё надетым на палец кольцом, сжимал её в кулак и расслаблял, но всё не мог понять одного: — Почему так… больно? — спросил он растерянно, не отрывая взгляда от кольца.       В сердце кольнуло. Он сжал крепко зубы, мотнул головой и потянулся, чтобы снять с себя уже ненужный атрибут, всего лишь декорацию семейной жизни, которой никогда не сущестовало, где он был всего навсего актёром, но, обхватив двумя пальцами кольцо и слегка потянув его вверх, Рейх остановился, не в силах его снять.       Из губ вылетел мат, Рейх выпрямился и забегал глазами по комнате, в надежде найти своё спасение, но увидел только белые перчатки, аккуратно сложенные на столике. Кто-то принёс ещё дня два назад, а они так и лежали здесь.       Рейх подошёл, взял их и надел себе на руки.       — Я не могу его снять, — прошептал, прикрыв глаза, он, делая вид, что не понимает, из-за чего это всё с ним творилось.              ***              Издалека, но он увидел его. Такого же высокого, одетого по-разгильдяйски с глубоко натянутой на голову пушистой шапкой, русской народной ушанкой, которая Рейха всегда только веселила и вызывала желание снять её да сжечь, а теперь была по-странному мила. На Союзе она смотрелась великолепно, подчёркивала военную форму и золотой серп, рассекающий левый глаз.       Единственное, что было в нём другое, делало его чужим, а скорее невозможно далёким — голые руки, точнее кисти, точнее пальцы, точнее один конкретный палец.       Это было логично, ожидаемо и правильно, что Союз снимет кольцо, но Рейх, как увидел это, вздрогнул всем телом и поспешно отвернулся.       Они не заговорили, больше не пересекались за этот день, только вот у Рейха не получалось выкинуть из головы потом ещё около недели эти красные пальцы без кольца на них.       Привык к нему, наверное.       Вот и показалось это чуждым и неправильным.       А так — это всего лишь кольцо ведь.       И ничего страшного, что его нет.              ***              Рейх не хотел умирать, но он чувствовал, как у него заканчивались силы. Ему бы сбежать, тогда он был бы согласен на всё. Это его день — день его общественной смерти. День, когда закончилось его правление. Вместо него будет новая страна, и, возможно, у неё получится всё гораздо лучше, и она не совершит тех ошибок, которые совершил он.       Находясь в полном отчаянии, Рейх скрылся в одном из разгромленных городов. Здесь практически никого не было, совсем недавно пролетели самолёты с бомбами, разнося остатки улиц и целых домов, превращая всё в руины. И это было из-за него — он был всему виной.       Чтобы заглушить внутренню боль, он бродил по грязным пыльным дорогам, дышал этим тяжёлым воздухом, наполненным железными нотками, из-за оружий и из-за пролитой здесь крови, и в какой-то момент зашёл в заброшенное здание.       Это была небольшая церковь. В ней не росло травы, но в стенах и потолке были сплошные дыры, пол занесло песком и сухой землёй, иконы накренились, потускнели, у каких-то лопнули рамы, некоторые упали и лежали вниз божественными ликами.       Рэйх огляделся и прикрыл глаза. Это было прекрасное место. Страшное и привлекательное. У Рейха всегда был специфичный вкус, он это знал. К тому же вокруг стояла восхитительная тишина.       До тех самых пор, как он не услышал тихие медленные шаги.       Открыв глаза, Рейх увидел заходящего через разрушенную стену Союза. Он шёл спокойно, даже задумчиво, рассматривал разрушения и совсем не смотрел в ответ, будто бы не замечая. Руки его были спрятаны в карманы пальто, но Рейх и так знал, что на них не было того, что он желал бы увидеть.       — Ты чего здесь делаешь? — прохрипел Рейх, привлекая к себе внимание. — Как ты меня вообще нашёл?       — Твой стиль, — хмыкнул Союз и остановился прямо напротив него, взглянул наконец в глаза. Такой же дерзковатый, расхлябанный и с лениво вскинутыми бровями. — Чего? Не рад меня видеть? — хмыкнул он. — Ты бы не смог пройти мимо разрушенной церкви. Слишком символично. Я здесь неподалёку видел библиотеку. Хочешь устроить пожар?       — На свои похороны? — устало спросил Рейх. — Зачем ты меня искал? Я не верю, что ты просто так решил посмотреть город. Будто бы у тебя других дел нет.       — Одними делами сыт не будешь, — ответил Союз, скучающе его рассматривая. — К тому же новость прошла по всей моей Руси великой, да и не только, — хохотнул он, — что Рейх пал и скрывается в обломках некогда живого и красивого города. Я заинтересовался.       — За мою голову награду что ли назначили? — скривился Рейх. — Не сыпь мне соль на раны, будь другом.       — Другом? — удивлённо вскинул брови Союз. — Какой я тебе друг, розочка? — спросил он насмешливо и подкинул рублёвую монету в воздух большим пальцем. Поймал. — Не думал, что ты такого мнения, если честно. — И опять подкинул монетку. Поймал.       — Да, конечно. Какой я тебе друг после всего случившегося, да и вообще никогда я им не был, — промямлил Рейх, отмахиваясь от него. — Спасибо, что напомнил это. Как бы я жил без тебя, а, Союз?       Союз усмехнулся, подбросил в третий раз монету большим пальцем. Она запереливалась в лучах уходящего солнца, проникших через дыру в крыше и потолке, и полетела мимо ладони.       Дзынь. И вот теперь она лежала аверсом вверх на земельной пыли поверх разбитой плитки. Союз наклонился, чтобы её поднять. Рейх глядел на монету, но вдруг что-то вывалилось из-за пазухи Союза и блеснуло во всё тех же лучах.       Союз выпрямился, убрал монету в карман и посмотрел прямым тяжёлым взглядом на Рейх.       — Это всего лишь кольцо, — сказал он своим любимым чуть поучительным тоном.       Рейх поднял уголок губ вверх и лёгким движением руки стянул с себя белую перчатку.       — Сколько не говорил себе этого, снять не смог, — ответил он с теплотой и грустью в голосе, посмотрев в сторону, где недавно лежала упавшая монета.              ***              — Надень его, — сказал Рейх, сложив на груди руки.       — Да ладно тебе, — цокнул Союз и облокотился спиной о только закрытую дверь. — Не закатывай истерик, розочка. Я только пришёл, неужели ты не рад меня видеть? — он развёл в стороны руки и вскинул брови, показывая себя, как бы говоря жестами: вот он я, я здесь и я твой, нечего здесь зазря мне ставить глупые условия.       — Видел тебя в новостях десять минут назад. Очередной съезд партии, ты стоишь нарядный, делаешь вид, что слушаешь, а они творят, что хотят. Сталина тебе не хватает, он тебя в ежовых руковицах держал.       — Договоришься сейчас, — рыкнул Союз. — Никто меня нигде не держал. Я — страна. Смеешь с этим поспорить? Думаешь, я стал слабым?       — Думаю, что тебя стало ещё проще вывести, — скривился Рейх и демонстративно показал язык. — Успокойся, а? Что ты как неродной?       — Я тебя выебу сейчас, — прошипел Союз, оторвавшись от стены, и стал медленно надвигаться на него.       Рейх поиграл бровями, закинул поудобнее ноги на боковину дивана и поправил рыжую подушку под головой.       — Без кольца не дамся, — фыркнул он, задрав подбородок.       — Сука, это всего лишь кольцо, иди сюда, — прорычал Союз и накинулся на Рейх.       В одно мгновение, уже оседлав его бёдра, он сжал его тонкие запястья и вжал их в мягкий подлокотник.       — Я хочу видеть его на тебе.       — Да не могу я его постоянно носить, вдруг увидят! — прикрикнул Союз. — Не делай мне мозги, вставай раком, я хочу тебе вставить. Будешь послушным мальчиком? — агрессивно спросил он, большим пальцем надавливая Рейху на нижнюю губу. — Я спрашиваю, розочка, будешь послушным мальчиком для меня?       Рейх смотрел на него, чуть сжавшись, по-настоящему побаиваясь Союза в таком настроении, но отталкивать от себя его не стал, поджал губы и неуклюже перевернулся лицом к дивану. Союз, вложив в жест всю свою нежность, которая плескалась в нём во время его вспышек ярости, погладил его по спине. Рейх был ещё зажат, но на ласку, хоть и грубую, чуть выдохнул, повёл лопатками.       Для устойчивости Союз опёрся правой рукой на подлокотник, левой же обвил бедро Рейха, немного меняя его положение под своё удобство. Рейх скосил глаза вправо, на появившуюся красную руку, такую близкую, и по привычке скольнул взглядом на безымянный палец.       На нём было кольцо.       Рейх улыбнулся, но скрыл свой порыв, отвернувшись лицом в сиденье дивана, всё его тело моментально расслабилось, став податливым. Союз тихо усмехнулся, стащил с него домашние штаны и вошёл в него, прислонившись к его спине всей грудью. Рейх подался навстречу, стал едва слышно постанывать и царапать обивку ногтями.       — Это всего лишь кольцо, — насмешливым, низким и запыхавшимся голосом сказал Союз, пока толкался в него.       Рейх дёрнул рукой, застонал громче, лбом вбиваясь в сиденье дивана. Левая ладонь союза крепко, до синяков, придерживала его на месте за пояс, а правая накрыла ладонь Рейха.       Кольца зазвенели от соприкосновения.       Это всего лишь кольцо… но оно отчего-то стало очень важным, хотя оба, как бы, атеисты.