Заря Злоключений

      — Джон, Эрик, быстро доедайте все, что я наложила! Вы даже не пообедали, а уже снова бежите на улицу. И вообще, молодые люди, у вас должны в это время быть занятия.       — Мам! Ну репетитор заболел! Так ещё Беллами опять драться лезет! — Эрик сразу показал недовольство материнскими притеснениями. — Джон, скажи что-нибудь!       — Я просто сломаю ему нос, — безразлично положил ложку супа в рот старший брат. — Что тут ещё говорить?       — Так! Это что ещё за слова, Джон Флинт?! Вот слышал бы вас ваш отец, Сергио бы своим криком поднял весь Нотис на уши!       — Ну мам! Они первые начали! Они опять обзывались и оскорбляли нас за то что мы «прогнулись под Винсмоков»! Мы лишь защищаем нашу честь, как и учил папа! — продолжил перепалку Эрик, вновь подбирая аргументы.       — Ага, прям по вам видно, что о чести вы и заботитесь… Если вас послушать, вы всегда все белые, пушистые и невинные, а если послушать соседей, то наоборот — вы два самых опасных разбойника нашего городка. Брали бы пример с нас с вашим отцом, или на сестру — она уже в музыку ушла, вон, по городам ездит…       — Я все доел, — перебил маму Джон. — Можно идти?       — Я тоже! — Эрик, увидев пустую тарелку брата, сам ускорился и запрокинул в себя счёт порцию овощного супа.       — Эх вы, два оболтуса… Идите, все равно найдете способ из поместья убежать, даже если я вас тут закрою, так хотя бы ничего не сломаете…       Лимана Флинт устало вздохнула и отмахнулась, признав поражение. На самом деле, этот «спор» мог длиться не несколько минут, а даже несколько часов, если бы младший брат и мама были в настроении, как, например на позапрошлой неделе… Но в сегодня, в отличии от, например, вчерашнего случая, после обеда их отпустили заниматься, чем они хотят. И первым в этом списке дел стоит задача по избиению шайки Беллами…       Искать даже не надо, учитывая, что есть известное всем «соперникам» место встречи — заброшенный склад на юге города. Путь до него, если идти по закоулкам и дворам недолгий: минут за пять быстрого бега можно добраться. Да и ждать тоже не пришлось — беспризорники Беллами уже были на месте.       — О! Флинты показались! Ну и где вы были? Мы вас уже заждались! Ну что! Принимаете мой вызов? — сразу заметив их, «капитан», как обычно начал «торжественную» речь, пытаясь играть на несуществующую публику: в огромном пустом помещении помимо пустых старых коробок лишь пятеро детей, да крысы, что бегают между ними, и птицы, что свили гнезда под сводом.       — А где остальные? Саркиса и Риверса я вижу, но где другие? — Эрик окинул помещение взглядом, и заметил, что из всей шайки тут лишь трое.       — Не важно… — просто-напросто отмахнулся Беллами. — Итак, начнем, Джонни?! В этот раз я обязательно выиграю и возьму матч реванш!       — Ага, спустя десяток попыток, — даже его «правая рука» Саркис не верит в успех босса.       — Босс, давайте вы друг с другом все решите? — предложил Реверс. — Мы вроде вот только дрались.       — Эй! — взбесился главарь. — И что вы решили свинтить?!       — А я что, тут просто так пришел? — надулся Эрик.       — Давай побыстрее только, а то Старик просил не задерживаться лишний раз, — лениво зевнул Джон, вставая в стойку.       Фыркнули и члены шайки, и его брат. Троица Беллами — так как Старик Зед Митт отказал тренировать их, а младший брат, считал это пустой тратой времени. И последнее было особенно обидным, так как тот давно решил, что все же останется дома и станет торговцем, пойдет по стопам отца, несмотря на зовы брата идти вдвоем в море, когда они вырастут. Хоть Эрик и обладает тягой к весёлым уличным дракам, все же больше, чем мальчишеские игры, он не собирается их воспринимать… Джону лишь остаётся принять тот факт, что он единственный в их семье, кто нашел упоение в «дурной затее», как Сергио Флинт называет мечту парня…       — Ты такой же скучный, как и этот остров, Джонни. Нет бы насладится моментом, а ты все равно куда-то бежишь… — тоже поднял кулаки на уровень лица Беллами. — Давай, нападай!       … Как он и обещал матери, он сломал чужой нос. Беспризорник быстро подбежал к сопернику с сделал удар правой рукой по широкой дуге. Однако, нырнув под замах Джон ударил того в лицо. Вся «драка» закончилась меньше, чем за десяток секунд, так как после такого никто уже не будет продолжать: Саркис и Реверс подбежали к главарю из носа которого хлынула кровь, а Эрик лишь громко рассмеялся.       — Ладно, всем удачи, я пошел, — почесал шею Джон, а затем уверенным шагом направился на выход к своему настоящему Учителю, а какому-то преподавателю, что ему и брату нашли родители…              

****

             Дом Зеда находился в отдалении от центра города, в сельской его части, там, где почти никто не жил. Старик, по своим словам, искал покой, когда приехал на этот остров десяток лет назад, когда Джон ещё даже не успел родиться.       Мастер встретил ученика, как обычно сидя в кресле качалке, накрыв ноги пледом, на пороге своего дома, в полудреме куря трубку.       — Долго ты. Уже полдень подходит, — усмехнулся он, поглаживая короткую, ухоженную, но уже седую бороду и откладывая трубку на столик рядом, где уже стояла пустая чашка, в которой ранее был чай.       — У меня были дела… — отвёл взгляд Джон.       — Ничего страшного, — снисходительно пожал плечами Зед. — Ну, что стоишь на месте? Итак полчаса от тренировки потерял — иди бери мечи.       Тренировочные клинки находились в доме учителя, так как родители не позволили ли бы хранить у себя даже деревянное оружие, помимо этого старик приглядывал за ними, чтобы они были в норме и не сломались от простого удара. Переступив через порог, пройдя через прихожую и коридор, парень попал в ухоженную просторную кладовую, где помимо этих «катан», посуды, одежды и других предметов обихода на верхней полке в специальной подставке хранился еще один меч, уже настоящий. «Синяя Луна» — несомненное произведение искусства, которое принадлежало Старику ещё со времён его молодости, но сам Зед нечасто его доставал, ссылаясь на то что нет смысла баловаться с оружием и пользоваться им без затеи.       Все же схватив инвентарь для тренировки и поборов желание забраться наверх и воочию узреть Синюю Луну ещё раз, Флинт направился обратно к лужайке перед домом, но остановился в дверях, спрятавшись так, чтобы снаружи его видно не было.       — Никаких договоренностей я не нарушал, о чем вы говорите, я не понимаю.       К учителю пришло двое мужчин, и, судя по опознавательным знакам, это двое людей Винсмоков. Джон их не любил с того самого дня, как они устроили здесь резню. Тогда ему и пяти лет не было, но память о том, как головорезы из их семейки прошлись по центральным улицам, убивая всех, кто был недоволен и проявлял хоть какое-то несогласие с резкой сменой власти, все ещё жива в памяти ребенка. Всех, кто служил в армии и полиции, всех, кто хоть как-то был связан с королевской семьей, всех, кто отказался приносить хотя бы формальную присягу, всех, у кого были возражения, убили. Кого-то — мечом, кого-то — ружьём, других повесили, а третьих сожгли заживо. Многих соседей тогда не стало, хорошо ещё, что отец уже тогда был вполне известным торговцем, поэтому его и всю семью, включая самого парня, не тронули… С тех пор в волосах у мамы возникла седая прядь, а папа, каждый раз вспоминая мечту сына уйти в море, выдает гневную тираду. Эрику же, отличии от брата повезло — он на год младше, и не запомнил тех ужасных событий…       — И чем докажешь, дед?       — А чем вы докажите, что я как-то связан с убийством, о котором вы говорите? Рана от клинка? Ну, мечи в наше время не редкость, каждый может достать один, если захочет, — продолжил как ни в чем не бывало раскачиваться на кресле старик. — К вашим людям я претензий не имею, тогда кому захотелось прирезать Винсмока? Ну, если быть честным, то подозреваемых может быть много…       — Где ты был вчера днём?       — Здесь, у себя дома со своим учеником. Вечером, когда я отвел его домой, я также заходил в магазин Эюриетны, она подтвердит.       — Пфф… Ладно, вроде бы складно звучит. Пойдем спросим у продавщицы, правду ли ты сказал…       Двое солдат из гарнизона недовольно ушли. Они и до этого знали, что Старик невиновен, но у них будто бы мания, постоянно бегать сюда, жаловаться, что что-то плохое произошло. Это потому что, пожалуй, Зед единственный, кто может дать бой находящимся на острове войскам: «Остался ещё порох в пороховницах», или же «Бойся старика там, где умирают молодые», как выражался он. И это образовало паритет — обе стороны друг друга недолюбливают, но никто не конфликтует, так как «Игра не стоит свеч», как опять же говорит Старик: сколько людей Винсмоков он сможет забрать с собой в могилу? Точных чисел никто не знает, но все понимают, что цифра будет не маленькой… А так они не трогают Зеда, Зед не трогает их: все довольны.       — И долго ты там будешь стоять, Джон?       — Я не хотел вмешаться в ваш разговор…       — Ага, поэтому просто сидел и подслушивал… — покачал головой мужчина. — Ну, что ждёшь? Покажи, что ты запомнил на прошлом занятии!       Они отошли в участка, где начинается лесная зона, и Джон начал отрабатывать удары на старом массивном дубе, постоянно выслушивая безобидные раззадоривания:       — Кто так стоит?! Ноги шире! Ты не на нитке стоишь!.. Плечи расправь! Это дерево, она сдачи не даст, чтобы его боятся!.. Кто так удар наносит?! Это оружие, а не мухобойка!.. Что это за выпады?! Ты не удочкой орудуешь, а клинком!.. Так стоп!       — Что? Я же слушаю наставления.       — За то забываешь уроки. Что мы проходили вчера?       — Ну, вчера вы учили меня представлять удары, — недоуменно ответил парень.       — Вот, ты помнишь, так что ты сейчас даже не пытаешься? Смотри. Я уже вижу взмах. Он начнется у вот этого одинокого сучка слева, и пойдет наискосок вправо вниз, немного выше этого куста.       И Зед действительно ударил деревянной катаной, что он одолжил у ученика, как и сказал, оставляя заметный след на стволе.       — Сейчас, когда ты борешься с деревом, это не впечатляет, однако быстро сообразить, где у твоего соперника есть слабое место, и как этим можно воспользоваться — важнейшая техника в любом бою. Продолжай тренировку.       И так упражнение продолжалось далеко не один час, достаточно, чтобы Флинт уже начал запыхаться от бесконечных переходов из одной стойки в другую, ударов из разных позиций и взмахов разной силы и скорости.       — Устал? Быстро ты! Ладно, пять минут перерыв, можешь отдохнуть, так как дальше и я вновь палочку возьму… — Джон просто уселся на траву и утер пот со лба, когда Зед, немного погодя, задумчиво продолжил: — Ты когда-нибудь задумывался над тем, почему пользователи фруктов не встали на вершину мира?       — А… Потому что на каждого фруктовика есть другой фруктовик? Или кайросеки хорошо с ними борется?       — Неплохая теория. Только это все равно не останавливает их над превосходством над такими как мы — обычными людьми, которые никаких фруктов не ели, да и металла этого на всех не хватит, чтобы каждому защитится… Помнишь мое направление, Джон? Не стоит эти Дьявольские Фрукты есть. Настоящая сила не та, которую ты приобретаешь съедая что-то. И не та, которую ты получаешь по праву рождения. Настоящая сила та, которую ты получаешь трудом, слезами, кровью и потом. Та сила, для достижения которой придется рвать жилы, ломать свои конечности, постоянно падать и вставать…       — И к чему это? — старик вновь говорил что-то заумное, но ребенок не сильно задумался над этими словами.       — Иногда мне кажется, что я достиг небывалых высот, когда я смотрю на других мечников, что иногда заглядывают на Нотис, но позже я вспоминаю молодость. Тех людей, которые остались жить на Гранд Лайне, и тех, кто смог дойти до Нового Мира…       — А вы там были? В этом «Новом Мире? — перебил Флинт старика вопросом, который его давно интересовал. Зед часто говорил, что по молодости бороздил по морям, правда не упоминал под каким флагом, и при каких условиях.       Учитель покачал головой:       — Нет… Новый Мир оказался недосягаемой высотой. Ты же слышал, что на Гранд Лайне живут монстры в людских обличьях?       — Ну да. Мне родители постоянно рассказывают про это, когда отговаривают от моей мечты. А что?       — В Новом Мире каждый человек будет стоить не меньше десятка бойцов из Гранд Лайна.       — Ух… Ну, вам наверное виднее… — но серые глаза мальчишки лишь ещё больше засияли. — Я, правда, все равно не сверну от своей цели. А если будут трудности, так надо просто стать сильнее!       — Вот и правильно! Так и надо, парень! — похлопал его по плечу Зед. — Всегда иди до конца за своей мечтой!..       -… А что вы хотели сказать о фруктах? — вспомнил с чего именно начался разговор Джон. — Вы ту мысль так и не закончили…       -… Каждый раз, когда я взмахиваю клинком, я будто что-то упускаю, — старик поднял деревянную катану на уровень своих глаз. — Будто под носом что-то лежит, вот прямо передо мной! Но стоит потянуться к этому чувству, как оно исчезает…       Джон сам сделал несколько ударов по дереву, но так ничего и не ощутил.       — Хех. А чего ты хотел? Курица сама понять не может, куда ты лезешь, яйцо?.. Ладно, о чем это мы?.. Я вспомнил о людях, которые разрезали огонь, лёд, воду, воздух, свет и тьму. И тогда все стало понятнее, и непонятнее одновременно. Будто бы я гонюсь за птицей, которую мне не суждено поймать.       Зед ударил деревянным мечом о старый, столетний дуб, который рухнул, разрезанный пополам именно по той линии, которую ранее обозначил мастер.       — И вновь… Джон, надеюсь ты сможешь открыть этот секрет. Поймёшь его, осознаешь, и добьешься того, чего не смог достичь я… А сейчас время продолжить тренировку… Давай, мой ученик, покажи, что ты смог усвоить с прошлого спарринга!       Флинт покосился на срубленное дерево, а затем вновь взглянул на Зеда… Все, что осталось парню, это лишь покрепче сжать рукоять клинка…              

****

             Таверна «Прибрежье», названная так из-за ее близости к главному городскому причалу, сегодня оказалась переполнена народом. Капитан Стоунхед, прибывший этим вечером в Нотис, устроил вечеринку для своей команды в честь того, что они захватили богатый корабль, принадлежащий какому-то знатному торговцу из этой части Норт Блю. Алкоголь лился рекой, так как добыча оказалась по-настоящему огромной: каюты доверху были заполнены товарами и деньгами, поэтому команда была весела, как и хозяин, в карман которого деньги шли гораздо больше, чем в обыденный день.       — Налей еще виски! — приказал ему капитан, пытаясь перекричать веселящуюся толпу.       Никто из празднующих не заметил, как дверь открылась, и внутрь вошёл подросток, который сразу заприметил Стоунхеда, опрокидывающего в себя стакан пойла. Джон видел его на постере о розыске и на память не жаловался. Вид радостного пирата вызвал в нем еще большую ярость, чем ту, которая была до этого, поэтому он отбросил все сомнения и сразу направился к мужчине, расталкивая тех, кто вставал между ним и целью. Он или добьется своего, или умрет пытаясь…       — Ты кто, парень? Не видишь, тут сейчас другой клиент стоит, если что-то тебе надо, то подожди. К слову: налей ещё стакан того же самого!       Но хозяин, стоящий за стойкой, узнал это лицо. И, вспомнив рассказ самого капитана, он вздрогнул и побледнел — все стало слишком очевидно.       — Эй, бармен, в чем проблема?       — Я вызываю тебя на дуэль, пират! — озлобленно прорычал Флинт, от нетерпения топчась на месте.       — Иди домой, парень. У меня сейчас настроение слишком хорошее, чтобы кого-то убивать, тем более ребенка. — Постепенно толпа начала затихать, наблюдая за происходящим. — И вообще, откуда такое кровожадное желание? Что я тебе сделал?       — Ограбил моего отца.       Лицо Стоунхеда скривилось, будто бы он съел лимон:       — Что ж, парень… Время такое… — Пират снял бандану, чтобы обнажить лысину, покрытую шрамами. — Смотри, вот поэтому меня и называют «Каменная Голова». Если не хочешь себе такого же памятного подарка, то возвращайся домой. Сколько там тебе вообще лет, пацан? Больше пятнадцати я тебе не дам — иди радуйся жизни, пока можешь. Твой отец итак потерял много денег, так пусть он хотя бы не потеряет своего сына.       — Я. Не. Уйду.       Джон проявлял все чудеса самообладания, чтобы не вонзить меч в глотку этого наглого и нахального вора прямо здесь и сейчас. Единственное, что его останавливает — дружба с хозяином «Прибрежья».       — Как знаешь. Но знай: месть рушит, а не создаёт. И в этот раз она разрушит твою жизнь и жизнь твоего отца… Хиам, подай мою секиру! Раз уж ты так хочешь умереть, то тогда соизволишь выйти на улицу? Если я тут все сломаю, то пить будет негде!       Под дружный пиратский гогот и свист двое вышли на улицу. Пирс освещался лишь несколькими фонарями и лампами из «Прибрежья», которые почти не светили, так как все окна были заняты пиратами, решившими понаблюдать за боем. Но не спалось и соседям, что тоже начали заниматься места у окон: кто-то бежал в поместье Флинтов, кто-то более отчаянный бежал в ставку Винсмоков: должны же солдаты защитить сына своего самого богатого данника?..       А двое бойцов уже стояли друг напротив друга: подросток против опытного морехода. Первым в этой молчаливой сцене начал действовать Флинт, который достал клинок из ножен и рыча сделал рывок, что чуть не погубил его — замах огромного топора хоть и промазал, но тротуар, по которому он попал, взорвался каменной крошкой, которая оставила на лице Джона несколько царапин. Небольшое преимущество, что Джон оказался по противоположную от вооруженной правой руки противника, почти ничего не дало, так как контрудар оказался недостаточно сильным, чтобы, если не отрубить, то хотя бы обездвижить левую руку, которая ударила локтем по лезвию: бойцы разошлись, отделавшись незначительными приветственными ударами.       — Хороший меч, я думал, что сломаю его. Ну, парень, ты меня приятно удивил! Я то думал, что ты после первого замаха умрешь, а ты вот что! Давай еще раз! — хищно оскалился Стоунхед.       Мечник снял ножны с привязи в свободную левую руку и вновь устремился к пирату, уже с созревшим планом.       Очередной рывок был остановлен горизонтальным ударом, который снёс бы ему голову, если бы Флинт не поднырнул под него: а так лишь потерял несколько волос. Но это не спасло, так как так его уже поджидала ранее раненая рука, которая наметилась на то чтобы его схватить. И тут пригодились ножны, занявшие свое место в открытой кисти Стоунхеда, который рефлекторно схватил их. Это дало лишь мгновение, но этого хватило, чтобы нанести точный удар в глаз оппонента.       Быстрый укол, однако, не смог поставить точку в этом бою, грабитель лишь стал слегка подслеповат, но перестать драться не собрался: и хорошо, оставлять его в живых Джон не намеревается, а добивать кого-то, кто молит о пощаде… Неприятное ощущение бы тогда никогда не оставило бы Флинта.       — Что же, видимо я тебя серьезно недооценил, парень. Назовись, чтобы я выпил в твою честь стакан, когда драка закончится! — пират бросил парню его ножны и надвинул бандану на отсутствующий глаз.       — Джон Флинт…       Здоровяк улыбнулся, а после его мышцы налились кровью и он совершил два перпендикулярных замаха, посылая в противника две смертельные волны, что рушили пирс на своем пути к цели.       Как бы странно это не выглядело, мечник медлил с уворотом, вновь придумывая план. К сожалению, ничего лучше, чем сигануть в воду он найти не сумел, поэтому, убирая клинок обратно в ножны, он так и сделал… Когда же настал момент выбираться обратно, пират уже был тут как тут: Джон только ухватился за камень и потянулся наверх, как Стоунхед уже опускал топор вниз. Рывок вправо, как раз ближе к слепой зоне, вылезти из воды, и вот бойцы вновь друг напротив друга. Надо было что-то сделать, иначе Флинт умрет в первом настоящем бою… Был ещё один план, но мечник его ранее отложил, так как до этого против людей свой лучший удар он ещё не использовал, впрочем откладывать практику и тренировки уже некуда, надо пробовать сейчас или никогда.       Джон встал в стойку: руки с мечом поднять наверх, занося лезвие чуть за спину, подогнуть ноги, глубокий вдох и выдох… Стоунхед перехватил секиру поудобнее и приготовился к контратаке… Флинт сорвался в рывке, преодолевая несколько метров, а после в прыжке совершил удар врезаясь в рукоять топора пирата. Дерево под напором клинка треснуло, открывая путь к груди Стоунхеда, и позволяя катане впиться в нее. Капитан же из последних сил ударил обломком с топорищем, но сил не хватило, и удар застрял в плече пацана.       Джон, тяжело дыша, отпрянул от трупа с залитой кровью грудью, и, сжав зубы, вытащил из левого плеча топор, но болезненный вскрик подавить не удалось, да и левая рука повисла плетью…       Тяжёлая, пиррова победа, но все же победа… Синяя Луна собрала первую жатву в руках нового владельца…       Парень даже и не заметил, как всю набережную заполнили люди. Тут смешались все: и солдаты, и обыватели, и пираты. Поднялся гул, ругань, кажется начиналась драка, впрочем Джону, из организма которого начал выветриваться адреналин, было безразлично, ведь тратил все силы на то, чтобы не потерять сознание, а не на то, чтобы разобраться в том, что происходит.       Впрочем один громогласный крик все же прорвался сквозь белесую пелену, что стремительно поглощала парня:       — Я, Хиам, старший помощник Капитана Стоунхеда клянусь, что если вы вернете тело капитана, то мы разойдемся мирно, иначе пеняйте на себя!       … Все же, в какой именно момент Джон потерял сознание, он так и не понял: или конфликт пошел на убыль, или наоборот только начал разгораться вновь… Как бы то ни было, проснулся он в больнице, в частной палате…              Черт побери, пожалуй, терпеть осуждения родственников было даже сложнее, чем драться:       «Зачем ты это вообще сделал?!»       «А что если бы тебя убили?!»       «Ты сильно рисковал, а зачем?!»       «Что сказал бы Зед, если бы узнал об этой выходке?!»       «И для чего ты вообще затеял эту драку?!»       Но Джон не думал об этих мелочах. Единственное, что его по настоящему волновало, так это то, насколько он себя счастливо чувствовал, несмотря на раны…