Without her

      Кей Стоун — натуральный мазохист. Иначе не объяснить то, что он приходит в пустой блок Лу уже четвёртый год в один и тот же день, ложится на поддоны и пялится в потолок несколько часов кряду. Без движения, без мыслей. Без эмоций. На них уже просто сил не хватает. И смысла нет.       В груди глубоко где-то болит только. Постоянно. Будто нож тупой вставили — и проворачивают, и проворачивают. И выплеснуть бы. Стену кулаками побить, превращая костяшки в кровавое месиво. Уехать куда-нибудь в глушь или в поле да проораться. Что угодно. Но стоит только порыву появиться, как возникает вопрос: «Зачем?» — и весь запал теряется. Тогда он вздыхает, пожимает плечами и в очередной раз уходит в работу.       Кей переворачивается на бок и пустым взглядом смотрит на окно. Наблюдает, как сквозь стекло пробиваются закатные лучи солнца. В голову против воли лезут воспоминания.       Кею нравилось, как свободно Лу стала себя чувствовать рядом с ним. Раньше она всё равно казалась ему немного зажатой. Впрочем, понять её мог: она была из тех людей, кто долго привыкает к новым лицам в жизни и ещё дольше — доверяет. Поэтому он всячески давал понять, что с ним можно быть собой, а главное — не бояться ножа в спину.       Так что теперь Кей с улыбкой глядел на плоды трудов: Лу, направляясь к кухонному блоку, прошла мимо него в любимых широких штанах и коротком спортивном топе. А раньше обязательно накидывала худи сверху. Даже тогда, когда они уже официально стали парой. Зато сейчас он налюбоваться не мог. Ни ею самой, ни тем, чего добился.       Осталось только уговорить её переехать к нему. Задачка на ближайший год.       — Земля вызывает Кея, приём, — долетел до слуха голос Лу, а следом — щелчки пальцев, что заставило Кея вернуться в реальность и посмотреть на неё. — Где витаешь? Минуты две дозваться не могу.       Он резко моргнул и улыбнулся.       — Да так. Мысли хорошие думаю.       Лу вскинула правую бровь, делая глоток из кружки, которую, как оказалось, держала. И когда успела?       — Поделишься? — поинтересовалась она, успев до того момента, когда он снова чуть не ушёл в пешее размышляющее.       Кей сфокусировал внимание на Лу. Несколько секунд помолчал, скользя взглядом по её лицу. Потом честно сказал:       — Про тебя думал. Красивую такую. Ты милая, когда домашняя.       Она оторопела. Глаза настолько большими стали, что он едва от смеха удержался. Он просто обожал вводить её в ступор неожиданными комплиментами. Знал, что слышать ей их приятно, но ещё знал, что она всегда была без понятия, как реагировать. Особенно когда вроде и «спасибо» не ответишь.       Поэтому Кей не удивился, когда Лу отвернулась и мило фыркнула:       — Да завязывай.       Но он был абсолютно уверен, что она улыбалась.       Кей тяжело сглатывает, сжимая в кулак задрожавшие пальцы. Чувствует, как начинает щипать глаза, и просто ненавидит это. Ему многие твердят, что пора дальше двигаться, что жизнь не стоит на месте, что нужно найти новый смысл для всего. А он — никак. Не может. Прекрасно понимает, что застрял в прошлом, но не получается оттуда вылезти.       То, что было, — ярко и прекрасно. Наполнено жизнью и счастьем. Шутками. Подколами. Заботой. Всякой милой ерундой. То, что сейчас, — серость и безысходность. Пустота. Бессмысленность. Никаких цветов, кроме чёрного и белого.       Кею говорят, мол, ты жестоким стал. А он не понимает: каким ещё надо быть? Дипломатия и человечность явно не помогут ему найти тех тварей, которые оставили его без неё.       Кей почувствовал напряжение, как только захлопнулась дверь. Он даже не успел подняться с дивана, когда зашла Лу — с жутко измученным выражением лица. Тогда понял: день выдался не очень. Поэтому отложил в сторону планшет, отодвинул подальше и приглашающе раскинул руки.       На мгновение, как всегда, Лу затормозила, но потом вздохнула, скинула пиджак на пол, подошла к Кею, села ему на колени, обвила шею и крепко-крепко прижалась. Он тут же обнял в ответ, мягко уткнувшись подбородком ей в плечо.       Это был постоянный ритуал, как только по работе случался кошмарный день. Кей чаще всего сидел дома, разбирался с делами, Лу возвращалась никакая — и наступала обнимательная терапия. Они могли так сидеть и час, и два, и три. Столько, сколько ей было нужно, чтобы успокоиться и выдохнуть. Бывало, она даже позволяла себе расплакаться, но тихо. Хотя он всё равно чувствовал — и тогда крепче прижимал её к себе.       Правда, вопрос один всё-таки интересовал.       — Лу, почему тормозишь, прежде чем подойти?       Лу вздохнула. Промолчала. Посидела без движения какое-то время. Выпрямилась, всё ещё обнимая Кея за шею, и устало заглянула ему в глаза. Медленно моргнула.       — Ты же эмпатик.       Он сначала нахмурился. Потом, когда никакого продолжения не последовало, с вопросом вскинул брови.       — Чувствуешь же всё. А я перегружать тебя не хочу. Сам же задалбливаешься.       Кей слегка приподнял уголки губ и теснее прижал к себе Лу. Настолько, что их лица оказались буквально в сантиметре друг от друга.       — Запомни раз и навсегда, — тихо сказал он, — ты и твоё состояние для меня важнее всего. И ты можешь прийти ко мне в любое время. И в любом настроении. Даже если я сам в хлам разбит. Окей?       Она несколько секунд ничего не говорила. Несколько очень долгих секунд. Просто смотрела на него без какого-либо выражения на лице. И вдруг снова крепко прижалась, опустив голову на плечо.       — Окей, — наконец ответила.       Кей уткнулся носом ей в шею, закрыл глаза и улыбнулся снова.       Он глубоко-глубоко вздыхает и закрывает глаза. Лежит так несколько минут, стараясь вообще отключиться от реальности. Потом открывает и, помогая себе руками, садится. Смотрит куда-то перед собой прежним пустым взглядом. Снова размышляет.       Кей настолько потерялся без неё, что даже с её друзьями старается держать связь. Чтобы хоть часть её касалась его. Он отчего-то панически боится, что она просто выветрится из его жизни, будто не была в ней никогда. Поэтому приходит сюда, постоянно отдавая деньги, чтобы блок оставляли пустым. Поэтому дружит с Йонасом, а тот лечит его, когда нужно, или выполняет какие-то просьбы, если это в его силах. Поэтому держит контакт с Доганом — чисто на всякий случай. Поэтому помогает Тине, категорически отказываясь звать её Малой, хоть она и разрешает и иногда даже настаивает.       Кей сгибает колени и упирается в них локтями, пряча лицо в ладонях.       — Что ты делаешь? — недоумённо спросила Лу, хотя Кей знал, что она улыбалась.       Он крепче обвил руки вокруг её талии и прижался губами к плечу, наблюдая, как она нарезала кабачок.       — А ты? — задал ответный вопрос Кей. — Не любишь готовить же.       — А я и не готовлю, — ответила Лу, не прекращая резать. — Просто захотела пожарить кабачок.       Он негромко рассмеялся, уткнувшись ей в шею. Крепче прижал её к себе, чем явно сбил процесс разделения овоща на части. Из-за этого она вздохнула, убрала от него руки и повернула голову вправо, бросив взгляд за плечо.       — Ты не помогаешь же.       Кей улыбнулся. Он мягко уткнулся носом ей за ухо и невесомо поцеловал. Конечно, знал, что это приём запрещённый, потому что она таяла и обмякала мгновенно. Как и сейчас. Даже нож отложила, прижалась к нему и откинула голову на плечо. Он тут же оставил поцелуй на шее.       Лу со смехом вздохнула, а Кей ответил:       — А я и не собирался.       Мгновение спустя он развернул её к себе и опустил руки на шею, очертив большими пальцами линию челюсти. Приподнял уголки губ в загадочной улыбке.       — Едем в ресторан, — сказал он. — Надо кое-что отпраздновать.       — Что именно? — спросила она.       — Пока секрет.       — Настроение хорошее у тебя?       Кей улыбнулся шире.       — Отменное, — отозвался он, затем поинтересовался: — Кабачок не обидится?       Лу не удержалась от смеха и покачала головой.       — В холодильник уберу. Страдать не будет.       — Отлично. Тогда собирайся.       Покачав головой ещё раз, она отлипла от столешницы, к которой он её прижал, и направилась в сторону спальни. Точнее, хотела. Не успела, потому что он остановил её, потянул на себя и поцеловал.       Лу отстранилась спустя целую минуту, но Кей чувствовал, что ей очень не хотелось. Как и ехать куда-то. Наоборот — осталась бы дома, с ним, валялась на диване и жевала кабачок.       Однако у Кея созрел кое-какой план. Уже давненько. Его хотелось и просто очень нужно было выполнить. И либо сейчас, либо никогда. И никогда — не вариант.       Лу явно хотела что-то сказать, но лишь дёрнула уголком губ и наконец ушла-таки в спальню, чтобы переодеться.       Кей с улыбкой смотрел ей вслед.       Тот день оказался в их жизни последним нормальным. Кей помнит, как восхитился, увидев Лу в платье — ведь оно безумно ей шло, к тому же и смотрелось непривычно. Помнит, как повёз в ресторан, как забавно провели время, вспоминая разные истории. Помнит, как нервничал, потому что на тот момент они были вместе уже два года и он решился наконец-то и сделал ей предложение.       Вернее, тот день оказался последним нормальным в его жизни. Потому что спустя сутки, после того как в ответ он получил «да», Лу не стало.       Кей надавливает пальцами на глаза.       На кой хрен она это сделала — он вообще не понимал. Сидел в коридоре, ждал вердикта врачей, голову сильно вниз опустил, сплёл пальцы за шеей — и думал, думал, думал, думал. Даже дрожь била, потому что до ответа на вопрос «зачем» он так и не смог добраться.       Вот Лу вскидывает руку, чтобы смять пистолет в руке заговорщика. Вот сжимает кулак — и цель достигнута. Она кивает, чтобы Кей вязал его, он кивает в ответ и идёт делать. А в следующий момент Кей останавливается, чувствует опасность, но не успевает предупредить. Слышит три выстрела подряд. В ужасе стремительно оборачивается.       Лу округляет глаза. Оседает на землю. Падает на колени. Секунда — и без сознания заваливается на бок.       Кей сильнее сцепил пальцы, выныривая из воспоминаний. Так сильно, что они от боли запульсировали. Потом резко выпрямился, откинувшись на спинку стула и вперив взгляд в стену.       Как он задолбался ждать. Хоть бы кто сказал, что с ней. Хоть бы кто сказал, что выживет. Иначе он не понимал, зачем… Просто не понимал. Ничего. Без неё же всё не то.       Лишь бы выжила. Пожалуйста.       Время долго тянулось. Слишком долго. Кей даже успел весь коридор обойти вдоль и поперёк. Всех врачей перетрясти. Осточертеть медицинскому персоналу. Посидеть, полежать, снова посидеть, походить из стороны в сторону, выпить пять стаканчиков кофе. Он уже просто не знал, куда себя деть.       Наконец из операционной вышел хоть кто-то. И Кей вскочил сразу, бросился с расспросами. Со стороны, наверное, выглядел совсем дико.       — В порядке невеста ваша, месье Стоун, — устало проговорил врач.       Ага, он уже успел сказать, что жених, значит. И представиться.       — Жить будет, — продолжил тем временем тот. — Пока без сознания. Переводим в палату. Зайти можете, но недолго.       Кей лишь головой кивал, как болванчик. Мозг выцепил только «в порядке» и «жить будет». Остальное стало белым шумом, и особо он даже не вдумывался. Главное, что жива.       Спустя время он уже сидел у её кровати. Без единого движения. Только глядел на безымянный палец, который украшало кольцо, и не мог отделаться от мысли, что всё чуть не оборвалось. И даже не обратил внимания, когда руки мелко задрожали.       — Кей?..       Кей очнулся тут же. Придвинулся вплотную к кровати и осторожно обхватил ледяную ладонь Лу. Мягко поглаживал большим пальцем костяшки. И хотел сказать хоть что-нибудь, но получалось только смотреть на неё — и разглядывать, разглядывать, разглядывать. Словно никогда в жизни не видел её.       — Позвать кого-нибудь? — в конце концов выдавил из себя Кей.       Вообще-то, позвать надо было сразу.       — Не надо, — прохрипела Лу. Нахмурилась. — Каша в башке. Что было? Продырявили? Давно лежу?       — Не напрягайся, — сказал Кей. — Потом расскажу. Вспомнишь. Сейчас отдых нужен.       Она помолчала, глядя на него. Потом ответила:       — Ладно.       Они говорили не особо долго и с перерывами. Лу ведь была слишком слаба, а Кей старался обходить острые темы, чтобы не грузить её. А когда её ответы стали односложными и потянуло в сон, он метнулся за врачом.       Тот сказал: «Всё в норме», и Кей успокоился окончательно. Даже поддался на уговоры и съездил домой, чтобы поспать и переодеться. Только лучше бы остался и не двигался с места.       Через несколько часов позвонил врач и сказал, что Лу ушла во сне. Остановка сердца.       Кей убирает ладони от лица и упирается взглядом в какую-то точку в темноте.       Конечно, ему сказали, что сделали для спасения всё возможное, но не то чтобы ему уже было дело до этого. В голове тогда вертелось только одно: её нет. Всё, финита ля комедия.       Кей тяжело вздыхает. Бросает взгляд на окно, за которым уже темным-темно. Сидит так с минуту и встаёт. По привычке осматривает блок — здесь, естественно, ничего не меняется. Потом делает медленные шаги к двери. Такие медленные, будто к ногам привязали гири и так, с ними, заставили идти.       И всё же он доходит. Задерживается, размышляя, не остаться ли тут вообще на всю ночь. Но что-то внутри очень сопротивляется — и он сдаётся. Открывает дверь, выходит, закрывает. Останавливается на пару секунд. Сжимает-разжимает кулаки. Наконец уходит.       А в следующем году вернётся снова. Как всегда.