Белые ромашки: Вперёд, по новой!

Прошло два года… Мы стали старше, нам уже 18, Кассандре 11, Кэндимену 26. Но стали ли мы лучше? Значения не имеет. Никто из нас не может быть идеален, и иногда это круто! Парень положил ручку, думая, что бы ещё написать. Внезапно, в голову ему пришла прекрасная мысль, которой он бы хотел поделится с книгой, что была ему ближе всего целых семь лет. А ещё: отношения это не так страшно. Давид улыбнулся и посмотрел на Никиту. Он стоял на балконе, вглядываясь в ночное небо. — Хей, Никит, ты спать собираешься? — спрашивает Роменский, заглядывая к парню на балкон. — Не знаю, — не оборачиваясь, отвечает Берг. — Ну… тогда я пошёл… — Нет, стой. Я передумал. На что ромашковый лишь усмехнулся и пошёл в спальню. Но не успел он подойти к кровати, как кто-то схватил призрака и прижал к стене. — Никита? — не понял Давид, — Что ты- На что кареглазый не получил ответа, а его самого заткнули поцелуем. Ребята отстранились друг от друга из-за нехватки воздуха. — Мы вроде спать собирались… — вполголоса сказал Роменский. — Планы придётся поменять, — шёпотом усмехнулся Берг, — но… я не могу начать без твоего согласия. — Теперь можешь, — прошептал ровесник. — Это означало да? — Однозначно. Блондин не растерялся и стал покусывать, целовать шею нижнего. Тот неожиданно для себя тихо застонал. Никита продолжал действовать. Он забрался под верхнюю одежду, начиная исследовать руками тело Давида. — У тебя длинные пальцы… — выдохнул нижний. — Ты раньше не замечал? — удивился верхний, медленно снимая футболку с пассива. — Только сейчас заметил… Ах! ~ Как раз в это самое время Берг укусил Роменского за плечо. Внезапно обладатель тёмной материи перестал и отошёл. — Никита… Всё хорошо? — забеспокоился ромашковый. И так же внезапно он оказался снизу, прижатым к кровати. — Лучше не бывает, — прошептал миф, прикусив мочку уха своего парня. Никита протянул Давиду два пальца. — Сможешь облизать их? — шепнул верхний и нижний стал выполнять просьбу актива. Через короткое время пальцы были полностью облизаны. — Что ж, я буду максимально аккуратным, — сказал Берг, избавился от лишней одежды и ввёл один палец в нутро Роменского, чем выбил из него рваный вздох. Затем обладатель тёмной материи вставил второй палец и стал разводить их как ножницы. Через какое-то время со стороны актива послышался вопрос: — Ты готов? — на что получил ответ в виде кивка. Никита медленно вошёл в ровесника. Давид зашипел и тихо выругался. — А кому ты говорил не материться? — усмехнулся верхний. — Продолжай… — шепнул нижний, от чего Бергу снесло крышу. Он стал двигаться внутри призрака, чем выбил из того пару стонов. — Никита… — простонал ромашковый и выгнулся. — Да? — Мх~ Быстрее… Обладатель тёмной материи не стал медлить, а начал постепенно ускорятся. Стоны со стороны Давида участились. — Давай же, мальчик мой, — прошептал Никита, потянув того за пряди. — Мы… одного… возрас-ста… — сквозь вздохи шипел Роменский. — Ничего страшного… Через какое-то время ребята излились одновременно. Никита в Давида, а тот на одеяло. Зарывшись в волосы шатена, блондин стал засыпать. За ним последовал и ровесник. ~~~ Так как на улице стояла прохладная зима, солнце не выходило, было пасмурно. Но кому-то даже нравилось это. С утра Никита всё так же стоял балконе, глядя на небо, думая о прошлой ночи. А сзади за Бергом наблюдал Давид. — Ненавижу…но люблю… И, как ни странно, всё это взаимно. Конец.