Каток. Коньки. И ты.

      На улице уже стемнело. Загорались фонари. Окна в одной из квартир в центре уже запотели от того тепла, что исходил от чайника. Две уставшие души сидели вместе за столом. У них не было никаких слов, чтобы себе сказать, ведь один примчался сразу же как только отпраздновал свой новый год. Да, именно! Приехал первого января, чтобы провести остаток выходных с тем, кто вызывал приятное покалывание в груди. Они оба сидели молчали, пока молчание не было прервано старшим.       — Тебе не стоило приезжать, — сказал Красноярск, тяжело вздыхая и размешивая в своем стакане ложкой сахар, — лучше бы праздновал с семьей, а я со своими … Я ведь полетел к тебе через весь город, чтобы ты тут не примерз у меня в подъезде.       — Я бы подождал, — ответил Иркутск, смотря в серые и блестящие глаза, — я бы ждал тебя всю вечность, Андрей …       — Не говори глупости, Леша, — рассмеялся Красноярск и вздохнул, переводя взгляд на часы, — уже поздно …       — Может сходим на каток? — спросил Иркутск. — Я видел у тебя красивый центральный каток, там как раз, наверное, уже никого нет в такой поздний час …       Узкая прихожая. Два тельца пытались собраться. На Красноярске теплые черные штаны с не менее теплым свитером, сверху пальто и мягкий шарф. Сверху на него одевает Алексей шапку и смеется, а после чувствует, как Андрей его целует в губы. Иркутск на секунду застывает, ощущая нежные прикосновения к своему телу. Он давно не чувствовал эти объятия, эту нежность со стороны своего возлюбленного.       Они еще пять минут стоят и целуются. В этот момент для них не существует ничего и никого. Но даже после Иркутск и Ярск не разрывают объятий, а смотрят друг на друга и улыбаются. Кажется, что все проблемы, что могли их окружать, совсем ничтожны, по сравнению с тем, что сейчас они чувствую рядом.       — А коньки где? — спрашивает Иркутск, меняя положении в объятиях, чтобы оказаться рядом с большими шкафами Ярска.       — Они где-то там, — сказал старший, — по-моему там и твои рядом, ты ведь их специально привез ко мне, чтобы кататься, да, хитрюшка?       — Да, я это спланировал, — усмехнулся Алексей и достал две пары коньков коричневого цвета.       Теперь, когда они оба оделись, можно выходить на улицу и идти. По освещенным улицам города и центра, которые моментально пустели, будто оставляя влюбленных, они шли вдвоем. Они держали в руках свои коньки, стараясь сделать вид, что их руки сплетаются только, чтобы нести коньки, а не держаться вместе в действительности. И проходя мимо всех прохожих, они оказались на катке «Динамо».       — Давай на лед, — скомандовал Алексей, быстро садясь на лавку и надевая свои коричневые и потертые уже жизнью коньки, пока Андрей плелся где-то сзади, — спорим, что я быстрее буду?!       — Да, хватит! — смеялся Андрей, чувствуя всю непринуждённость момента. И пусть вокруг было не так много людей, они чувствовали, будто совсем одни выходят на лед, чтобы покататься.       Первым был, как можно догадаться, Иркутск, который встал на коньки и сразу вышел на лед, за ним был Ярск, который обхватив возлюбленного под руку, поехал вместе с ним. Сначала было непривычно, так как в военные годы Красноярску было не до катаний, и почти 6 лет потерял в всяких заботах, что сейчас на лед вставать было просто немного непривычно.       — Осторожнее, — прошептал Иркутск, катая рядом с собой Андрея, — помнишь, как мы с тобой катались у меня до войны …       — Помню, — ответил Красноярск и стал медленно катиться к нему. И с каждой минутой все лучше и лучше.       И вот они оба в обнимку катаются по кругу. Было ощущение, как у первого, так и второго, что их совсем не замечают остальные. Они будто так далеки, но в тоже время так близки ко всем, кто был здесь. И чем дальше, тем все меньше и меньше народу оставалось на «Динамо», пока он вовсе не опустел. Теперь здесь были только Красноярск и Иркутск, которые весело бегали на коньках друг за другом, даже бывало, что падали, но продолжали весело смеяться.       Для них существовали только они.       — Я давно так не веселился, — прокричал громко Ярск, - пусть так будет всегда: каток, коньки и ты, Леша …       — Обещаю … Пусть так и будет …