Месть Чужого

— Да как вы заебали! — вдруг слышит детский голос Эрлих и отскакивает от Башки, как ошпаренный, разрывая поцелуй. Звук шел откуда-то сбоку. Он медленно поворачивает голову к телевизору и видит перед собой Кевина Макалистера. Не на экране. Во плоти. — Я тут за жизнь свою сражаюсь, а они сосутся. Вы пришли кино смотреть или в глаза долбиться? Башка завороженно смотрит и наивно улыбается, а Эрлих попеременно глядит то на экран, то на вышедшего из него Кевина. И когда замечает развесёлый вид Нельсона, хочет в ужасе закричать, что радоваться тут нечему. Либо они оба обдолбались не на шутку, либо умерли и... так выглядит рай? Упаси бог. — Просто долбиться, — доносится откуда-то скрипучий, приглушённый хрип, который походит больше на звук сломанного радио, а не на голос того, кого не стыдно назвать говорящим и разумным существом. Эрлих подскакивает, выставляя руки вперёд в попытках защититься, правда от кого, он ещё так и не понял. Мужчина мотает головой по сторонам, потому что ну явно не от Кевина ожидать угрозы, пусть он был явно настроен недружелюбно. — Фрэнк, блять, выскажись наконец. Почему у меня одного тут есть яйца, — куда-то в сторону кидает крайне раздражённый мальчик. И затем виновато глядит за спину Эрлиха. — Не при дамах будет сказано... извините, мэм. От пробежавшего по позвоночнику ужаса будто заклинивает шею, но Бахман, преодолевая защемление и нежелание потакать любопытству, потому что заранее чувствует, что ответ ему не понравится, оглядывается. У дверей кухни стоит профессор Макгонагалл, презрительно смеряющая его взглядом. Башка оборачивается тоже, не вставая с дивана, и радостно машет женщине. Наконец, в гостиную из другой комнаты выходит тот самый Фрэнк, что трусливо подавал свой голос откуда-то. Честно говоря, боязливость или стеснение крайне неохотно рисовались в голове Эрлиха в качестве его мотивов. Это был ебаный Чужой ростом три с лишним метра. Эрлиху и Башке пришлось задирать голову к потолку, чтобы глядеть гостю в лицо. Башка — чтобы не показаться невежливым, Эрлих — чтобы отслеживать реакции потенциально опасного кровожадного инопланетного монстра. Не то чтобы у того было адекватного вида лицо или хотя бы глаза, в которых возможно было увидеть грядущую угрозу, и не то чтобы Эрлих имел хоть какие-то шансы спасти их от ксеноморфа... но все же бдил. Чужой размеренно шагает ближе к дивану, издавая по пути эдакое инфернальное чириканье. Затем тянется хвостом за стулом на кухне, переносит в гостиную и усаживается на него, закинув ногу на ногу. В целом ксеноморф доверия не внушает, только страх, но когда он в строгом жесте укладывает свои лапы друг на друга на колено и выпрямляет осанку, тут для Эрлиха несёт жареным... Он, казалось, уже даже слышит голос матери, которая садилась перед ним в такой же позе и прожигала взглядом, используя молчание как инструмент пыток и выведывания всей информации. — Я вам не помешал? — хрипит затем Фрэнк. — Помешал? Я старался. Вы меня затрахали уже! Я сколько должен это терпеть? Я для чего там изголяюсь? Вы видели этих бедных, несчастных, разорванных людей? — Кажется, что он готов расплакаться, говоря о тех, кого сам же и разрывал в кадре на куски. — Бессердечные вы ублюдки. Люди страдали, а вам каждый раз лишь бы только пососаться. — Под конец его голос совсем стухает. — Хоть бы раз досмотрели до конца, мрази... — Да, это ведь не так сложно, — звучит размеренный, бархатистый бас. Эрлих видит сидящего на стуле чуть левее — огромного титана фиолетового цвета в доспехах и со сморщенным черносливом вместо подбородка. — Могли бы проявить немного уважения. И через секунду Бахман вспоминает, что это за сиреневая слива перед ним. — Кто бы говорил! — взмахивает он руками. — Ты половину населения стер с лица земли, ты мудак! — Захлопни ебало, ходячая реклама Грайндр. В комнату с уличной двери входит ещё один незванный гость, резко понизив градус дипломатических настроений своей далёкой от деликатной репликой. — Хан Соло... — почти влюбленно вздыхает Башка. Эрлих порывается сказать, что скорее всего, это сам Хариссон Форд, а не его персонаж, который хоть и знал такие слова, но использовал их более изящно. Но видя воодушевленное лицо Башки, передумывает. К тому же, максимально неясно, откуда здесь взяться Хариссону Форду. Допустим, слива-титан с профессором-кошкой ещё куда ни шло... Харрисон Соло-Форд упирается о стену за спиной Чужого, скрещивает руки на груди и продолжает прожигать Эрлиха взглядом. Теперь Эрлиху приходится сглотнуть комок в горле за неимением иных вариантов продемонстрировать гостям, что у него антистояк на их исполнения и что им бы пора уже закругляться, а не множиться в тесной гостиной, как кролики. И в этот момент звонит спасательный звонок. Бахман думает, что либо резкий звук сейчас прогонит весь кумар, либо если это все реально, вошедший спасет их с Башкой от сборища анонимных... какое там движение они представляли. Но после одной и следующей за ней второй, но прервавшейся на середине трели, входная дверь с оглушающим шумом открывается с ноги. И перед ними предстает Терминатор. У Эрлиха внутри все содрогнулось от внезапного звука, но первая реакцией его тела — защитить Башку, и мужчина инстинктивно подаётся вперёд и встает, загораживая парня. Но Терминатор только грозно хмыкает, окинув Эрлиха явно не впечатленным взглядом, и встает около Хана Соло. Биггетти подскакивает с дивана и идёт прямо к нему, чуть ли не роняя слюни находу. Бахман раздосадован. Башка завороженно оглядывает громаду мышц, посасывая колу. Ничего удивительного, что парень не чувствует угрозы от разъярённых гостей этого вечера, что очевидна даже слепцу. Все будто настроены враждебно исключительно к Эрлиху. Он мог поклясться, что Терминатор, окинув взглядом Нельсона, кинул ему короткую полуулыбку. Бахман возмущен. Но его негодование сводит на нет появление сраного Баггса Банни. Тот, шлепая своими огромными лапами и хмуря брови, с маниакальной улыбкой показывается в двери, которая теперь раскрыта настежь. После Терминатора она вряд ли уже будет прежней и сможет нести свою защитную функцию для дома. — Ну, кого тут натянуть? Это ты, чепушило? — Он вынимает из-за спины пару красных продолговатых предметов; это был динамит, таким, каким его изображали в его плоском 2D мире. — Ты не думай, что слабенький, потому что нарисованный. Бомбанет так, что два сезона жопу не соберёшь. Башка с чего-то решил, что оказать тихим смешком поддержку тем, кто грозится расправиться с его парнем, будет отличной идеей. Бахман в бешенстве. И только, когда смеряет Биггетти недовольным взглядом, тот убирает все признаки веселья с лица, виновато взглянув в ответ. — Да что я вам сделал-то? — отчаянно вздыхает Эрлих, не выдержав бешеного карикатурного взгляда зайца, который сверлил его так, что размеры его глаз скакали и меняли форму ежесекундно. Мультяшка, что с него взять, но Бахману даже стало не по себе от этого зрелища. — Сказочный долбаёб, должна признать, — томный медовый голос. Джессика Рэббит собственной персоной откуда ни возьмись возникает из-за спины Нельсона. Она ласково проводит рукой по лицу Башки, который восхищённо глядит на эффектную даму, бюст которой непомерно увесист даже для их трехмерного мира, но держится на весу вопреки всем законам физики. Башка случайно роняет взгляд на неописуемо глубокое декольте женщины и затем стыдливо поднимает глаза. — Извините. — Ничего, малыш, мне даже приятно. — Женщина опускает заинтересованный взгляд вниз, к нижней части тела парня. — Только мужу моему не говори. — Это у него из вежливости, — бурчит Эрлих, стараясь не вдумываться в то, что у Башки встал на мультяшку, и как его это выбесило. Только бы не явились краши его детства, Симба и Нала, а то тогда Долина содрогнется. — Тебе бы поучиться у парня манерам, — являет себя миру грёбаный Бонд-Джеймс-Бонд со своим осторожным и настойчивым советом, блистая обворожительной улыбкой. Но она явно предназначается не Эрлиху. — И тебе стоит внимательнее относиться к окружающим тебя людям, — звучит над его ухом женский голос, но Бахман не может позволить себе даже дёрнуться. — Китнисс Эвердин... — протягивает очарованный Башка, будто не замечая представленной к шее Эрлиха стрелы с луком. — Мы не фон для твоих игрищ с этим прелестным малышом. — Он не ребенок, к слову, — не может сдержать ироничного голоса Бахман. — Если у него низкий рост, не значит, что ему пять. — Подтверждаю, — кивает Бильбо, усаживаясь рядом с Таносом. Эрлих был безумно рад, что среди всех этих бахманохэйтеров, хоть один человек поддержал его... Не в целом, но хотя бы в чем-то. Он даже разулыбался. И несмотря на давление острия стрелы на кожу, которая грозилась войти в позвоночник, если он только попробует двинуться, чуть поворачивает голову в сторону нового лучшего друга. — Вот, послушайте его. — Ой, завали, блять, — отмахивается хоббит. Великая дружба заканчивается не начавшись. — Ты видел свою тушу на этом беззащитном пареньке со стороны? — продолжает Китнисс. — А я видела! Пока пыталась бороться за свою жизнь и жизни своего народа. Отвратительный ты- — Неслыханная невоспитанность! — возмущается Макгонагалл. — Но давайте не переходить на личности, мы сюда пришли предъявить по факту... — Вы сюда пришли предъявить? — усмехается осмелевший Эрлих. Несмотря на то, что нажим стрелы Китнисс усилился, мужчина все же рискует закончить. — Да кто вас будет слушать? — Мне превратить тебя в таракана или в таракана без лапок, чтобы ты никогда не смог рукоблудить больше, поганец? — внезапно разгорячившись, профессор подлетает сзади и отвешивает подзатыльник. Из коридора, откуда появился Чужой, раздаются хлесткие шаги по паркету. И звук металла, который волочат по полу. Предположительно это топор. — Ребята, — устало произносит Джек Торренс, выйдя в гостиную наконец и подняв оружие на руки, — я же просил по-человечески… просто запереть его в туалете. Я разрубаю дверь, а потом его голову — всё. — А можно как-то без порчи имущества? — видя подавленное состояния психопата, Эрлих как-то снова храбреет, хотя у него нет гарантии, что Джека через секунду не переклинит и он не кинется без предупреждения на объект своей ненависти. — И без отрубания головы моему парню, — вдруг подает голос Башка. — Но я уважаю вашу трагедию, мистер Джек. И у Эрлиха случается прилив теплых, комфортных чувств. Все то, что Башка ему дает каждый день. Он вдруг ощущает себя в безопасности даже в такой сумасшедшей обстановке. И ещё потому что Китнисс отвязалась наконец от него и от своей идеи сделать его калекой, отступила на несколько шагов. — Я знаю, что вы... — Башка подбирает слова. —Заботитесь обо мне. — Даже опытнейший профессор по болтологии умолк, позволяя вещать профессору Бигетти. Это зрелище завораживает, несмотря на свою крайнюю неловкость. На самом деле, Эрлих только сейчас это понимает. И потому остаётся молчаливым, наблюдая со слабой улыбкой. И ведь Нельсон вдруг встаёт на его защиту, когда до этого оставался почти безучастным. — Я вам очень признателен. И тоже вас люблю. — Башка разворачивается к Таносу. — Кроме тебя. Танос возмущается одним лишь взглядом и бросает косые взгляды на Джека, мол, ему можно, а мне нет? — Я сошел с ума, — комментирует Джек. — А ты просто тиран. — Я титан, — недовольно бурчит Танос. — Я правда ценю это. Но Эрлих... — Бигетти разворачивается в полоборота и указывает на мужчину взмахом руки. Эрлих горделиво выпрямляется и натягивает самую тщеславную физиономию. — Он мой партнёр… не деловой... всм бойфренд… ну не друг, а- — Мы поняли, — блаженно вздыхает Джессика. — Я люблю его, — выдыхает в ответ Башка. — И вы делаете мне больно тем... что вы тут делаете. — Да, что вы тут делаете! — возмущённо вторит Бахман. И вдруг замирает, удерживая всю подготовленную гневную тирраду за зубами. — Ты что? — Вы классные, — улыбается самой широкой из своих возможных улыбок Нельсон. — Но вам пора, если вы будете продолжать в таком духе. — И находит необходимым добавить: — Но если не будете, то оставайтесь, мы будем рады. — Не особо, — отвлекается от размышлений о признании Башки Эрлих. — Нам действительно пора. — Вкатывается второй после Бахмана доктор болтологических наук. Чарльз Ксавьер недовольно оглядывает присутствующих, но затем переводит мягкий взгляд на Башку. — Приносим извинения. — Я тоже приношу. — Я нет, — важно сообщает Эрлих. — Эрлих. — Башка кивает на тихо сидящего на прежнем месте Чужого. — Сорян, Фрэнк, — все же едва слышно, себе под нос проговаривает Эрлих. И ему кажется, что лицо Чужого как будто просияло. Но там из сияния возможен только отблеск металла. — Двигайтесь, дегенераты, — командует Чарльз, выезжая из инкубатора. — Не вы, профессор. — Благодарю, Чарльз, — отзывается Макгонагалл. Все медленно стягиваются к двери, шоркая по полу и едва слышно недовольно вздыхая. — Так что ты там говорил насчёт люблю? Вокруг, словно просачиваясь через плотную пленку, начинают возникать пока что неразборчивые брызги звуков, усиливаясь с каждой секундой. Эрлих медленно открывает глаза, поднимает голову и видит, что на экране все ещё мелкий белокурый сатанюга терроризирует грабителей. Бахман сбрасывает рукой остатки сна с впечатленной только что увиденным физиономии. И в задумчивости шрябает пальцами по бороде. Когда воспоминания о последних минутах сна ярко всплывают в памяти, он застенчиво, как влюбленный школьник, улыбается, глядя перед собой. Раньше ничего увлекательного и вдохновляющего во снах он не находил. И тогда за спиной слышатся шаги. Эрлих замечает в руках приближающего Башки какао вместо привычной газировки всех видов и цветов и заметно напрягается. Мир снова кажется нереальным. Сон во сне? — Кто ты? — Нельсон, — добродушно отвечает парень, которого не смущает, что Эрлих не выглядит так, словно он на приколе, и спрашивает всерьез. — Какао? — Рождество же, Эрлих. Бигетти присаживается рядом на диван и тянется к столику, чтобы поставить кружки. Эрлих думает, что что-то есть даже в том, что его дурачок не поставил кружки сначала, прежде чем сесть, а наоборот. Кажется, Башка тайный фанат лютейшего экстрима, что не скажешь ни по его флегматичному поведению, ни по сидячему образу жизни. Затем он совершает попытку поделиться с ним пледом, но Башка отталкивает предложенный край теплого покрывала. — Сейчас привезут… И в этот момент раздается звонок в дверь. Эрлих пребывает в ступоре лишь несколько секунд, за это время Башка успевает встать. — Не открывай, блять, не открывай! Башку это не останавливает. Мужчина, размахивая руками и чуть не падая из-за запутавшегося в ногах пледа, подскакивает и бежит следом, хватает того за руку, оттягивает. Абсолютно не впечатленный очередным исполнением парня, Нельсон полностью разворачивается и хлопает глазами. — Это пицца, Эрлих… — Ты не можешь быть уверенным! — Я заказал пиццу. Я уверен. — Это может быть буквально кто угодно. — Глаза его метнулись пару раз по комнате, будто ища за какой дикий пример зацепиться, но в итоге он выбирает наиболее убедительный вариант. — Чарльз Ксавьер, например. Эрлих, вскинув брови, требовательно смотрит на него не без доли самодовольства, будто только что доказал теорию о путешествиях во времени. Нельсон заметно призадумывается. — А ты прав, — слегка сжимает губы Башка, и Эрлих не может понять, расстроен тот или просто глубоко задумчив. — Но я не против, — и он беззаботно пожимает плечами, а затем открывает дверь. — Или Чужой... — срывается с губ Бахмана за мгновение до того, как его взору предстает доставщик. — С Рождеством! — радушно улыбается пиццагай. Башка опускает взгляд на бейдж парня — вышитые на карманчике рабочей куртки буквы. — И тебя, Фрэнк.