Исповедь

      — Что бы вы сказали напоследок нашим читателям? — задал свой последний вопрос журналист, когда машина остановилась у здания редакции.       — Любите свою страну и всегда оставайтесь патриотами! — бодро ответила Марин.       Она попрощалась с журналистом вежливо-холодным кивком головы, какими и должны обмениваться малознакомые люди, и пожала его протянутую руку. Он покинул салон автомобиля, а его место занял ждавший у редакции Жордан.       — Что ты здесь делаешь? — достаточно резко спросила Марин.       — Ты не взяла зонтик, я боялся, что ты промокнешь, — мягко ответил он.       — Если бы ты за меня переживал, то не отобрал бы для интервью целых тридцать вопросов! — Её глаза, казалось, метали молнии.       — Я отобрал всего десять, — нахмурился Жордан. Он чувствовал её, знал наизусть, как слова Марсельезы, поэтому посчитал, что десяти вопросов будет вполне достаточно.       — А журналист не такой уж и дилетант в своём деле, — нервно рассмеялась Марин.       Она упёрлась локтями в колени и закрыла руками лицо. Впервые за сегодняшний день она позволила себе побыть слабой.       Жордан мягко привлёк её к себе и заглянул в глаза виноватым взглядом. Марин едва заметно улыбнулась ему — вымучено, устало, немного нервно — и уткнулась лбом в изгиб его шеи, а Жордан обнял её.       Согласно здравому смыслу, следовало бы подать жалобу главному редактору об отсутствии у его сотрудников журналисткой этики, но Марин слишком устала, чтобы тратить оставшиеся силы на какие-то разбирательства. На её взгляд, интервью получилось... Оно просто получилось!