My choice

      Когда Гаара в полной мере осознал, насколько ужасными были его поступки, какую страшную боль он причинял окружающим его людям, то в первые моменты он просто не знал, куда деться. Причем это осознание пришло далеко не сразу, а после почти семи лет упорного изучения и понимания собственного пути. И вот в один из дней уже Казекаге Гаара, проснувшись глубокой ночью после короткого сна, как будто бы прозрел… Стыд и горечь, сменившиеся болью и отчаянием от осознания, что многие в деревне уже почти пять лет буквально терпят его на посту Казекаге, просто не видя иной альтернативы, затопили его душу с силой огромного водяного вала.       «Еще бы: я много лет в буквальном смысле держал Сунагакуре в страхе. Было такое время, когда первым, что видел каждый входящий в главные ворота деревни, скрытой в Песке, были освежеванные мной трупы. Я вешал их над входом в деревню, чтобы каждый входящий и выходящий из нее устрашился. Я поставил свое «Я» на первое место. Я думал, что я являюсь первой и единственной реальной властью в Суне. И даже мой отец, будучи Казекаге, самым сильным шиноби, не мог ничего сделать… »       Подростком Гаара ненавидел своего отца. Ненавидел и… все равно по-своему уважал, потому что Четвертый Казекаге был единственным, кто хотя бы как-то пытался противостоять ему. Сколько себя помнил Гаара, отец вечно метался туда-сюда в своих взглядах: то напиваясь и обкуриваясь с горя, то буквально выстаивая ночи в молитвах и постясь по несколько суток, то беспрекословно подчиняясь Совету Суны, то откровенно игнорируя его мнение, то подсылая к собственному сыну убийц, то буквально стоя перед ним на коленях и умоляя прекратить свои зверства.       Но один из разговоров с отцом запомнился особенно отчетливо. И сейчас, ночью, когда непроницаемый и непрошибаемый днем Пятый Казекаге лежал на полу своей комнаты ничком и беззвучно рыдал от осознания всего того, что он некогда творил, он вспомнил об этом случае.       В тот день отец вообще не проявил ни одной из своих обычных эмоций, хотя Гаара и сотворил ужасное святотатство. В тот день он вошел без стука прямо в зал, где шло заседание Совета, чтобы осведомиться, может ли он использовать большее количество воды, чем запланировано, потому что демону в его голове захотелось именно сейчас полежать в ванне. Один из старейшин попытался призвать Джинчуурики к порядку, за что поплатился жизнью, окончив ее в Песчаном гробу прямо на глазах у остальных изумленных советников и самого Казекаге. Гаара тогда был особенно счастлив видеть ошарашенные лица, в один момент превратившиеся в маски, сотканные из страха. Судя по запаху, кто-то из бедняг даже обмочился. Демон внутри него смеялся и топал ногами, радуясь новой жертве, но еще больше радуясь человеческому страху и осознанию собственной власти. И тогда… Тогда его отец, который до этого вел заседание, просто встал с места и спокойно кивнув в сторону кровавого месива, оставшегося после смерти советника, тихо произнес:       — Побойся Того, в чьей Руке власть, Гаара.       — Кого мне бояться? — усмехнулся тогда он. — Тебя, отец? Но ты и сам прекрасно знаешь, что реальная власть в деревне принадлежит сильнейшему. Она принадлежит Джинчуурики. Принадлежит мне.       Отец лишь покачал головой и продолжил:       — Того, кто может тебя унизить.       — А разве кто-то может меня унизить? — Гаара усмехнулся, но все же нервно заходил по большому залу. Биджу внутри него заволновался, и это не предвещало ничего хорошего. — Никто даже не рискнет подумать о таком. Да и кто осмелится, пусть даже и все люди Суны не чувствуют ко мне ничего, кроме ненависти?       Песок клубами заходил рядом с ним. Гаара почувствовал, что начинает терять контроль над собой.       — Ты жестоко ошибаешься, — покачал головой отец, и тут Гаара заметил у него прядь седых волос у правого виска и покрасневший уголок глаза от часто скапливающихся в нем слез. — Ты просто даже представить себе не можешь, насколько к тебе Милосердны, несмотря на все твои преступления.       — Я знаю, что все в деревне жаждут моей крови, — так же спокойно ответил ему Гаара. — Даже ты, мой родной отец, был бы рад, если бы я просто бесследно исчез или же меня бы никогда не было. Кто же может быть милосерден ко мне?..       «И потом я еще долго задавался вопросами: кто может быть милосерден ко мне? кто из существующих? кто сможет понять меня? А потом я встретил Наруто и захотел измениться. Но полноценно контролировать биджу получилось лишь спустя почти год, когда я в полной мере понял, что не всесилен. И я изо всех сил старался исправиться. Но за свои поступки я все равно расплатился сполна. Невозможностью иметь семью. Невозможностью иметь детей. Тяжелой болезнью. Запретной любовью. Потерями многих во время войны. Но сколько бы я не пережил, я все равно понимаю, что мне никогда не исправить тех поступков, которые я совершил. Иногда я боюсь поднимать глаза к небу, переживая, что оно обрушится на меня, потому что нет мне прощения, да и покоя мне тоже никогда не будет. Почти все мои друзья создали семьи, а я остался в одиночестве, о чем мне и говорил некогда мой отец»       Гааре тогда так и не удалось заснуть, а мысли о собственном наказании свыше не покидали его даже во время работы в кабинете Казекаге. Люди приходили и уходили, о чем-то отчитывались, чего-то просили, а Гаара был словно внутри своего песчаного кокона, хотя внешне внимательно слушал и принимал решения.       «Боже, моя жизнь пуста. Неужели я навсегда остался с раненым сердцем, не познавшим, что такое любовь?!» — оставшись один, уставший за рабочий день Гаара уронил голову на стол и закрыл лицо руками. Он, и правда, не знал, как жить дальше…       И в тот момент завибрировал лежащий рядом на столе телефон. Гаара поднял голову и потянулся к трубке.       — Хината? — почти неверяще прошептал он, взглянув на картинку. Он даже не знал, что у нее есть его номер.       «Наверное, что-то случилось с Наруто, — это было первое, о чем подумал Гаара. Он взял трубку и сразу спросил, что случилось с его давним товарищем»       — Гаара-сама, я совсем не хотела затруднять… но просто Наруто уже вторую неделю на миссии, а нашей дочери Химавари через несколько дней исполнится три года. Так вот, — даже по голосу было понятно, что Хината здорово покраснела, — не могли бы вы прислать немного песка из Суны? Химавари очень любит играть в песочнице. И она бы была счастлива, если бы… простите, что я так навязываюсь. Наверное, я не должна была звонить. Даже не знаю, почему я вдруг решила позвонить Казекаге из-за такого пустяка.       По ее тону было понятно, что Хината очень нервничала, и дело было не только в этой кажущейся абсурдной просьбе. На фоне разговора Гаара услышал на другом конце провода всхлипывания и детское нытье «Мама, опять глазик… Опять глазик не видит».       — Боруто, я сейчас, сейчас… Извините меня…       — Хината, что у вас там происходит? — Гаара уже понял, что Хината конечно же, звонила не из-за какой-то песочницы, а потому, что столкнулась с чем-то серьезным, с чем не могла справиться сама и рассказать об этом в своей деревне.       — Все нормально, все хорошо. Боруто, я не знаю, что с твоим глазиком… Нет, тетя Сакура пока не может прийти… — Гаара знал, что у Наруто кроме дочери есть еще и старший сын, Боруто. И, судя по обрывкам фраз, причина звонка Хинаты была как раз в том, что мальчик заболел, а она не знала, что делать. Видимо, это было что-то такое, о чем можно было сказать только доверенным людям Наруто, желательно не из Конохи.       — Я выезжаю. Приеду рано утром. — коротко бросил Гаара, но с другой стороны уже отключились.       Гаара посмотрел на часы и понял, что если он выдвинется сейчас, то как раз сможет успеть на последний экспресс до Конохагуре… А на следующее утро явившиеся на работу советники нашли кабинет Казекаге закрытым с приклеенным к нему куском свитка «Срочная секретная миссия. Вернусь только послезавтра»

***

      В кои-то веки Гааре пришлось проникнуть в Коноху скрытно, по обходному пути и замотанным по самые глаза в традиционный шарф Суны торговцем, чтобы не вызвать никаких пересудов. Дом Наруто он нашел быстро — достаточно добротный, но все равно по невысокому, неровно сложенному забору и разросшемуся палисаднику было видно, что хозяин нечасто занимался им. Гаара постучался в калитку и буквально ввалился к изумленной Хинате с двумя вцепившимися в нее детьми.       — Гаара, как хорошо, что ты приехал! — Хината сразу узнала его и принялась успокаивать хнычущих детей. — Пойдем, я разогрею что-нибудь…       — Вынеси сюда. Я не зайду — хозяина нет дома. Куда поставить песочницу? — Гаара окинул оценивающим взглядом жилище Наруто.       Внутри все выглядело еще более заросшим, чем снаружи — возможно Гаара просто не привык к какому буйству зелени после пустынной Суны. Везде были разбиты клумбы, росли кусты роз. Однако Казекаге мог бы поспорить на что угодно, что Наруто не принимал в этом никакого участия. Как собственно, и в других работах, в которых нуждался домишко. Гаара прикрыл глаза и подумал, что будь на его месте его брат Канкуро, то он бы точно распсиховался от такой неустроенности.       Хината показала небольшое пустое место посреди двора для будущей песочницы и открыла сарайчик, в котором, к вящему ужасу Гаары был свален всякий хлам. Но, тем не менее, ему удалось найти там несколько более-менее сносных досок, а также ножовку, молоток и гвозди. Спустя пару часов место для песочницы было огорожено, а у Гаары саднили руки, посинел ушибленный молотком ноготь на большом пальце, в ладони впилось несколько заноз, но он был доволен результатом. Да, песочница получилась не идеально ровной, но и не такой кособокой, как он ожидал.       «Канкуро бы справился с этим в два счета, эх»       Гаара вдруг почувствовал на себе напряженные взгляды. Он обернулся и увидел, как блеснули в кустах глаза обоих детей Наруто. Они очень внимательно наблюдали за незнакомым человеком, впервые посещавшим их дом.       Гаара едва заметно улыбнулся и открыл сосуд с песком, висящий у него на поясе. Он направил фонтан песка прямо в огороженное углубление… Через минуту песочница была готова.       Гаара закрыл сосуд и посмотрел на небо. Солнце приближалось к своему зениту…       Вышедшая через некоторое время во двор Хината едва не выронила из рук поднос с обедом, потому что то, что она увидела — было выше ее всякого понимания. Гаара внимательно читал какую-то книгу, а дети, ее дети, висли у него на спине! Хината охнула и на всякий случай активировала бьякуган: она не знала, что делать. С одной стороны она все еще видела в Гааре того ужасного монстра, с которым она некогда заочно познакомилась на экзамене на чуунина в далеком детстве. С другой стороны, доверяя вере мужа в этого странного бывшего джинчуурики чужой деревни, она сама позвонила ему и попросила о помощи, по сути приглашая в свой дом, где были ее дети. Но он, возможно, мог причинить им вред. Мог причинить вред и ей. И сейчас, глядя на лезущих на сосредоточенно читавшего Гаару собственных детей, которые дергали его за рыжие волосы и даже рассматривали бутыль с песком, Хината поняла, что совершила большую ошибку и сейчас у нее есть только один выход — ударить первой.       Однако вдруг произошло неожиданное. Маленькая Химавари увидела маму и побежала к ней. Бедная Хината, наверное, никогда ранее не заключала ее в объятия таким облегчением.       — Мама! Дядя принес песок, песок! — с восторгом заболтала девочка, показывая на песочницу, но впервые за время своего материнства Хината не слушала ее. Ее мысли занимал Боруто, который все еще прыгал вокруг Гаары, который читал, казалось, не замечая ничего вокруг.       — Дядя, — Гаара обернулся на детский голос и встретился глазами с маленькой копией Наруто, сидящей рядом и настырно теребящей его за рукав. — Дядя, а что это Вы читаете?       Поначалу Гаара немного замешкался с ответом. Он все еще никак не мог привыкнуть, что перед ним — сын Наруто, а не он сам в детстве. Но потом Казекаге собрался и, слегка улыбнувшись, ответил:       — Здесь, — указал он на текст, — я нахожу ответы на свои вопросы.       — А там нет ответа, что происходит с моим глазиком? — как-то понуро спросил мальчик, и Гааре стало до боли в груди жаль малыша.       — А что с ним не так? — эхом спросил он, повернувшись к ребенку уже всем корпусом тела.       — Дядя… — жалобно пропищал Боруто, — мой глазик видит все только плохое. Если я закрою его, то вижу мир как мир, а если открою его, то вижу что-то темное, злое, что живет в других людях. Даже… даже в папе, — хлюпнул носом мальчик, и посмотрев прямо в глаза Гааре, произнес страшное:       — Дядя, мне кажется или наш мир действительно наполнен неправдой и злом?       От этого вопроса Гаара едва не подавился. Грудь сперло, и он вдруг явственно вспомнил свой сон в вечном Цукиеми, где они с маленьким Наруто были так счастливы… Позже, вспоминая об увиденном в этом сне, Гаара пообещал себе, что их дети точно будут счастливы и будут крепко дружить с детства. Но в итоге… Детей у Гаары нет и никогда не будет, а сын Наруто выглядит еще более несчастным, чем его отец-джинчуурики. Гаара просто не мог допустить подобного. Песок покинул песочницу и начал собираться вокруг него… Хината активировала бьякуган, приготовившись защитить сына даже ценой собственной жизни, но… Одним движением руки Гаара вернул песок на место и, снова посмотрев на маленького Боруто, попросил мальчика внимательно выслушать его слова.       «Послушай, вся наша жизнь — это большая милость. В самом нашем творении и речи, в том, что ты говоришь и дышишь, ешь и спишь — во всем этом заключено великое благо!       Ты можешь сказать, что это не так, что это — обычное дело, но… Взгляни вокруг. Посмотри, как прекрасны деревья, травы и даже камни. Как равномерно изгибаются цветущие ветви по дуновению ветра, что их колышет. Покачивание ветвей не похоже на колыхание трав или трепет цветов, хотя и ветер один и тот же.       Посмотри на ночное небо. Как прекрасны его звезды. Нет ни одного небесного тела, которое бы не двигалось по своей орбите, и все они подчиняются единым законам Вселенной.       Посмотри вокруг себя еще раз — ты увидишь осенью в саду спелые фрукты на месте, где весной на деревьях цвели цветы, наполняя все вокруг ароматом, который привлек пчел, и они их опылили. И ты все еще не видишь добро и радость в этом мире?       Послушай, я сражался с человеком, который делал глиняные фигурки и они взрывались. И он считал это самым прекрасным в мире, хотя остальные видели в том лишь горе и смерть. Но кто из нас вечен?       Я видел биджу, страшных и зловещих, но обладающих такой же душой и страдающих так же, как и мы. Разве это не говорит о душе как о чем-то прекрасном в любом своем проявлении, пусть даже имеющим значительные изъяны?       Итак, просто посмотри вокруг, начиная с востока до запада. Обрати свой взор за горизонт. Ты увидишь реки и моря — каждая течет по своему руслу и каждое наполняет свое углубление, и они не смешиваются. Кроме того, в каждой из них существует свой особенный мир, целая взаимосвязанная экосистема, каждая из которых представляет отдельные неповторимые миры. А какие прекрасные корабли бороздят эти моря! Ты же любишь корабли?       Поверь моему опыту — в жизни все проходит: и радость, и печаль. Неизменными же остаются вечные истины.       Ты спрашиваешь, есть ли ответ на вопрос, как перестать видеть зло этого мира? Ты никогда не перестанешь его видеть, если увидел один раз. Но мы всегда можем выбирать — видеть в этом мире лишь боль и наказание или еще и милость и милосердие к нам!»       Гаара закончил свою речь, напрочь забыв, что маленький Боруто может не понять его пространных слов. Внезапно он почувствовал тяжесть на своей согнутой руке — оказывается, он говорил так долго, уже полностью переключившись на книгу, которую читал, что маленький мальчик, у которого подошло время дневного сна, просто заснул, опершись на его руку.       Внезапно порыв холодного ветра заставил Гаару встать с места и, взяв Боруто на руки, передать его стоявшей рядом и дрожащей то ли от холода, то ли от нервного напряжения Хинате.       Он не стал обедать, взяв с подноса только кусок хлеба и, попрощавшись, поспешил покинуть дом Наруто…

***

      Гаара вышел из экспресса на железнодорожной платформе Суны другим человеком. Во время путешествия назад он долго думал о случившемся и о тех словах, что он сказал наследнику Узумаки. Немного поразмышляв, он пришел к выводу, что зря выдал такую речь в лучших традициях Каге — мальчик только устал его слушать и ничего не понял. Да и Гаара не ниндзя-медик — все равно бы ничего не смог сделать. Хотел поддержать мальца, найти нужные слова, но как всегда не получилось. Все-таки не было у него такого дара убеждения, как у Наруто. Но зато Песчаный повелитель кое-что понял сам. И когда Казекаге вышел из поезда, в его глазах стояли слезы благодарности.       -…Теперь я в полной мере осознал, что у меня нет никакой реальной власти и никакой силы, Баки-сенсей. И большую часть жизни я заблуждался, — честно признался Гаара в разговоре со своим старым учителем.       — Но Вы в конце концов вышли к свету, Казекаге-сама, — это была идея Баки устроить небольшое традиционное чаепитие в пустыне и заодно поговорить по душам. — И если Вы сами проявляете милость, то и к Вам будет проявлена милость. Вот Вы даже не сомневайтесь в этом!       А в тот момент, когда Казекаге вернулся в Суну, в Конахагуре в своей кроватке проснулся маленький Боруто. Обеспокоенная таким долгим сном мать буквально вбежала к нему в комнату.       — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила Хината, поправляя одеяло сына.       — А вот и папа пришел! — грязный, запыхавшийся от спешки домой после миссии Наруто буквально вбежал в комнату и обнял сына.       Боруто же, взглянув на отца, впервые за много дней увидел своего любимого папку, а не ту темную страшную сущность, сидящую в нем.       — Глазик больше не беспокоит! — воскликнул он, а мать, выдохнув, обняла его и коротко расплакалась.       А по прошествии всего лишь месяца с момента произошедших событий Гаара нашел в пустыне мальчика Шинки, который впоследствии стал его приемным сыном.

«Благословен Тот, в чьей Руке истинная власть. Власть, основанная бесконечной милости и милосердии»