О невысказанном

       Они были в отношениях. Эл был инициатором: пряча руки в карманах и смотря Лайту прямо в глаза, он предложил изменить статус их взаимоотношений. Лайт видел его смущение и позволил себе прикоснуться к его щеке. В комнате никого не было — это происходило в ванной, где камеры не поставили. Цепь, связывающая их, трещала, и впервые за несколько недель Эл был раздражен ее наличием. Лайт согласился сразу. В его согласии не звучало удивление, все произошло слишком легко, чтобы он мог улыбнуться в надменном удовольствии. Лайт еще в самом начале подразумевал возможность такого поворота событий, поэтому предложил сохранить их отношения втайне. Элу он сказал вдобавок, что Миса — он сам понимает — навязалась ему. Сыграл на доверии, как на гитаре. «Наверняка Лайт хорошо умеет играть на гитаре», — подумал в тот вечер Эл. «Но я играю еще лучше». Где-то рядом летал Рюк и ухахатывался.        — Второй Кира затих, заметили? — Лайт сидел, как всегда с прямой спиной, и, смотря в монитор, чесал подбородок. Эл сидел рядом и косился на него. — Интересно, что первый Кира задумал. — Нам всем это интересно, Лайт, — подал голос господин Ягами. — Да. Этот паршивец умен, задумал, поди, какой план, — оживился Мацуда. «У тебя стоит спросить: что же ты задумал, Лайт? Или, может, тебя лучше называть Кирой?» Весь вечер, после того как они сходили в душ, провели за компьютерами. Ничего нового не происходило: все те же убийства-сердечные приступы. Эл смотрел на Лайта и не мог понять, что же творится с его разумом и телом. Наличие Лайта подле него казалось уже родным.        — Почему ты захотел отношений со мной? — спросил Лайт, сквозь темноту спальни сверля взглядом Эл. Они лежали на одной большой кровати, над ними висела камера, и впервые Эл обрадовался тому, что они не ставили жучки и прослушки в каждой комнате здания. — Ты мне нравишься. Разве это не очевидно? — Мне очевидно, но другим — нет. Почему-то никто ничего не замечает. — Но ты же не «другой». Ты — Ягами Лайт, парень, который мне нравится; парень, у которого есть девушка, но, как оказалось, он гей; парень, у которого мозги работают порой даже лучше, чем у меня. Ты умный, Лайт. Этим и отличаешься. И поэтому я захотел встречаться с тобой. Пусть и тайно. — На работе ты так много не говоришь. — Зачем? Ты и так все понимаешь, когда дело касается Киры. — Ты странный, Рюдзаки. — Ты не лучше, — усмехнулся Эл и отвернулся. Позади слышались шорохи, Лайт хотел придвинуться к нему. Но что-то в последнюю секунду его остановило. «Камера», — подумали оба.        Свидания с Мисой сошли на нет. Цепь сняли. Эл знал, прекрасно знал, что Кира стоит рядом с ним. И он мог бы с помощью банальной дедукции объяснить, доказать, что он прав, но какое-то странное чувство собралось в ком и мешало вымолвить хотя бы слово на этот счет. Расследование длилось почти год. — Вы хорошо потрудились. Господин Ягами, как вам идея встретиться с семьей? Да и вы, ребята, не хотите развеяться? Мне кажется, вы заслужили отпуск. Хотя бы два дня отдохните от бумаг и компьютеров. — Эл говорил спокойно и уверенно. Убедительно. Лайт мысленно ухмыльнулся. — Ты прав, Рюдзаки, — сказал Лайт. — Но если вдруг Кира сделает что-нибудь… серьезное? — возмутился Мацуда. — Мы вас сразу же вызовем, — ответил Эл. — «Мы»? — не понял Соитиро Ягами. — Лайт? — Мы с Рюдзаки справимся вдвоем в эти несколько дней, отец. Вам действительно необходим отдых, — улыбнулся Лайт нешироко, но достаточно внушительно. Эл улыбнулся тоже. Рюк в тот момент понял, к чему все идет, и улетел куда подальше. К тому же Миса как-то пообещала накормить его яблоками.        — Рюдзаки. — Что? — Давай переспим? Эл мог бы усмехнуться вслух. Мог бы. Но не усмехнулся. — Ты уверен? — Да. Я подумал, что раз мы в отношениях, то должны делать и… это… — Ты находишь в этом логику? — В некотором роде да. — А что насчет твоих чувств? — Я хочу тебя, Рюдзаки! Неужели до тебя так долго доходит?! — Хорошо. Они обговорили все нюансы, и Эл пошел в ванную. «Ты опустился настолько низко?..» — то ли к себе, то ли к Лайту обращался он мысленно, когда готовился к вечеру.        — Я могу начинать? — спросил Лайт. — Делай то, что посчитаешь нужным, — ничуть не смущаясь, ответил Эл и лег на кровать в пижаме. — Тогда разденься. «Ладно… И что дальше, Кира? Неужели продолжишь?» Даже при приглушенном свете и в снятой одежде маска детектива не спадала. Эл отчетливо видел безразличие, граничащее с отвращением, и сделал вывод, что Лайт — такой же, как он. Он молчал, несмотря на вязкое желание высказать все, что он надумал за этот год. Он хотел схватить Лайта за шею и ткнуть лицом в пол, приказывая сказать это самому. Но он не схватил, не ткнул, не приказал. Эл молчал. Молчал и смотрел на раздетого Лайта, на его пустой взгляд, на поддельно дрожащие руки. Притворство. Неужели это и есть Ягами Лайт? — нагой, пустой и поддельный? фальшивка? Эл не был возбужден так, как следовало бы. Может быть, физически еще было видно обратное, но в мыслях Эл размышлял, для чего вообще людям секс, если есть пирожные. Вслух он не проронил ни слова, но тяжкие вздохи и вздымающаяся грудная клетка показывали Лайту, что ему не стоит останавливаться. Движения не были насыщены страстью. Каждую минуту — Эл отсчитывал шестьдесят секунд — Лайт левой рукой прикасался к его соскам, а через каждые две он носом зарывался в уже сухие лохматые волосы. Вблизи он разглядывал чужие морщинки на лбу — Рюдзаки был старше его наверняка лет на пять. Его движения были насыщены механикой, отработанной техникой. Лайт тоже не был возбужден так, как это бывает с обычными людьми. Эл смотрел на фальшь на лице Лайта, видел, что его не влечет к парням, знал, что это его в целом не возбуждает. Сам Рюдзаки его отнюдь не возбуждал. Но Лайт продолжал мягко улыбаться, и в этой мягкости Эл узнавал безразличие — абсолютное, ледяное, черное. Рюк сидел у Мисы и не говорил ей о том, что Лайт смотрел фильмы для взрослых с двумя парнями. Рюк также молчал о том, почему почти вся группа расследования дела Киры куда-то подевалась. По крайней мере, почему Мацуда не приходил к ней сегодня на завтрак. Тем временем маска Лайта с трудом оставалась целой. Пока Эл думал о мороженом, Лайт совершал последние толчки, и, наконец, он кончил. Поздно ночью Эл, сопоставив все детали, понял, что до сих пор Лайт был девственником.        В какой-то момент, спустя некоторое время, Лайт сказал ему: — Мне кажется, нам стоит остаться просто друзьями. Отношения — это слишком сложно. — Лайт выучил эту фразу наизусть, репетировал интонацию шесть раз перед зеркалом — Эл слышал. И Эл согласился с ним. Они были друзьями на виду у всех, между собой ведя бой на смерть. Эл все-таки смог признаться, что ему недостаточно улик, но упорно пытался подловить Киру хотя бы на словах. Он слышал звон колоколов и перед смертью думал, что имел достойного, чересчур властного соперника. Перед тем, как закрыть глаза в последний раз, он смотрел в лицо Лайта, чувствовал, как билось сердце, и ждал… ждал эту дьявольскую и — наконец — искреннюю улыбку. Эл победил. Но сказать это не смог. Он не смог сказать про это так же, как и про их первый и последний секс. На гитаре Эл играл хуже. Но Лайт все равно был таким же, как он.