Легенды озера

На вокзале он благоразумно взял такси, ибо работа нескольких дней в режиме нон-стоп изрядно его потрепала. Он даже заселился в тот же номер и взял напрокат машину, хотя неясное чувство тревоги, а также ощущение долгожданной встречи подгоняли его. Но годами впитываемые спокойствие и рассудительность оберегали от импульсивных поступков. Взяв с собой всё необходимое для ритуала, он отправился к домику на озере, дорогу к которому запомнил так отчётливо, что она даже снилась ему пару раз. Он был уверен на все сто процентов, что свернул с шоссе в нужном месте, но просёлочная дорога привела его к пустому, неухоженному берегу. Лань Сичэнь вылез из машины и тревожно огляделся. И дерево на самом берегу, которое было видно из окна кухоньки, и помостки недалеко от предполагаемого места были те же самые. Но самого дома не было. Внутри расползалось дурное предчувствие, и он сел обратно в машину, разворачивая её и газуя на пыльной дороге. На рынке он безошибочно нашёл лавку зеленщика, который уже знакомыми движениями крутил пучки щавеля, петрушки и лука. — Добрый день, дядюшка, — вежливо обратился он к нему, и тот поприветствовал его в ответ. — Вы меня, конечно, не вспомните, но я был тут неделю назад с юношей по имени Мэн Яо. Вы не встречали его вчера или сегодня? Мужчина в недоумении смотрел на него, и Лань Сичэнь терял последние крупицы надежды. — Мэн Яо? — переспросил продавец. — Да, он ещё подарил вашей дочери заколку для волос. — Ли-Ли? Эй, дочка, что ещё за подарки от каких-то юношей? — А? Чего ты кричишь, баба? — девушка выглянул из лавки и, увидев Лань Сичэня, заулыбалась. — Что случилось? — Да вот, молодой человек ищет какого-то Мэн Яо. — Мэн Яо? Не знаю такого, — пожала плечами девица, но задумалась. Лань Сичэнь похолодел ещё больше и с поклоном отступил от прилавка. — Простите, я видно обознался, всего доброго, — он поспешил уйти от лавки, но не пошёл к рыбаку, что торговал мидиями и другими дарами озёр. Сердце отчаянно кровоточило от понимания, что случилась беда. Не зная, куда деваться и как найти А-Яо, Сичэнь вернулся к берегу, на котором прежде стоял уютный домик семьи Мэн. Сев на траву, он достал из футляра сяо и заиграл на ней в надежде, что любимый юноша откликнется, но вода оставалась ровной и спокойной, не всколыхнувшись от лёгких шагов. Просидев на берегу до вечера, Лань Сичэнь даже решил позвонить брату, чтобы убедиться, что не сошёл с ума. — Ванцзи, прости за странный вопрос. Я ведь знакомил тебя и господина Вэя с Мэн Яо, юношей, которого полюбил? — Да. Брат. Все хорошо? — Да, то есть нет, то есть не знаю. Я пойму после, Ванцзи. Если я смогу найти его, то всё хорошо. Не волнуйся. Сбросив вызов, Лань Сичэнь ещё некоторое время смотрел на воду, а потом поднялся, чтобы пройти вдоль берега и поискать хоть какие-то следы. На улице уже стемнело, и это было бесполезно, но оставить всё так он не мог. Внезапно его будто прошило молнией: дерево! Дерево желаний! Говорят, если доплыть до него, можно загадать самое заветное желание, ведь так? Если в мире существовали Лунваны, то и дерево наверняка магическое? Он уже был готов плыть немедленно, когда понял, что едва держится на ногах от усталости. Утонуть, так и не найдя А-Яо, было бы ужасно глупо и безответственно, поэтому Лань Сичэнь отправился в гостиницу, чтобы набраться сил перед заплывом.

***

Тревожный сон не принёс ему облегчения, но хотя бы помог телу отдохнуть. Он позавтракал в одиночестве и снова поехал к месту, где когда-то стоял уже родной домик. Ему вспомнилось, что он спрашивал Мэн Яо о подобном — что будет, если они захотят исчезнуть, и сердце словно сжимала ледяная рука, не веря, что он мог обмануться. Нет. Глаза Мэн Яо не лгали, как и его робкие поцелуи. Он исчез, но Лань Сичэнь был уверен, что не по своей воле. Он напряг память, чтобы вспомнить всё, что ему было известно о Лунванах, и, в частности, о возлюбленном. Его мать говорила, что полюбила человека и А-Яо наполовину человек. Но ей пришлось молить своего отца о возвращении к прежней жизни. Вдруг он воспротивился их с Мэн Яо любви и забрал родных из этих мест? Лань Сичэнь не ведал ответа, но знал, как просить о нём. Вспомнив о подарке Мэн Ши, он разделся до плавок и решительно шагнул в воду. Он не стал выбирать прямой и самый короткий путь до острова с деревом желаний, а просто поплыл к нему, уповая на судьбу. Помня, что на дерево принято повязывать ленты, он всё же не стал брать с собой ничего подобного. Искренне считая, что природу нужно оберегать и не обременять достижениями человечества, Лань Сичэнь никогда не стал бы вязать ленты на деревья или бросать мусор в воду. Настоящее желание сбудется и без лишних атрибутов. На середине озера Сичэнь почти выбился из сил и был вынужден сделать паузу, чтобы немного полежать на спине и восстановить силы. От этой слабости было досадно, но он сосредоточился на главном: ему нужно доплыть, а сколько времени это займёт — не так и важно. Сердце тут же ответило на эту мысль резким уколом. Казалось, каждая минута вдали от Мэн Яо вытягивала из него жизненные силы. Но он постарался утихомирить сердце и поплыл дальше. Когда остров стал виден чётко и до дерева, казалось, рукой подать, Лань Сичэнь потерял бдительность и хлебнул воды, едва не пойдя ко дну от неожиданности. Откашлявшись и восстановив равновесие, продолжил свой путь, зная: он справился, и если дерево может ему помочь, то обязательно поможет. Ветви касались воды, а та словно звала их за собой, уговаривала, но не настаивала. Лань Сичэнь заплыл прямо под них, оказавшись словно за занавеской, что пропускала свет, но не показывала его. Он выбрался на небольшой клочок суши, больше похожий на скальную породу, и дотронулся до ствола дерева. По его телу пробежали миллионы мурашек, когда он ощутил тепло шершавой коры и прикрыл глаза. — А-Яо, пожалуйста, я хочу поговорить с тобой, хочу найти тебя. Я не верю, что ты мог бросить меня. Моё сердце принадлежит тебе. Он уткнулся лбом в ствол дерева и стоял так, вслушиваясь в плеск воды, шуршание ветра в ветвях. — Я знала, что ты сможешь отыскать дорогу к нам, — раздался рядом знакомый голос. Лань Сичэнь обернулся и едва не вскрикнул. Мэн Ши словно парила в воздухе и явно была не из плоти и крови. — Не бойся, дитя. Со мной всё в порядке, но я не могу пока обрести свою физическую оболочку. Слишком много сил ушло, чтобы спасти нас. — Что случилось? — с тревогой спросил он. — Люди, — пожала плечами женщина. — Много лет назад я уже испытала на себе алчность и кровожадность, а также хитрость и лицемерие. Будучи наивной и доверчивой, я полюбила человека, ради которого отреклась от своего бессмертия. Но он оказался лгуном и обольстителем, как только узнал, что я утратила свою сущность Лунвана, отрёкся от своих слов и бросил меня. Я осталась жить на берегу в рыбацком посёлке. И только дитя под сердцем заставило меня просить отца о прощении. Я не хотела, чтобы мой сын погиб вместе со мной. И отец простил меня, даровал мне бессмертие и помог А-Яо появиться на свет. — Мне жаль, что вас предали, — не смог промолчать Лань Сичэнь. — Всё уже в прошлом. — Но что же случилось сейчас? — А-Яо обманули, — Мэн Ши нахмурилась и её фигура посерела. — Какой-то человек назвал твоё имя, сказал, что ты попал в беду и тебя нужно спасать. А-Яо был так напуган, что последовал за этим человеком. Тот же попытался заточить его в клетку, из которой он бы уже не выбрался. Лань Сичэнь почувствовал, как холодеет от ужаса. — Не волнуйся, мне удалось отыскать сына, но он был так слаб. Этот человек наговорил ему плохие вещи про тебя, сказал, что ты всё ему поведал. — Но откуда?! Кто это был?! — Местный рыбак, что следил за вами. Не знаю, как он понял, кем является А-Яо, он не успел рассказать мне это перед смертью. — Я… Я могу увидеть вас и А-Яо? — Да, мы увидимся. Просто потерпи ещё немного и не волнуйся. Моргнув, Лань Сичэнь понял, что по его щекам текут слёзы. — А-Яо не пострадал? Я бы никогда не предал его, не рассказал о вас. — Я знаю и мой сын тоже знает. Мэн Яо очень слаб, он всё же наполовину человек. Жди его на берегу, где вы встретились впервые в новолуние, и он придёт, явив облик своих предков. Если ты не испугаешься его, то вы будете связаны навсегда. — Я не испугаюсь, госпожа, и сделаю всё, чтобы А-Яо больше никогда не пришлось страдать. — Знаю. Он сделал правильный выбор, в отличие от меня. Отдохни под деревом, прежде чем плыть обратно, ты устал. Мы не покинули тебя, верность за верность, любовь за любовь. Мэн Ши растаяла в воздухе, и Лань Сичэнь бессильно опустился на траву, коснувшись щекой ствола чудесного дерева. В душе был такой раздрай, что хотелось кричать, но он не смел нарушить гармонию природы. Улёгшись на траву, он задремал и поплыл назад, лишь когда начало темнеть, надеясь, что найдёт дорогу к берегу. Его просчёт однако заключался в том, что на небе мерцали только звёзды и было так темно, что пришлось ориентироваться на неясный свет далёкого посёлка, который, как Лань Сичэнь надеялся, не пропадёт до того момента, как он доплывёт. На берег Лань Сичэнь вышел совсем не в том месте, где заходил в воду, поэтому, превозмогая усталость и холод, ему пришлось прогуляться вдоль берега в поисках своей одежды. Он тихо ругался себе под нос, наступая на сучки и что-то ещё, что кололо ноги, но в итоге добрался до свёртка и рухнул перед ним на колени, увидев веточку орешника. — А-Яо, — прошептал он, бережно беря плоды в руку. — Я скучаю, хороший мой. Дрожащими руками он натянул на себя брюки с рубашкой, смог надеть ботинки и дошёл до машины, где включил обогрев. Озноб постепенно уходил, и он завёл машину, чтобы вернуться в гостиницу. Хорошие новости, что А-Яо жив, согревали его изнутри, но тревога всё равно не уходила. Только оказавшись в тёплом номере, он понял, что безнадёжно простыл. Пришлось попросить на стойке администрации горячий чай со специями и мёд, от лекарства Лань Сичэнь решил оказаться, не желая травить себя химией. До новолуния оставался один день, и он был намерен активно лечиться, чтобы предстать перед возлюбленным в подобающем виде и состоянии.

***

Покрутив в пальцах сяо, Лань Сичэнь долгим взглядом посмотрел на озеро, в которое медленно опускалось солнце. Он ждал новолуние с таким нетерпением, что даже борьба с болезнью прошла незаметно, практически мимо. И теперь он сидел на том самом месте, где впервые услышал голос А-Яо, и ждал момента, когда сможет сыграть ему мелодию своей любви. Он никогда раньше не писал песни сам, но теперь всё было иначе и он надеялся лишь на то, что незамысловатая, с точки зрения знатоков, мелодия придётся Мэн Яо по душе. Боясь пропустить появление возлюбленного, он не отрываясь смотрел на воду, но внезапно рядом раздался шорох и он вскочил на ноги, боясь увидеть чужого человека. Однако его опасения были напрасны и добрые глаза смотрели на него с материнской любовью. — Госпожа Мэн, — поклонился он самым почтительным образом. — А-Яо понравится твоё одеяние, — женщина одобрительно кивнула, разглядывая голубое с белым ханьфу, и вдруг взмахнула рукой, отчего воздух засеребрился, и Лань Сичэнь с восторгом обнаружил на ткани своего облачения вышивку в виде серебристого дракона. Он не видел, что у него на спине, но с одной стороны рассмотрел голову, а с другой — хвост и лапы. — Так будет ещё лучше, — кивнула Мэн Ши и указала ему на воду. — Смотри. Из глубины озера поднимались резные стены хрустального дворца, переливающиеся разноцветными драгоценными камнями. Лань Сичэнь был в восторге, но не этого ждало его сердце. Внезапно на поверхности воды появился вихрь, он заставил её взмыть вверх огромным столбом. Но буквально через мгновение оказалось, что это огромный серебристый дракон. Он взмыл в небо сверкающей молнией и замер в вышине рядом с тонким новорождённым месяцем. Лань Сичэнь едва не задохнулся от восторга, но взял себя в руки и поднёс сяо к губам. Мелодия потекла так легко и спокойно, что он сам себе удивился. Дракон же спустился с небес, сделал небольшой круг над озером… — Иди, — прошептала Мэн Ши и Лань Сичэнь сделал первый шаг. Вода не раступилась перед ним. Едва он коснулся её, как она вспыхнула разноцветными узорами и словно затвердела. Дракон опустился в центре озера и Лань Сичэнь смело пошёл к нему, играя мелодию своей любви. Сейчас, глядя на А-Яо в его звериной форме, он чувствовал ту же любовь, восторг и трепет, что испытывал, глядя на очаровательного юношу с ямочками на щеках. Но теперь А-Яо хотелось не только оберегать его как великую драгоценность, но и поклоняться ему как небожителю, сошедшему на землю. Мелодия лилась и видоизменялась, послушная эмоциям Лань Сичэня, и, подойдя к своему дракону, он с нежностью посмотрел ему в глаза. Отняв сяо от губ, когда песня закончилась, Лань Сичэнь улыбнулся возлюбленному и протянул руку, касаясь тёплой чешуи. А после, в ведомом лишь его сердцу порыве, прижался к лапе дракона губами. — А-Яо, ты прекрасен. Моё сердце никогда не остынет к тебе. Чешуя дракона засверкала, переливаясь и отражая слабый свет луны, и вокруг талии Лань Сичэня обвился жемчужный хвост, увлекая его в танец. Он не отводил взгляда от жемчужного цвета глаз и видел, как трансформируется дракон. Если бы он только мог нарисовать нечто подобное, но смертным недоступна такая магия. Он чувствовал эту трансформацию так, словно она захватывала и его тело, но это был только А-Яо. Его форма дракона преображалась, являя уже знакомые черты, и вот через несколько минут Лань Сичэнь двигался в такт музыке, обнимая за талию хрупкого юношу, чьи глаза утратили жемчужные переливы, но всё равно светились искренней любовью и счастьем. — Люблю тебя, мой супруг, — тихо прошептал Мэн Яо, и Лань Сичэнь почувствовал странное покалывание у себя на предплечье, которое становилось всё ощутимее. — Это брачное тату, потерпи немного. — Хочу увидеть его, — с улыбкой ответил он, кружась в танце и не смея прервать очарование момента. — А у тебя есть? — Есть. Тебе понравится. — Мэн Яо заалел щеками и не было в мире прекраснее существа. Лань Сичэнь не удержался и склонился, чтобы увлечь уже супруга в сладкий поцелуй. Теперь он чувствовал себя вправе целовать А-Яо так, как ему хочется, но всё же вспомнил о том, что на берегу их ждёт Мэн Ши, которой он обязан поклониться в ноги за такой дар. Оторвавшись от манящих губ, Лань Сичэнь заглянул в сияющие глаза юноши и прошептал: — Никогда не отпущу, не отдам и не позволю обидеть. Мэн Яо переливисто засмеялся и крепче прижался к любимому, снова закружив его в танце. Когда они рука об руку вышли на берег, Мэн Ши приняла из рук Лань Сичэня два браслета, которые он успел сделать на заказ, заплатив мастеру втрое больше цены. Женщина одобрительно кивнула и подозвала сына к себе: — А-Яо, ты первый. Взяв у матери браслет, юноша с удивлением увидел, что на драгоценном белом нефрите поблёскивает серебристая чешуя. Надев украшение на руку супругу, Мэн Яо поражённо наблюдал, как чешуйка растворяется, проникая в брачный браслет и озаряя его, а потом и руку Лань Сичэня лунным сиянием. — Я отдаю тебе в дар не только сына, но и вечность, которую вы проживёте вместе после завершения человеческой жизни. Ты сможешь вернуться с А-Яо в воду, откуда мы все появились, как потомок Лунванов. — Мама? Юноша немного испугался и не скрывал этого. — Не волнуйся, мой хороший. Мое сердце радостно и спокойно, я всегда буду с тобой. Мы обязательно встретимся под светом луны, когда все снова станем водой. Лань Сичэнь с тревогой посмотрел на женщину, но она улыбнулась ему, медленно преображаясь в свою истинную форму, и вот перед ними уже возвышался изумрудный дракон. Оттолкнувшись от земли, Мэн Ши сделала круг над озером и нырнула в него так бесшумно, что ни один листок на деревьях не шелохнулся. Мэн Яо пустил несколько слезинок, но смахнул их рукавом и улыбнулся. — Идём, нам уготована долгая жизнь.