Я всё равно добьюсь твоего прощения...

Так проходит ещё неделя. Отношения Чанбина и Феликса активно развиваются, они не отлипают друг от друга, чем бесят всех своих друзей. Минхо же ходит хвостом за Чаном и донимает вопросами, когда же он уже сможет поговорить с Ханом, но старший остаётся непреклонен и каждый раз отвечает одно и то же: «ещё не время». Тогда Минхо решается проследить за Чаном до его дома и во что бы то ни стало поговорить с Джисоном. В этот же вечер Ли воплощает свой план в действие. И вот он стоит у дома Бана и не решается постучать. Сердце бьётся где-то в районе горла, руки трясутся и лоб покрывается испариной. Так Минхо стоит какое-то время, а потом решив у себя в голове, что больше нельзя тянуть, просто аккуратно стучит. Дверь ему открывает взъерошенный Чан с полотенцем на голове, видно только из душа. — Минхо? — удивился старший. — Что ты здесь делаешь? Я же говорил тебе! — Чан, послушай, — начал Минхо свою речь, — я не могу больше ждать. Я должен поговорить с ним сегодня. Сейчас. Я объясню ему всё. Я расскажу всю правду. Пожалуйста… — Не о чем говорить, уходи, — неожиданно из коридора появился Хан. — Я уже сказал тебе, что не хочу видеть тебя. Зачем ты пришёл? — Ханни, послушай… — Не смей! Не смей больше никогда меня так называть! Ты слышишь? Никогда! — закричал Хан, приближаясь к Минхо. — Ты предал меня, Ли Минхо! Ты хотел воспользоваться мной и выбросить, как ненужную игрушку! Ты растоптал мои чувства, и я никогда не прощу тебе этого! А теперь убирайся и больше не приходи! — прокричал Хан и толкнул Минхо в грудь. Толчок был не сильный, но Минхо шатнулся, а потом вовсе упал на пол. У стоящих рядом Чана и Хана резко расширились глаза, ведь они не ожидали такого. — Минхо, ты в порядке? — подскочил к нему Чан. — Принести воды? — Я… в… порядке… п-прости меня, Ханни, — только и смог сказать Минхо и потерял сознание. — Блять, Хан, вызывай скорую, — закричал Чан при виде этой картины, аккуратно поднимая Минхо и перенося его на диван. Следующие два часа прошли как в тумане. Скорая, врачи, каталка, больница, запах лекарств, и вот Хан приходит в себя, когда понимает, что Феликс протягивает ему стаканчик с горячим шоколадом. — На, тебе это сейчас нужно. — Ага, спасибо. Врач ещё не выходил? — спросил Хан срывающимся тихим голосом. — Нет, ждём ещё. Слушай, Хан, я должен тебе кое-что сказать, — нерешительно сел рядом Феликс. — Во-первых прости меня, я не думал, что всё так выйдет. Мы с Минхо с детства спорим друг с другом на всякую фигню, но в этот раз… Ты случайно оказался не в то время и не в том месте… Когда ты услышал наш разговор, я хотел отменять спор, потому что видел, как Минхо поменялся… Он на самом деле влюбился в тебя… Наверно впервые в жизни я видел его таким счастливым… Хан, он правда любит тебя. Дай ему шанс объясниться, — закончил Феликс свою речь. — Спасибо, я тебя услышал, — всё что смог выдавить из себя Джисон. Он был в полнейшем замешательстве, но всё это сейчас не имело значение, потому что он до сих пор не знал, что же случилось с Минхо. Тут дверь в отделение с размахом открывается и в неё вбегает запыхавшийся и бледный Хёнджин: — Что с ним? Что произошло? — закричал он. — Тише ты, истеричка, мы сами пока не знаем, — шикнул на него Чанбин. И сразу после этих слов из палаты вышел врач. Все ребята столпились вокруг него и стояли молча в ожидании вердикта. — Так, ребятки, я так понимаю, вы все друзья господина Ли? — на что все дружно закивали головой. — Отлично, тогда скажите мне, пожалуйста, когда ваш друг в последний раз что-то ел? Друзья начали переглядываться, но на вопрос так никто ответить и не смог. Хан молча отошёл в сторону и плюхнулся на стул, осознавая всё произошедшее. У Хёнджина и Феликса навернулись на глаза слёзы, а Чан просто стоял со злым лицом, но всё же решился продолжить разговор: — Мы не знаем этого. В последнее время у него были проблемы, и мы мало общались. — А я скажу вам, молодые люди, что вы не такие уж и хорошие друзья, потому что ваш друг не ел около недели. У него сильнейшая гипогликемия. Мы поставили ему капельницу с глюкозой, но в сознание он ещё не приходил. Надеюсь всё обойдётся, и он скоро придёт в себя. — Спасибо, доктор, — сказал Чан и повернулся к друзьям. — Ну что скажете? Хан продолжал сидеть и смотреть в одну точку, обхватив колени руками. Он чувствовал свою вину в произошедшем. Он понимал, что Минхо не ел из-за него. По его щекам медленно начали стекать слёзы, которые он даже не пытался смахнуть. И в голове только одна мысль «это моя вина».