Лис и Девочка

Над грязной от весенних дождей улицей нависало мрачное серое здание длиною в квартал. Две темные, неторопливые тени юркнули под навес одного из черных ходов и спустились по пыльной, выложенной камнем, лестнице, а затем вошли в обитую тонким железом дверь. Та глухо хлопнула. Узкий проход со скрипучим деревянным полом, доски которого ходили из стороны в сторону, оканчивался вполне крепкими ступенями лестницы, которая вела в широкий коридор, небрежно прикрытый фиолетово-черными шторами, которые мерцали холодным белым светом, словно ночное небо. Они были заправлены за невысокие ограждения с двух сторон, а сам коридор был разделен на три части: широкая дорога и два дощатых настила, возвышающихся над ней по обе стороны и кое-где соединяющихся широкими дугообразными арками. —Куда мы пришли? — Девочка подняла голову на свою провожатую. —В Кладовую Первых Чудовищ. Из нее мы попадем в любую точку вселенной. —Почему?.. —Потому что Чудовища обитают повсеместно, и очень важны для эволюции всех живых. Когда у них нет врагов, начинается стагнация. А вселенная исповедует непрерывное движение чисел. Если ты об этом. —Вообще-то нет, но… Вселенная — это числа? —Их непрерывное движение. Как в перекидных часах. Представь себе мириады этих часов на мириадах стен, в бесконечном лабиринте. И будет простая модель вселенной. Как атом Бора. —Есть другие вселенные? По аналогии с атомом. —Не представляешь, сколько. Девочка задумалась, а затем, сделав для себя какие-то, только ей ведомые выводы, спросила: —Значит, тут живут Чудовища? —Можно и так сказать. Здесь они... Дремлют. Непреложные формулы изничтожения всего живого, обличенные в плоть. При необходимости формулы копируются и встраиваются в любую точку любой вселенной (мир), чтобы она не погибла (из-за них начинается эволюционная гонка и этот мир выживает). Через проходы, которые для этого используют, мы отправимся дальше, в Канцелярию, и вернем тебя в Великий Круговорот Чисел, после чего ты снова сможешь родиться. Девочка кивнула, и взяла её за прядь шерсти, когда мимо них, по дороге, сосредоточенно прошел громадный кот, похожий на льва. Гривы у него не было, только жёсткая густая шерсть сухим островком торчала на его макушке – в потрепанной бесплодной степи искусственной шкуры.Слева шкура была разорвана от морды до середины туловища, и обнажала неоновые трубки каркаса, а ещё светившихся холодным синим светом круги подвижных соединений. Малышка затаила дыхание, провожая его взглядом.Перед ними, степенно вывернув из прохода слева, показалась женская фигура. Девочка отчего-то вздрогнула, когда увидела её краем глаза. Она бы не смогла объяснить, почему, но по её спине побежал неприятный, скребущий холодок. Однако мягкий, спокойный голос женщины вскоре успокоил её: — Не бойся. Я совершенно безвредна, даю тебе слово. Она кивнула Лисице и спросила: — Ну, вот я держу свое слово, а ты не верила. – Она улыбнулась, — 554223 никогда не обманывают. — Хм… — Лисица замолчала, и отрешенно посмотрела вдаль. — Каким путем хочешь пойти? —Обратилась пришедшая к Девочке, — Вас все так или иначе приведут к Канцелярии отсюда. Малышка неуверенно посмотрела на свою спутницу. — Она не знает. Ей туда путь заказан. Она может только заботиться о тебе в пути. А затем вернуться в небытие, из которого вышла, когда он подойдет к концу. — И что с ней будет после возвращения? — Однажды ты узнаешь сама. — Тогда самым коротким. — Выпалила Девочка и тут же у нее перехватило дыхание. Вдруг этот путь окажется опасным? Зачем она это сказала? С другой стороны, чего бояться? Ей же ничего не угрожает вместе с Лисицей. Но откуда это странное чувство неуемного нарастающего ужаса? Это предчувствие? Или просто волнение? Может, из-за здешних Чудовищ? Но ведь Чудовища спят. Чего бояться? Глупость какая-то. Но коленки дрожат и дыхание спирает, словно у нее вот-вот начнется очередной сердечный приступ. Малышка постепенно осознала, что только что ляпнула. Но откуда ей вообще знать, каким путем идти? К счастью, давящая тишина постепенно отступала, и сменялась совершенно обычной, безопасной. Её спутница, что эта странная женщина как-то буднично молчали, будто ждали, пока кто-то третий, рассказывающий интересную историю в праздной обстановке и прервавшийся ненадолго, завяжет шнурки. Девочка подняла глаза. Та, что их встретила, прокатилась туда-сюда на магнитных роликах, встроенных в био-ноги и помогая держать себе равновесие четырьмя небольшими, направленными кверху, крыльями, мягко посмотрела вниз, на маленькую путешественницу. —Ну что, вижу, ты чуть-чуть привыкла? В первый раз нужно немного времени, чтобы адаптироваться к здешней обстановке, иначе по пути можно потерять голову. Страх прошел? Девочка кивнула. —Тогда можно идти вперед. Теперь здешние обитатели не заставят тебя потерять голову. А могли бы, пойди ты испуганная. Все трое направились по широкому, уходящему вдаль, коридору, за многочисленными, небрежно задернутыми шторами которого виднелись пыльные коробки, хлам, детские велосипеды, куклы, книги, манекены, ростовая статуя какого-то полководца, смутно знакомого малышке, гипсовая голова тигра, выглядящая, словно живая, телевизоры, которые... Работали? Только эти телевизоры не показывали, они смотрели. Девочка завороженно остановилась и взглянула на (или лучше сказать «в один из них»), но провожатая тревожно, слегка дернула её за плечо и задвинула ширму, и они пошли дальше, не обсуждая это. По сторонам Девочка старалась больше не смотреть. Минут через десять из-за очередной ширмы, к которой они подходили, раздался громкий визг, переходящий в утробное рычание. —А-А-Ар-р-р-р. Послышался всплеск воды и пахнуло мускусом (совсем, как в зоопарке). На невидимую преграду за ширмой обрушились тяжелые удары. Один, другой, третий, но сама ширма даже не шелохнулась. Четвертый был слабее, а последующие и даже расслышать было сложно. Как только все стихло, они продолжили путь. За одной из ширм был мраморный барельеф, изображающий морских тварей, впившихся в людей. За другой нечто древнее, похожее на огромную гору, покрытое шипами, сонно раскинуло в тишине бесплодной долины многочисленные глазастые щупальца в поисках пропитания. За третьей караван волочил куда-то огромное крылатое тело, оставляющее за собой черные разводы. За стеклом четвертой, помеченным маркировкой L-629-750-14A находился музей, анфилады которого уходили так далеко, что становились совсем крошечными, а затем превращались в слабо различимую точку. Несмотря на это, абсолютно все залы и экспонаты можно было рассмотреть. Во втором зале что-то призывно блеснуло. Девочка всмотрелась. Помимо прочего, за стеклянным толстым изолирующим кубом на золоченой резной подставке, был выставлен старый, потускневший шлем. Тяжелую, толстую сталь покрывали рытвины, что говорило о жуткой кончине прежнего владельца. —О, а тут можно совершенно безопасно посмотреть, как судьба вознаграждает глупых. — Со смехом сказала провожатая. — Сейчас начнется. Улан им покажет. Не обманывайтесь внутренней пустотой шлема, он все ещё там. Внутри. Улан с сожалением смотрел на посетителей из пустых глазниц шлема. Душа и пара капель крови — это все, что от него осталось. Но никто из внутренних смотрителей музея и присутствующих не знал, что этот вид способен восстановиться из единственного лоскуточка, единой крошки ногтя или капли крови на клинке или доспехе хватило бы, чтобы полностью восстановиться. Его сдерживал лишь куб. К стеклу подвели каких-то оборванцев. Старик в грязных лохмотьях, некрасивые женщины и черноволосый, кудрявый мальчик, смотрящий на шлем завороженно, с некоторым предвкушением. Эта жалкая ватага считала во главе со смотрителем, что ребенок является истинным перерождением мертвого воина, и продолжит его завоевания. Или просто займет его место, если они ошибаются. — Сектанты… А смотритель — один из них, пробравшийся в музей в качестве смотрителя… — Сказала 554223. Улан не слишком хорошо понимал их язык. Седой мужчина во фраке достал ключи, отворил куб, и возложил шлем на голову мальчика, которая тут же взорвалась изнутри. Улан мгновенно вернулся из небытия, вскочил, рассек близостоящего старика мечом, смотритель резво побежал в сторону стекла, но ударился о него и упал, испуганно, непонимающе смотря вперед, а затем вытянул руки и потрогал невидимую преграду. Перед собой он видел другие анфилады, и запасный выход в одной из них. Женщины не знали этого места, и разбежались в разные стороны. Они были быстро настигнуты и убиты. Девочка смотрела, словно завороженная, у нее перехватило дыхание, и она была не в силах отвести взгляд. Как только Улан повернулся к преграде, ширма упала. Плечи Девочки опустились. Она выдохнула. К стеклу подбежали и просочились сквозь него два работника кладовой. —Почему эти люди просочились сквозь стекло? Лисица не знала ответа и посмотрела на провожатую. Та вздохнула. —Так мы можем убежать от любой опасности, или контролировать её внутри стекла, восстановиться после любого повреждения (мы тоже умеем рассыпаться на атомы). Достаточно маленькой частички. — Женщина моргнула, — Мы с Уланом, в некоторой степени, родственники. Только избрали другой путь. —Что только что случилось? —Мы предвидели возвращение Улана, и изолировали музей во вневременном пузыре. Ему ещё не время вернуться. Путь был на удивление долгим, вдалеке виднелись десятки фигур, снующих за шторы и выходивших обратно с мятыми картонными коробками, ящиками, сундучками, кубами и прочими вещами, но они удалялись с такой же скоростью, с какой к ним подходили. Как горизонт. Поэтому Девочка, хоть и очень хотела, не смогла рассмотреть их получше. Лишь однажды мимо нее пробежали двое с ящиками, испещрёнными письменами, и каким-то большим светильником. —Зачем им светильник? —Это не светильник. Это, так сказать, защитный свет, не позволяющий разглядеть предмет внутри него. —Почему? —Потому что некоторые экспонаты могут видеть сквозь ширму, и общаются между собой, а ещё могут предупредить их о чем-то. В таком случае, мы уменьшаем их и заключаем в такие светильники. —Удивительно… Лисица, а давай ещё здесь походим? Можно? — Малышка подняла умоляющий взгляд на провожатую. —К сожалению, нельзя. Посторонним сюда вход воспрещен, а Лисица… Тут я просто должна это сделать, вот и все. У нас был уговор. Под ногами были доски, которые были окрашены очень много раз, что было заметно по пологим кратерам предыдущих слоев краски, сколотых и замазанных сверху... В целом, это место создавало впечатление огромной бабушкиной кладовки. Хотелось остаться, и вечно идти по этой дорожке, возвышающейся над широкой дощатой дорогой. Чувствовать запах старины, слышать скрип досок, заглядывать за шторы и смотреть, смотреть… Это место манило… —Мы пришли. — Голос Лисицы вернул ее в реальность.Она подняла глаза к потолку. Потолка не было. На его месте что-то петляло, переливалось и блестело. Словно кто-то налил в стакан немного космоса и лениво помешивал его трубочкой. Они юркнули в такой же проход, из которого пришли, и очутились среди колосящейся пшеницы.