Четверг

В один из дней четверга, когда мне было пятнадцать лет, я убила своего учителя физкультуры. Я не многим отличалась от своих сверстников. Была такой же заносчивой, как и все современные подростки, однако, все же какая-то мягкость во мне присутствовала. Я до безумия любила детей. Я не была старшей в семье, напротив, самая младшая. У меня имелось два старших брата и сестра, круто, правда? Мне всегда доставалась вся любовь и забота сестры и братьев, видимо, поэтому я и обожаю детей. У моей самой старшей сестры Ксении был сын, которого звали Семеном, он то и стал моим первым племянником. Мне было семь, когда он родился, и я не отходила от него ни на шаг. Я не чаяла в нем души, любила так, словно он мой ребенок, как и он любил меня, все время мы проводили вместе. Когда Семушке исполнилось четыре, у моего брата Арсения, который шел вторым по старшинству в нашей семье, появилась дочка, Валерия. Мне тогда уже было одиннадцать, и я просто обожала возиться со своими племянниками. Мне безумно нравилось отдавать всю любовь, что я получала от родителей, именно им. Семушке уже было шесть, а Лерочке три, когда у моего третьего по старшинству брата Романа появился сыночек, которого прозвали Михаилом. Тогда я стала супер-нянькой, дети ко мне просто липли, я любила придумывать для них разные сказки и играть. Правда, водилась я с ними не так уж и часто, потому что у моих братьев и сестры все-таки были семьи, и они уже не жили со мной в одном доме, как раньше. Мне было немного грустно, но я не отчаивалась, ждала выходных, чтобы увидеться со своими любимыми. На одном из таких выходных, Рома должен был забрать меня из школы и увезти в родительский дом, потому что сегодня отмечался день рождения моего младшенького племянничка Мишеньки, которому норовил исполниться годик. С ума сойти! Первый день рождения! Я попрощалась со своей подругой и отправилась на школьную парковку, где и увидела брата. Я подбежала и крепко-крепко его обняла, после чего залезла в салон машины. — Как школа, Крис? — весело спросил Рома, заводя мотор. — Все относительно хорошо, — начала воодушевленно рассказывать я. — Только сегодня у нас появился новый физрук, такой строгий. Брат заливисто рассмеялся на мое кривляние, и мы тронулись с места. Всю дорогу до дома я рассказывала, как у меня болело все тело и, что я хотела бы убить нового учителя. По приезду, я сразу же помчалась в дом ко всем своим племянникам. Первым меня встречать выбежал Семушка, сразу же запрыгивая мне на руки и обвивая ногами, слово лягушка. Никого из нас не заботило, что он вообще-то уже большой и ходил во второй класс. Мы бы еще долго обнимались, если бы не Лерочка, которая тоже хотела получить свою порцию объятий. Я поставила Семена на пол и схватила маленькую племянницу на руки, пару раз подкинув, после чего крепко обняла. — Меня ты так не подкидывала, — слегка обиженно просипел Сема и сложил ручки на груди. — Потому что ты уже большой, — я поставила Леру на пол и щелкнула племянника по носу, — а когда был маленький, маловата была и я, чтобы так делать. Семушка по смешному нахмурился, и мы втроем пошли в уже подготовленную к празднику гостиную. Именинник неуверенно топал от Ксюши до Арсения. Увидев меня, Миша весело заговорил что-то на своем языке, плюхнулся на попу и пополз ко мне. Я сразу подняла его на руки и расцеловала почти полностью. — Ну, раз все в сборе, — громко сообщил мой папа, — садимся за стол. Все, как по команде, оказались за большим столом. Наша семья была очень большая и дружная в этот день, я была рада наблюдать счастливые лица своих родных. Жена Ромы аккуратно старалась накормить Мишутку яблочным пюре, но выходило не очень, потому что малыш был слишком взволнован тем, что вокруг него собрались все, кто его любит, и от того смеялся. Маленькая Лера сидела на коленках моего папы и что-то ему рассказывала, а ее родители с умилением за этим наблюдали. Ксюша с мамой снимали на телефон попытки Мишеньки покушать, а Семушка подсел ближе ко мне, и мы стали обсуждать нашего общего учителя физкультуры. Как оказалось, он и детей не жалел, давая слишком много заданий на уроках. Когда небольшое празднование дня рождения самого младшего члена нашей семьи подошло к концу, именинник уснул, а Ксюша, забрав Семена, уехала раньше всех, потому что они собирались еще встретить Семушкиного папу и прогуляться, пока не стемнело. Мама и я стали возиться, убирая все со стола, а папа ушел спать, заявив, что завтра ему вставать рано. Рома, вместе с женой, аккуратно, стараясь не разбудить сынишку, одели его потеплее, и поехали домой. Родители маленькой Леры посидели подольше, но вскоре тоже уехали. Следующим днем я проснулась довольно поздно, время перевалило за двенадцать, родителей не было дома. Я потянулась на кровати, медленно соображая о своих дальнейших действиях. Решив, что будет лучше, если сделаю уроки пораньше и позову свою подругу Иру прогуляться, я поднялась на ноги и застелила постель. Я умылась и даже плотно позавтракала перед тем, как сесть за домашнюю работу. Так раздражало, что от школы выходной у меня был только один и это жалкое воскресенье. Семену везло, ведь он учился в начальных классах и отдыхал еще и по субботам. Я открыла расписание на понедельник и увидела предмет, которому не была рада вообще. Физкультура. Мне сразу стало жаль себя, потому что она стояла первым уроком. Было конечно заманчивым предложением прогулять ее, но, во-первых, я воспитана слишком ответственной, чтобы так делать, во-вторых, Юрий Васильевич пригрозил, что за прогулы ставит два, ну и в-третьих, я сама в будущем планировала поступать в педагогический на учителя и чуялось мне, что педагогам не очень приятно, когда их занятия прогуливают. Так, я, с тяжелым вздохом, сложила спортивную форму в мешок и плюхнулась за стол, бегая глазами по остальным предметам. Остальные уроки обещали быть хорошими. Мы с Ирой шли по торговому центру, когда увидели Юрия Васильевича, державшего на руках маленького мальчика, и женщину рядом. Скорее всего это были его жена и сын. Мы решили пройти и просто поздороваться, чтобы показать свою вежливость (на самом деле, потому что Ире показалось, что он узнал нас и, если мы с ним не поздороваемся, то злая сущность физрука замучает на завтрашнем уроке). — Здравствуйте, — поздоровалась Ира, я повторила за ней. — Здравствуйте, девочки, — не дала вставить слово физруку женщина, — вы его ученицы? — Да, — легко улыбнулась я. — Вы сильно спешите? Мы с Ирой переглянулись, и подруга слабо ответила, что нет. — Меня зовут Елена Владимировна, я жена вашего учителя, — она представилась и протянула нам руку для знакомства. Я пожала ее первая. — Меня зовут Кристина, — я смущенно пожала руку Елене и посмотрела на молчавшего учителя физкультуры, который следил за знакомством, поджав губы. — Я Ира, — Ира не стала себя утруждать пожиманием руки, лишь кивнув. — Хотела вам предложить пройтись со мной в этот магазин, — жена физрука указала нам за спину. — Мне просто очень нужна помощь в выборе платья, а он, — женщина укоризненно посмотрела на нашего учителя, — отказывается со мной идти. Что скажете? В глазах моей подруги загорелись яркие звездочки, и она быстро-быстро закивала. Так мы и оказались расхаживающими среди различных висящих платьев по магазину, в поисках подходящего. Я думала над тем, что, наверное, не стоит соглашаться вот так ходить с незнакомыми людьми, даже если это жены физруков.

***

Наш класс бежал уже непонятно какой круг по спортзалу, я безумно устала. Каждый раз, стоило мне взглянуть на учителя, он ехидно улыбался и в голову закралась мысль о том, что это месть за то, что мы согласились помочь его жене выбрать платье. Сам он, скорее всего, хотел поскорее домой, поэтому отказывался помочь, а мы взяли и согласились, из-за чего потратили час. Наконец, получив свисток, мы остановились, и чуть ли не все мои одноклассники осели на пол. — Сегодня мы сдаем норматив! — громко оповестил Юрий Васильевич и все громко застонали от досады. — Что за норматив? — вяло спросила Ира. — Прыжки на скакалке, — учитель ушел ненадолго в тренерскую и вернулся с большой связкой скакалок в руках, после чего бросил их на пол перед нами. — Первым сдавать пойдет, — протянул физрук, а я расслабилась, понимая, что все пойдут по порядку, а я самая последняя в списке. — Фирсова! Я открыла рот в возмущении и хотела что-то сказать, но, встретившись с недовольным взглядом мужчины передумала и, взяв скакалку приготовилась. Мне в этот момент в голову закралась уверенность о том, что это действительно месть. Он ведь даже перевести дух не дал! — Начали! Я пыталась прыгать быстро, успеть за переделённое количество времени, но ноги заплетались в скакалке, а дыхание слишком быстро сбилось, отчего я рухнула на пол. — Справилась на троечку, — хмыкнул физрук и поставил мне оценку. — Следующая Герман Ирина. У Иры тоже не вышло попрыгать нужное количество раз, и она подползла ко мне, заявив, что ненавидит физкультуру и ей плевать на очередную тройку. Я посмеялась и похлопала ее по плечу. Когда все в классе закончили сдавать норматив, учитель попросил задержаться одну нашу одноклассницу и отпустил с урока. Как только прозвенел звонок на перемену, я переоделась и отправилась на первый этаж здания, где учился Семен. Я пожаловалась племяннику на злого учителя физкультуры, он меня пожалел и сказал, что не даст в обиду и обязательно разберётся с ним на следующей перемене. Я его поблагодарила, но попросила не ходить к нему, потому что он превращается в оборотня, когда злится, Семушка посмеялся, и мы с ним разошли по разным урокам. Физрук еще несколько уроков просил зайти к себе Оксану, мою одноклассницу, а на уроках ее не трогал и разрешал сидеть на лавочке. На вопросы почему, она отмахивалась и ничего не говорила. Потом она пропала на несколько дней и не ходила в школу, после чего нам сообщили, что она наложила на себя руки. В классе повисло молчание тогда и отчетливо было слышно каждое щелканье часов. До сих пор помню, как ей устроили похороны и туда пришли абсолютно все одноклассники и учителя. Ее мама громко плакала, когда гроб опускали в землю, а одноклассники шмыгали носами, я не была исключением. Нам так и не сказали, как она наложила на себя руки и почему. Просто потом классу пришлось привыкать к жизни, где на одного ученика стало меньше. Все учителя больно реагировали на упоминание о погибшей ученице и просили не затрагивать тему, ходили в воду опущенные. Все, кроме Юрия Васильевича. Он вел себя так, будто ничего не случилось, а когда кто-то из учеников спросил его, почему он такой жестокий, тот ответил, что это жизнь и каждый из нас когда-то умрет. Подонок. Я стала думать над тем, что он что-то знает, она ведь ходила к нему. Вдруг они о чем-то разговаривали? Что если у нее были какие-то проблемы и она, доверяя ему, как учителю, раскрывалась, а он дал ей совет, который она поняла неправильно? Со временем, учитель физкультуры стал просить остаться после уроков самого хилого мальчишку в нашем классе, Егора. Он, вообще, по своей натуре был довольно мил и всегда всем помогал, считал всех одноклассников близкими, чуть ли не семьей, за что его и любили все ребята. После частых визитов в тренерскую к физруку, он превратился в замкнутого, перестал с кем-либо разговаривать, максимум мог сказать одно-два слова. Я стала подозревать, что дело в нашем новом учителе. Я подошла к Егору и попросила его рассказать зачем он каждый раз остается у физкультурника. Он тогда затравленно на меня посмотрел, словно прося помощи, и сказал, что просто помогает заполнять журналы. Я не поверила, но отстала. Забил тревожный звоночек, когда Егор перестал приходить в школу, прогуливая. Многие учителя списали это на впечатлительность мальчика, потому что для него было ударом узнать о смерти одного из одноклассников, которыми он так сильно дорожил. Ира была сама не своя, ее успеваемость упала. Я бы тоже стала ходить хмурая, как все остальные, если бы не мои племянники, которые светили ярким солнышком. Узнав о ситуации, Ксюша стала чаще приводить Семена ко мне, чтобы поводов грустить у меня точно не было, за что я безумно была благодарна сестре. В один из дней, когда у нас стоял урок ненавидимой нами физкультуры, Юрий Васильевич попросил меня задержаться. Я подумала, что это отличный повод предъявить ему претензии и свои догадки. Когда все ушли из зала, он повел меня в тренерскую. Как только мы оказались внутри, я услышала щелчок закрывающейся двери и обернулась. Учитель посмотрел на меня хищным взглядом и, схватив за запястье притянул к себе, после чего прижал к стене. В этот момент я все поняла. Я поняла зачем он просил оставаться Оксану, а потом и Егора, я поняла почему умерла моя одноклассница и почему самый умный и ответственный парень в нашем классе перестал ходить на уроки. Насилие. Он пользовался властью над учениками, я знала только о двух, а ведь классов, у которых он преподавал не один. Но почему ни Оксана, ни Егор не рассказали об этом никому? Я попыталась вырваться, но получалось плохо, его хватка была сильнее и, за неимением лучшего варианта, мне пришлось пнуть коленом ему между ног. Учитель сразу отпрянул и застонал от боли, отпустив меня, после чего выпрямился, как будто ничего не было и сильнее схватил, прижав за горло. — Тебе бы лучше не брыкаться, красавица, — он опалил мое ухо противным дыханием, выговаривая предложения. Меня затрясло, — Как дела у Семена? — Зачем вы спрашиваете? — я спросила тихо, боясь больше за племянника, чем за себя. Я не могла понять, для чего он заговорил о нем. — Да так, хотел просто сказать, что если ты позволишь мне сделать сейчас все, что я хочу, то я не трону того сопляка, которого ты так любишь, — сквозь зубы выговорил Юрий Васильевич и укусил меня за мочку уха, отчего я вскрикнула. — Если ты кому-то расскажешь о том, что здесь произошло, я убью твоего малыша, терять все равно нечего будет. Сердце сильно заколотилось в груди и, казалось, сейчас выпрыгнет. Я дрожала, но уже не предпринимала попыток вырваться. Мелкие слезы выкатились из глаз, стало противно. Он гадкий подонок! Педофил! Он манипулятор! Знал на что давить и давил, отчего стало больно. Он был осведомлен о том, что мои племянники для меня — слабое место. — Соглашаешься? Я согласилась. Я позволила его трогать меня, целовать и многое другое. Сейчас, вспоминая об этом, мне хочется плакать, ведь я была всего лишь беззащитной школьницей с глупыми мечтами стать учителем и бесконечной любовью к членам своей семьи. Он говорил грязные вещи и заставлял меня называть его не иначе как «господин». Я глотала слезы и гордость, делая все, что он скажет, и ломалась изнутри. После этого случая я превратилась в свою собственную тень. Мне было больно и страшно за Семушку. Возможно, я могла найти и другой выход из ситуации, но мне тогда было всего пятнадцать и в тот момент было сложно что-либо делать самостоятельно, особенно принимать такие важные решения, которые могли бы повлиять на жизнь моего горячо любимого племянника. Если бы с ним что-то случилось. Я бы никогда себе не простила. Теперь я понимала почему ни Оксана, ни Егор никому не сказали о том, что случилось. Он надавил на них. В день четверга наша учительница по математика отменила последний урок, и все спешили домой. Я вышла на крыльцо, где увидела Ксюшу, и она сказала мне, что Семен что-то задерживается и попросила поторопить его. Я быстро согласилась и помчалась в здание к классу Семушки. В кабинете сидела его учительница и перебирала какие-то бумажки. — Здравствуйте, Анна Анатольевна, — поздоровалась я и подошла ближе к учительнице, — а где все ребята? — А у них сейчас урок физкультуры закончился и все должны были разойтись по домам, Кристин, а что такое? — мягко ответила мне Анна Анатольевна. Я после ее слов сильно насторожилась, но постаралась не подавать виду. — Семена хотела забрать, спасибо, что сказали! — успела крикнуть я, уже бегом направляясь к спортивному залу. Я молнией подбежала к мужской раздевалке и постучала, громко спрашивая есть ли там кто. Мне никто не ответил, и я распахнула дверь, обнаруживая рюкзачок Семена. Вещей остальных детей не было. Должно быть, те уже ушли. Страх почти парализовал мое тело, но я помчалась в спортзал. Стало еще страшнее, когда он оказался пустой. Виски сильно запульсировали, и я буквально слышала биение своего сердца, когда подбежала к тренерской и резко распахнула дверь. Семушка плакал, сидя на скамейке, а Юрий Васильевич спускал с него шортики. Весь страх мгновенно улетучился, и я вбежала внутрь, сразу же ударяя обидчика моего племянника. Поскольку он сидел на корточках перед лавочкой, считай в более уязвимом положении, мне удалось его повалить на пол и крикнуть Семену, чтобы он убегал. Мне под руку попался какой-то тяжелый кубок, я его схватила и, что есть силы ударила физрука по голове. Он пытался скинуть меня и кричал, что я бешеная. Я же чувствовала прилив сил, когда била его по голове блестящим кубком. В один момент, учитель перестал сопротивляться и безвольной куклой лежал на полу. Я откинула кубок в сторону и, тяжело дыша схватила со стола ножницы, которые резко воткнула в сонную артерию. — Будешь знать, как приставать к моему племяннику! — выплюнула я, будучи довольная собой.