Голодовка vs Профессионализм

— Мне кажется, я потолстела. Нами резко моргает от слов Робин, подымает голову от книги и смотрит на подругу. Та стоит возле зеркала, а в руках держит старый костюм. Старый не в том смысле, что ему неизвестно сколько лет — Нами и с Робин-то знакома меньше года, — а старый в том смысле, что на самой подруге она его уже давно не видела. Ну, висит в шкафу, значит висит, у них и без того есть много другой одежды. Однако слова Робин заставляют здорово напрячься, и Нами кладёт книгу. — В смысле? — спрашивает она и встаёт рядом. Она берёт в руки костюм и прикладывает боковые швы по бокам подруги. Та послушно поднимает руки в стороны, но… Швы не сходятся. Костюм мал. Нами тупо смотрит на это, а сама сглатывает. Робин к команде присоединилась почти на полгода позже, а готовит Санджи просто замечательно. А Нами ещё и ест чаще. Если уж подруге одежда старая мала… то что тогда у Нами с фигурой? — Я потолстела, — задумчиво говорит Робин. — У меня всегда был лёгкий недобор веса, но я потолстела. Они смотрят друг на друга какое-то время, а потом Нами недоверчиво встряхивает головой: — Бред. Скорее всего он просто сел от стирки или погодных условий. Вспомни только, сколько раз за эту неделю мы прыгали из сорокоградусной жары в ледяной холод? Под минус тридцать иногда! Нами трясёт головой, а сама косится под тумбу. — Нет, я точно потолстела, — качает Робин головой. Они обе садятся на кровать. Нами не хочется признавать очевидное — сама она тоже никогда не сталкивалась с лишним весом, как-то не до того было, да и нервы не давали. Стресс, волнения, мешки с золотом. Вот только на корабле Луффи самый большой стресс может предоставить только сам Луффи, а мешок с золотом, хотя бы один, Нами последний раз у пиратов тырила ещё в Ист Блю у Багги. И Санджи тоже хорош. Не то чтобы сам Санджи был виноват, конечно, ведь вкусно готовить это приоритет кока, но… но он всё равно виноват. — У меня есть весы, — медленно говорит Нами. Они переглядываются, а потом Нами молча кивает в сторону тумбы. Робин складывает руки на груди, и спустя пару секунду прямо под ногами оказываются весы. Вообще-то, Нами купила их очень давно, ещё в Логтауне, по очень и очень выгодной скидке. Но с тех пор те оказались под кроватью, а волны их всё возвращали и возвращали под ноги. Весы в пол вкрутить возможности не было, так что спустя пару дней Нами их спрятала под тумбой. Если тумбу не двигать, то и весы достать нельзя. А каждый вечер двигать тумбочку? Зачем? Вот и пылились там эти весы бог знает сколько. Пока вот… — Кто первый? — спрашивает Нами, когда две минуты спустя они обе продолжают сидеть на кровати, да смотреть на пыльные весы. Никто не отвечает. Нами трёт колени, глубоко вздыхает и наконец решается встать. Тряпкой быстро протирает их от старой пыли, снимает обувь и встаёт на весы. — Плюс тринадцать килограмм, — убито говорит она и едва не падает на пол из-за ослабевших от шока ног. Робин встаёт следом. — Двадцать, — произносит та, словно смертельный приговор. Нами утыкается лбом в колени. Тринадцать килограмм! Она весит шестьдесят три килограмма! Когда она только успела столько набрать? Разве она не бегала по всей Алабастре, пытаясь найти бомбу? А в древних Джунглях? А когда болела — она же не могла почти неделю ничего, кроме супа, есть! Когда она могла столько набрать? Когда? Боже, она ведь уже заметила, что одежда становилась мала, но не обратила внимание, просто купила размером побольше. А что теперь? Что теперь ей делать? — И что теперь делать? — спрашивает Робин. Звучит она тоже несколько расстроенно и Нами бы ей сочувствовала, если бы собственный вес не страшил точно также. — Что-что? — хмуро спрашивает она. — Голодовка. Пока ничего не ешь, организм так будет шокирован, что десятку за месяц точно сбросит. — Но не есть целый месяц — это как-то… — Не целый месяц, — тут же вскакивает Нами и достаёт блокнот. — Я когда-то о таком читала, это называется интервальное голодание. Обычная диета — это когда ты либо ешь один продукт, но этим точно не наешься, либо когда исключаешь из своего рациона кучу калорийных продуктов. Второй способ точно лучше, потому что продуктов больше можно есть… продукты остаются более разнообразные. А интервальное голодание — когда ты по расписанию пропускаешь завтрак, ужин или обед. Робин смотрит всё ещё недоверчиво. Нами чертит таблицу так быстро, как может, а потом демонстрирует: — Смотри сама. Что может случиться, если ты завтра пропустишь завтрак? — Ничего, — отвечает на вопрос Робин, а сама тем временем изучает таблицу. — А если на неделе трижды пропустить завтрак? Но при этом в остальное время ты по-прежнему питаешься также. Вот только организм, не привыкший пропускать завтраки, будет вырабатывать желудочный сок, и за счёт этого мы и будем сбрасывать лишнее. — Неделя с тремя завтраками, потом неделя с четырьмя ужинами, третья неделя — питаться только обедом? Нами, только обед? — спрашивает та. Её брови чуть хмурятся. — А ты наши обеды вспомни, — начинает сердиться Нами. — Там и мясо, и гарнир, и салат, и десерт, и напитки. А перед всем этим ещё и суп! — Она успокаивает себя. — К тому же, после двух недель интервального голодания желудок привыкает есть меньше, и даже если мы не используем вариант недели только с одним лишь обедом, то просто три или четыре раза на неделе пропустить завтрак — уже поможет и организм не пострадает. Нами почти с гордостью смотрит на Робин со своей идеей. Однако натыкается на непонимание и теряется от этого. Иногда Нами забывает, что у них с Робин почти десять лет разницы. Обычно это никак не проявляется. Они живут в одной комнате, делят один книжный шкаф и один шкаф для вещей, одну кровать, одну тумбу, одну клумбу, спят в одной кровати; Нами даже поделилась с подругой, где хранит деньги, потому что из всей команды только они двое — ну, ещё Усопп иногда — пополняют бюджет, без которого, как бы, никуда. Однако иногда такие ситуации случаются. Это не столько спор, сколько прожитый опыт Робин говорит ей: Нами, ты говоришь глупости. Конечно, сама Робин обычно ничего не говорит, но выражение её лица очень явно намекает. — Можно тренироваться по утрам, — слабо говорит Нами ещё одну идею. Они обе знают, что тренировки по утрам идея не очень хорошая. Во-первых, у Робин зависимость от кофе и полубессонница, а также редкие ночные дежурства. Сама Нами на ночные смены никогда не попадает, да и сон у неё нормальный, но, увы, как единственный штурман команды, она вскакивает ночью по будильнику каждый час и каждый час выходит на свежий воздух. Нужно убедиться, что ночью корабль не сменит курс, не утонет, не попадёт в шторм, не наткнётся на неизведанный остров. Нами поэтому никто на дежурства и не гонит — она и спит-то больше всех, потому что каждый час-полчаса вскакивает и проверяет погоду Гранд Лайна. Тренировки по утрам? Смех, да и только. У них и тренироваться-то может только Зоро, потому что Санджи постоянно на кухне занят, Чопперу они вроде как… не сильно нужны? Луффи… ну, это Луффи, а Усопп всегда занят кораблём или своими изобретениями. К тому же, разве не с помощью диеты сбрасывают лишний вес? — А что тогда делать? — спрашивает снова Нами, когда на последнее предложение Робин никак не отвечает. Робин иногда, если честно, напоминает ей Ноджико. Обе загорелые, синие волосы (хотя у Ноджико они скорее уж голубые), тёмноглазые и смотрят так, словно Нами… ну, маленькая глупая сестричка. Нами сама так на Луффи, Чоппера или Усоппа смотрит. — Зарядка, ну, — начинает Робин с объяснений. — Явно не то, что мы с тобой потянем. Организму вредно перенапрягаться. — Нами на слова кивает. — Диета не поможет. Представь только, что ты пропустила завтрак и с голодным желудком придётся отбиваться от дозорных. Или желудочный сок начнёт переваривать собственный желудок, и ты просто весь организм тела испоганишь. Нами на грубые слова кривится. Хотя и не спорит — Робин же дело говорит. — Предлагаю сказать всё Санджи, как есть. Нами хлопает глазами. Её щеки практически мгновенно краснеют от одной только мысли, чтобы рассказать Санджи — Санджи! — о такой проблеме, как лишние пятнадцать килограмм. Ну, почти пятнадцать. Она возмущается, но молча. — И Чопперу, — говорит Робин, смотря в стену. Нами переводит туда свой взгляд, словно там есть все ответы о диетах и спорте, а ещё ответы о том, что ей делать. Говорить о такой деликатной проблеме очень и очень не хочется. Вот совсем. Нет, Санджи, конечно, накама, друг, брат, родственник практически, и так далее. Они на этом корабле все друг другу как одна большая семья, так что ничего удивительного. Другое дело, что, ну… Санджи — он мужчина! Вот! Нами так и говорит Робин, чуть задыхаясь от её идеи. Ладно Чопперу. Он же врач и вообще — олень! Северный! Но Санджи? Робин пристально на неё смотрит и сочувственно гладит по волосам. Нами понимает — она о своих двадцати лишних тоже говорить Санджи не хочет. Дело в том, что они обе сейчас понимают друг друга, и очень даже хорошо. Санджи — великолепный повар, мастер своего дела. Другое дело, что Санджи был единственным мужчиной на корабле, который воспринимал их как женщин, и терять вот эту ниточку не хотелось. Хотелось оставить отношения с Санджи такими, какими они были сейчас. Ну, к примеру, вот кто из остальной команды… мужчина? Хоть один. У Луффи и Зоро вообще одна клетка здравого смысла на двоих. И те даже ею не пользуются! Они мужчинами ну вот вообще не воспринимались в понимании самой Нами. Как близкие друзья, как братья, как накама. А Санджи, прекрасный Санджи, он же вообще совмещал сразу всё — успевал даже быть другом-геем, будучи самым настоящим натуралом. Сказать Санджи о своей деликатной проблеме равносильно тому, чтобы убрать его из этого почетного звания. — Может… ах, — вздыхает Нами. Сказать только врачу на корабле не вариант, совсем не вариант. Они какое-то время сидят в молчании. Нами недолго думает, потом с надеждой начинает: — Санджи ведь профессионал своего дела. Скорее всего он сможет совместить в своём богатом разнообразии ещё и профессионального диетолога вместе с ухажёром. — Да, — кивает Робин. Они обе вздыхают. — Идём? — спрашивает Нами. Они сидят.

***

— Санджи! — кричит Нами перед ужином яростно, когда все присели за стол. — Я очень — очень — слышишь меня? — очень зла на тебя. На неё смотрит несколько пар глаз. Санджи шокировано моргает, и его сигарета чуть не выпадает изо рта, но Нами удовлетворяется сказанным и приступает к трапезе, как и Луффи. Робин улыбается за чашечкой чая. Краем глаза она замечает, как Усопп и Зоро смотрят на Санджи, кто с вопросом, кто со злорадством. Что же. После ужина она скажет Санджи причину своей ярой злости, а до тех пор можно в течение получаса понаблюдать, как тот мучается в собственных мыслях. В конце концов, Санджи сам виноват, что так вкусно готовит и так часто их с Робин кормит.