Вместе до гроба

Дамиано сидел на крыше больничного здания, докуривая третью сигарету за последний час. Холод пробирал до костей, заставляя дрожать. Он же пытался подавить в себе это ущербное желание тела. Сегодняшний день парень пометил в календаре, как красный. Мысленно, но всё же. Ровно месяц до его скорой кончины. Такой срок ему поставили. Патриция (медсестра) каждый божий день твердит по несколько раз, что Давиду надо браться за ум и лечиться. Он устал бороться. Сбросив окурок с высоты седьмого этажа, Дамиано поднялся на ноги и сделал глубокий вдох, сразу заходясь кашлем. Лёгкие сдавливало от очередного приступа. Нацепив маску на лицо, он двинулся к своему окну, из которого обычно вылезал на крышу. Здание состояло из двух корпусов. В первом было семь этажей, во втором — восемь. Так вышло, что окно из палаты парня выходило прямо на крышу первого здания, где он пропадал чуть ли не сутками. Взгляд карих глаз зацепился за движение в соседнем окне. Девчонка — невысокого роста блондинка — быстро вылезла из своей палаты и побежала по крыше к краю. Он ожидал, что она прыгнет. Такая же отчаявшаяся, как и он. Но молодая синьорина затормозила у самого края. — Если ты собираешься прыгать, то позволь мне сначала уйти. Меня тошнит от вида трупов с вывернутыми в разные стороны конечностями. Она вздрогнула, когда Дамиано заговорил. Обернулась мгновенно и слегка пошатнулась. Казалось, что в ее голове мысли носятся туда-сюда, но ответа на его реплику так и не нашлось. Голубые глаза впивались в его болезненного цвета кожу, разглядывая каждый миллиметр лица, не скрытый маской. Сильный порыв ветра почти сдул хрупкую фигуру девушки, поэтому итальянцу пришлось схватить её за руку и притянуть ближе к себе. Всё же ему не хотелось, чтобы его собеседница сейчас была перекинута через ограждение. — Чем ты больна? — Муковисцидоз. А ты? — девчонка сильно дрожала. Он не знал от страха ли или потому, что на ней были только спортивные штаны с футболкой в конце декабря. — Тоже. Выходит так, что находиться рядом друг с другом нам небезопасно. — От тебя воняет сигаретами. Ты больной ещё и на голову? Курить, когда у тебя болят лёгкие? — Уверена, что тебя должно это волновать? Давай, Киска, беги обратно в свою палату и не высовывайся со своим суицидом. Дамиано подтолкнул блондинку в сторону окон второго корпуса и сам пошёл к своему. Тридцать один день в ожидании вечного покоя.

***

— Дамиано! Сколько раз говорить, чтобы ты не забывал принимать таблетки вовремя?! — Па-а-атриция, — усмехнулся парень, растягивая имя медсестры. — Ты должна быть благодарна за то, что я вообще о них вспоминаю. Хотя мне уже ничего не поможет. — Ты снова курил, — даже не спрашивает, а утверждает брюнетка, скрещивая руки на груди. — Дамиано, тебе правда плевать на своё здоровье? — Я уже сказал, что меня ничего не спасёт. Пересадка лёгких? Хватит не больше, чем на десяток лет. Хотя проснуться однажды со здоровыми органами было бы вполне сносно. — Ты невыносим! Патриция уходит, тихо прикрыв за собой дверь. Дамиано изучает глазами белый потолок, медленно вдыхая запах больницы — запах стерильности. Он знает наизусть каждую неровность на стене или потолке в этой палате. Знает, что стол шатается, что плитка в одном из углов слегка поцарапанная, а ручка двери в ванную иногда отваливается. Каждый миллиметр этой психической комнаты уже приелся. Из размышлений Давида выводит тихий неуверенный стук в окно. Повернув к нему голову, он замечает сначала светлую макушку, а потом и голубые глаза. Ниже ее лица не было видно потому, что рост не позволял показать больше. Поднявшись с больничной койки, Дамиано открыл окно и наклонился к девушке. — Какие-то новости? — несколько безразличным тоном спросил он и оглядел одежду блондинки: всё те же спортивки, но теперь вместо носков кроссовки, а поверх футболки накинута кофта на молнии. Только сейчас Дамиано заметил, что на лице знакомой (является ли она таковой?) надета чёрная маска. — Я хотела передать… Это тебе, — она положила конверт на подоконник и ушла на другой конец крыши. Дамиано хмыкнул и развернул «подарок». Теперь в его руках был сложенный в несколько раз лист, вырванный из скетчбука. На рисунке были парень и девушка, стоящие на крыше. Брюнет и блондинка. Он держал ее за руку, а она, задрав голову, смотрела в глаза. Внизу была подпись: «Спасибо?». — Чёрт! — Давид отложил рисунок и, надев на ноги мартинсы, вылез из окна, быстро сокращая расстояние. Девушка сидела, свесив ноги и оперев голову о железные ограждения. Дамиано сел рядом на корточки и молчал какое-то время. Она не оборачивалась. — За что благодарностями раскидываешься? — наконец он задал свой вопрос, привлекая внимание. — Ты спас меня. — Спас? — усмехнулся парень и покачал головой. — Я никого не спасал. Даже в мыслях не было. — Тогда почему ты держал меня за руку? Прежде чем ответить на вопрос, Дамиано взял пачку сигарет и выудил одну. Щелкнула зажигалка и яркий огонёк тут же поджег кончик сигареты. — Разве я не сказал? Не было никакого желания смотреть на труп. Девушка вздохнула и посмотрела вдаль на закат. — Всё равно спасибо. — И как тебя зовут, суицидница? — Виктория. — Глупышка ты, — Давид выпрямился и продолжил курить. Вик тоже поднялась и встала напротив него, сохраняя дистанцию. Он не обращал внимание на неё, продолжая рассматривать горизонт, усеянный домами. — А тебя как зовут? — Это имеет значение? — делает последнюю тягу и перекидывает окурок через голову девушки за ограждение. — Всё равно я умру через двадцать восемь дней. Не стоит даже вспоминать обо мне, Киска. — Это врачи сказали? — Виктория вскинула брови и сделала неосознанный шаг ближе. — Нет, сам Господь Бог во сне явился. Дамиано окинул взглядом Вик и, развернувшись, ушёл.

***

Де Анжелис сидела в своей палате, завтракая. Патриция рассказывала как её дочь, Алиса, танцевала на утреннике. — Малыш Антонио постоянно забывал движения и поэтому Алисе пришлось дать ему подзатыльник. Виктория улыбнулась и посмотрела в окно. В голове вихрем проносился недавний разговор с парнем из соседней палаты. — Патриция, а ты можешь рассказать про пациента из 327-й? — Понравился? — улыбнулась медсестра. — Сам себе могилу роет парень и никто ему не мешает. По поводу его здоровья неутешительные прогнозы, но он ничего не делает, чтобы вылечиться. — Сколько ему лет? — Девятнадцать. Только, Вик, — брюнетка серьезно посмотрела на свою пациентку. — Не смейте находиться рядом друг с другом. Это опасно. — Я помню… Патриция кивнула и, не прощаясь, вышла из палаты. Этот парень… Очень хочется заставить его лечиться и попробовать продлить свою жизнь ещё на некоторое время. Хотя бы на пару месяцев…

***

— Привет, Киска-суицидница. Дамиано набрасывает на плечи Виктории плед и отходит на несколько метров, надевая маску на лицо. Сегодня девушка выбралась в футболке и джинсах на крышу, чтобы порисовать. Это занятие является единственной вещью, что может отвлечь от проблем. — Решила пневмонию вдобавок заработать? Она ничего не ответила, продолжая выводить линии карандашом на бумаге. Портативный концентратор кислорода лежал рядом, а трубки проходили к лицу. Виктория выглядела так болезненно… Её хотелось жалеть. — Не хочешь отвечать — не надо, — закатил глаза Давид, присаживаясь рядом (соблюдая дистанцию в метр) и достал сигарету, намереваясь поджечь ту. Вик среагировала быстрее. Выхватив никотиновую палочку из его пальцев, она скинула эту гадость с крыши. Дамиано усмехнулся. — Я думал, что ты оглохла, — он лёг на спину, закрывая глаза. — Почему ты не лечишься? — подала голос Виктория, заставляя парня открыть глаза. Светлые волосы развевались на ветру, а голубые глазки были чуть прищурены. — Потому, что это не твоё дело. — Ты убиваешь себя! — возмутилась девушка, всплеснув руками. Плед упал с её плеч, позволяя холодному ветру гулять по молочной коже. — Меня убивает эта хуйня, что поражает органы! Дамиано отвернулся и закрыл глаза. Не хотелось ни с кем обсуждать эту болезнь. Она делала его слабым и беспомощным. Да, так он считал. Ему легче было умереть, чем каждый день отстрачивать неминуемую погибель грёбанными таблетками. Вик, задержав взгляд на итальянце, всё же отвернулась и укуталась в принесённый им плед. Теперь скетчбук лежал рядом закрытым, а подбородок Виктории находился на её же коленях. — Почему ты хочешь умереть? — тихий девичий голос разрезал тишину, прерываемую только редкими сигналами машин. — Почему ты хотела спрыгнуть с крыши? Вот так. Без ответа. Вопросом на вопрос. — Я устала наверное… — в ответ лишь тихий хриплый смех. — Ты действительно глупая, Киска. Ты даже не уверена в своих эмоциях, а уже порывалась покончить с жизнью. Настоящая дура! — Главное, что у тебя с мозгами всё в порядке, Котик. Виктория взяла свои вещи и быстро ушла с крыши. Дамиано остался лежать, а рядом с ним валялся плед. Он подтянул его к себе и сразу почувствовал приятный запах цветочных духов. На кой черт он вообще пытается вразумить эту девушку? Они оба бесповоротно в дерьме. Упрямые и глупые.

***

Давид лежал на кровати и смотрел в потолок, пока Патриция опрыскивала цветы и вытирала пыль с полок. — Откуда у тебя это? — ему пришлось повернуть голову, чтобы посмотреть в сторону медсестры. Она глядела прямо на рисунок, что был приклеен к стене забавным скотчем с единорогами (его передала Алиса, которая любила бывать на работе у мамы). — Тайный поклонник прислал. — Дамиано, твои идиотские шутки сейчас ни к чему. Кто тебе это дал? — он закатил глаза и снова отвернулся от Патриции. — Девчонка из 328-й. Хвасталась своими художествами, — чтобы вопросы не посыпались снова, Давид продолжил: — У меня с ней нет ничего и не будет. — Я надеюсь на это. Забрав пульверизатор, медсестра вышла из палаты, оставляя после себя шлейф недовольства, смешанный с ароматом средства для уборки. Время близилось к ночи, поэтому Дамиано попробовал заснуть, чтобы отвязаться от мыслей, которые имели голубые глаза. — Сука! Он подорвался с кровати и надел на лицо маску. Толстовка тут же оказалась надетая на голое тело, а на ногах «сверкали» мартинсы. Парень вылез из окна и прошёлся к соседнему. Он уже успел занести руку, чтобы постучать, но остановился. Виктория закрыла дверь на замок изнутри и подошла к шкафу. Сначала она сняла свои, похоже, любимые спортивки, оголяя стройные ножки. Уже в этот момент любой культурный человек обозначил бы своё присутствие. Хорошо, что Дамиано таковым не являлся. Вик сняла с себя белую майку и осталась в одних только светлых трусиках. Давид даже заметил бантик на них. Закрыв дверцу шкафа, девушка начала осматривать своё тело. Многочисленные шрамы после операций… Она невесомо коснулась каждого. Прервав своё недовольство по поводу тела, она замерла. Её пальцы находились у резинки трусиков. Виктория даже не думала — повела их ниже, под ткань. Чёрт, Дамиано действительно пора обозначить, что он здесь. Что нагло подсматривает за девушкой. Её глаза закрылись, а грудная клетка начала вздыматься чаще. Вик закусила нижнюю губу, сильнее зажмуриваясь и, видимо, ускоряя движения рукой. Дамиано должен показать, что он здесь. Он должен. Должен… Свободной рукой Вик облокотилась о шкаф. Покрасневшие от терзаний губы приоткрылись, а после девушка совсем осела на пол. Невъебически сильно возбуждающее зрелище. Виктория переводила дыхание ещё минуту, а потом встала на ноги и замерла. Они смотрели друг другу в глаза несколько секунд. Она — испуганно, он — самодовольно. Надев футболку, которая была явно на несколько размеров больше, Вик подошла к окну и открыла его. — Ты всё видел? — Если бы во мне содержалась хоть капля тактичности, то я бы сказал, что пришёл, когда ты сидела на полу. Но, да, я всё видел, — она поджала губы, а потом хотела что-то сказать, но была прервана. — Не против, если я войду? — Куда? — непонимающе захлопала глазами Виктория, зная, что им нельзя находиться в палатах друг друга. — Могу в тебя, но хотел бы в помещение. Щёки де Анжелис тут же вспыхнули и она смущенно отвела взгляд, отходя от окна. Дамиано залез внутрь и осмотрелся. — Уютно. — Ты за этим пришёл? Оценить обстановку в моей палате? Парень усмехнулся и по-хозяйски развалился на кровати Виктории. — Хочу научить тебя проживать каждый день, как последний. Может, даже хотел пригласить тебя, Киска, на свидание в больничную столовую. Как тебе такое? — На свидание? — она вскинула брови и Дамиано закатил глаза. — Ты запомнила только это? Виктория свела брови к переносице и села на подоконник, прижимая колени к груди. Она даже не подумала о том, что сидит только в нижнем белье и футболке. С Дамиано было… комфортно. — Что ты на меня так смотришь? Я же не целоваться со мной прошу, а приглашаю погулять. Много свиданий у тебя было? — Ни одного. Все парни отворачивались от меня, как только узнавали, что я больна. — Отлично! — он хлопнул в ладоши и сел на кровати. — Люблю быть первым. Давид подошёл к окну и его взгляд тут же метнулся к голым ногам Вик. — Хотел бы ещё раз посмотреть на то, как ты кончаешь, но секс по телефону — это не моё. Дамиано вылез из окна и, прежде чем уйти, обернулся: — Жду тебя через пять минут в коридоре. Если опоздаешь, то я расскажу Патриции зачем ты закрываешься.

***

Дамиано и Виктория шли в кафе, — как любили говорить врачи — но парень всё время звал это место столовой. Хоть и готовили здесь действительно вкусно и интерьер был сносный. — Как настроение, Киска? Выглядишь взволнованной. — Я переживаю по поводу… нас. Мы не можем находиться рядом, нам нельзя общаться, — он закатил глаза и сделал несколько шагов в сторону от Вик. — Так лучше? Дистанция, все дела, — девушка лишь выдохнула. — Слушай, Виттория или как там тебя, я всё понимаю. Но одна вылазка ничего не значит. Я тебя тихо ненавижу, дурочка. — Почему? Её взгляд был полон наивности и Давиду сразу захотелось узнать её возраст. Он дал бы не больше четырнадцати по уму, а по внешности… кто знает. — Суёшь свой нос куда не просят и моя жизнь не стала исключением. Они подошли к буфету и Дамиано бегло осмотрел ассортимент, который и так знал наизусть. — Взять тебе тортик, Виттория? — Я Виктория. — Девушке «Красный Бархат», пожалуйста, — улыбнулся брюнет и себе взял тирамису. Сев за столик и соблюдая подругу-дистанцию, парочка начала трапезу. — Так вот, Виттория… — Я Виктория! Дамиано вскинул брови и приложил руку к сердцу. — Правда? А почему ты сразу не сказала? — Вик закатила глаза и закинула в рот очередную ложечку торта. Давид сложил руки на груди и откинулся на спинку стула, осматривая внешний вид спутницы. Светлые волосы были собраны в небрежный пучок, а некоторые выбившиеся пряди были мокрыми. Видимо, ходила в душ после их короткого разговора. На этот раз чёрные спортивки с разными рисунками (не исключено, что она нарисовала их сама) и серая свободная футболка. Девчонка однозначно была красивой, но Дамиано вспоминал её шрамы, наблюдал сейчас трубки от концетратора кислорода (на его лице были такие же) и в груди что-то сжималось. Он ещё никогда так сильно не хотел обнять кого-то и погладить по голове, высказывая сожаления. Потому, что ее хотелось жалеть. — Киска, — Виктория тут же подняла голову и посмотрела в карие глаза. — Надо же, отзываешься. — Если ты сейчас не закроешься, то я размажу твой тирамису по твоему идиотскому самодовольному лицу! — Спасибо, я знал, что красивый. — Хватит! Ты невыносим! — Виктория подорвалась с места и почти перегнулась через стол, но вовремя вспомнила про дистанцию. — Ты! Ты… — Я? — с ухмылкой подтолкнул её на мысль Давид. В итоге девушка сдалась и села обратно на стул. — Ты невероятно сложный человек. — А что ты думала? Что я схожу с тобой на это недосвидание и мы будем утопать в любви друг к другу? Со мной не будет ни легко, ни «долго и счастливо». Повисла тишина. Такая гнетущая… напряженная. Каждый думал о своём и Дамиано нервно стучал пальцами по столу. На кой черт он вообще всё это сказал? Выставил себя, как… как тот, кто надеется на будущее с ней. Хотя бы в мечтах. Хотя и там его не было. Сколько ей лет вообще? Явно школьница, он видел некоторые учебники у неё на столе. Ввязался в какое-то дерьмо. — Почему ты не пытаешься…? — попыталась осторожно начать Виктория, но пыл парня ещё не остыл. Он, блять, ненавидел здесь абсолютно всё! — Потому что я девятнадцать лет пытался! Мой организм убивает сам себя, а я не люблю спасать. Даже то, что принадлежит мне. Снова тишина. Работники кафе-столовой начали убирать зал, готовясь к закрытию. Дамиано и Виктория поднялись со своих мест и молча пошли по коридору обратно на свой этаж. — Спасибо, что сводил меня хоть на какое-то свидание… — она нервно теребила край футболки, не глядя в глаза брюнета. — Честно, ты даришь хоть какую-то надежду на жизнь. Своим бездействием. Последнее слово было за ней. Потому, что сказав всё, что было у неё на душе, Виктория скрылась за дверью с тремя цифрами. Дамиано ушёл после неё.

***

— Что отмечаешь? — Патриция зашла в палату Дамиано явно в хорошем настроении и сразу заметила кусочек торта на столе. Красный бархат. — Ровно две недели до смерти. — Не говори так! — теперь тёмные брови были сведены к переносице, а руки упёрты в бока. — Твоя мама звонила, просила рассказать как проходит твоё лечение, — медсестра поджала губы и покачала головой. — Мне пришлось соврать, что ты выполняешь все пункты. — Я не просил об этом, — тут же недовольно сказал парень и услышал, как всхлипнула Патриция. — Дамиано, зачем ты так с собой? Я, как мать, не могу смотреть на твоё бездействие; знать, что ты буквально уже звонишь в ритуальные услуги и заказываешь гроб! Подумай о родителях, Дами… Давид отвернулся и сильно прикусил нижнюю губу, чтобы не расплакаться, как сучка. Он безумно любил маму и не представлял как сложно ей будет, но… у неё есть Якопо. Он поддержит, обязательно… А Дамиано просто чёртов эгоист. Так и нужно записать на надгробии. — Через полтора часа я вернусь и проверю, чтобы все таблетки были приняты, а процедуры выполнены. Не смей так убивать себя! Женщина вышла из палаты, тихо прикрыв за собой дверь. Дамиано тут же взял телефон и зашёл в мессенджер. Он написал Виктории. «Патриция уже заходила к тебе? Хочу встретиться» Эта неделя прошла… необычно. Каждый день Дамиано и Вик встречались на крыше. Так выходило, что они пересекались. Это не было сговором. Давид попросил её номер в шутку. Якобы он подумал насчёт секса по телефону, но она действительно оставила контакты. Он писал ей до этого только один раз, чтобы вместе сходить в зал отдыха. Хотел просто пообщаться, но они снова поругались. В качестве извинений Дамиано предоставил оригами цветка, который сделал сам. Он промучился с ним не менее часа, но поставил четкую цель, которой добился. Он действительно выжил из ума, мечтая о девчонке из соседней палаты. Давид знал какой звонкий и идиотский у неё смех, любил её истинно итальянские жесты, когда она возмущалась. Он даже выучил ее вкусовые и музыкальные предпочтения. За одну неделю. Потому, что времени у него не было. Да, он боялся ранить ее. Переживал, что умрет, оставив ее с тоской в сердце. Но тем не менее, Дамиано был эгоистом и собственником. Поэтому Виктория теперь принадлежала ему и никому больше, а смерть уже дышала в затылок. Как парень и хотел, он проживал каждый день с Вик, как последний. Они вместе смотрели фильмы, любовались звёздами, лёжа на крыше, ходили в спортзал, где Давид выжимал из девушки все соки. Каждый вечер проходил за душевными разговорами. В основном говорила Виктория, ведь Дамиано сам по себе был довольно скрытным и не любил говорить о своей жизни… На телефон пришло уведомление и парень сразу открыл мессенджер. «Обещала зайти вечером». «Тогда я сейчас приду, Киска. Через дверь» — отправил сообщение Дамиано и, обувшись в кроссовки, быстро проскользнул в соседнюю палату. На их лицах привычно были маски, только концетратора не хватало. Давид закрыл за собой дверь на замок и сразу сел на подоконник, пока Вик оставалась в кровати. — Хотел просто посидеть в тишине? — Пришёл сказать спасибо за торт, у меня как раз сегодня день рождения, и признаться в двух вещах. Виктория вскинула брови и даже встала с кровати. — У тебя сегодня день рождения?! Почему ты не сказал? — А кому нужен больной двадцатилетний мудак? — Шестнадцатилетней дурочке, — съязвила Вик и тут же опустила глаза в пол. Дамиано усмехнулся и начал издалека, прежде чем представить свой монолог, который готовил, кажется, всю ночь. — Киска, — по привычке Вик подняла голову и встретилась с серьёзным взглядом карих глаз. — Во-первых, спасибо за тортик. Я так понимаю, это было очередной благодарностью? — Да, за то, что ты просто появился в моей жизни. И ещё… тогда на первом недосвидании ты угадал с моим любимым тортом. Дамиано усмехнулся и сложил руки на груди. — Ты так и не узнала моего имени. Даже у Патриции. Признаться честно, я думал, что выдержка у тебя минимальная, но ты доказала обратное. Приятно познакомиться, я Дамиано. Он протянул ей руку и девушка прожигала её взглядом несколько секунд. Им нельзя касаться друг друга. — Смелее. Она протянула свою маленькую ручку и Дамиано почувствовал насколько она тёплая. Всё тело начало гореть от желания касаться больше и интимнее. Пока Виктория не убрала ладонь, Давид потянул ее на себя. Свободной рукой он сорвал маску сначала с себя, потом с неё и впился в губы жадным поцелуем. Вик не отвечала. Она замерла на месте и не знала что ей делать. — Давай, Киска, — прошептал Дамиано, обжигая своим дыханием её шею. Оставив небольшой укус на коже, он вернул своё внимание к губам. — Делай так, как чувствуешь. Виктория неумело начала отвечать на поцелуй, стараясь прижаться к парню сильнее. Её пальчики исследовали каждый миллиметр кожи, не скрытый майкой. Дамиано же по-собственнически сжал её задницу, вырывая из самой груди хриплый стон. — Ты хотел признаться в чём-то ещё… — на выдохе прошептала Вик, заглядывая в глаза напротив. — Ты сводишь меня с ума, глупая девчонка. Заставляешь желать тебя. Хотеть, чтобы ты была рядом. Зачем ты делаешь это со мной? Я сопротивлялся, как мог… — он вновь поцеловал её, сильно кусая губы. — Но ты вцепилась в моё сознание ногами и руками. Давид повалил Викторию на кровать, срывая одежду с неё и с себя. Он обратил внимание на её шрамы. — Очень красивая, — он начал целовать её тело. Шея, ключицы, плечи, грудь… Он поцеловал каждый её шрам. — До безумия идеальная. Дамиано раздвинул ноги девушки и, глядя только в глаза, провёл пальцами по промежности. Он ощущал на своей коже горячую влагу, а под своим весом — податливое тело. Парень ввёл сначала один палец, заставляя Викторию на миг задержать дыхание. Следом он ввёл и второй. — Не больно? — Не очень приятно… — Это временно. Растягивая пальцами узкое влагалище, свободной рукой Дамиано выводил линии на теле Вик. Он наблюдал, как от его прикосновений остаётся шлейф мурашек. — Ты у нас в постели послушная девочка? — Я же девств… — Я в курсе. Но о чём ты мечтаешь по ночам? Чтобы тебя грубо трахнули? — большим пальцем Дамиано надавил на клитор, заставляя Викторию прогнуться в спине. — Да… — то ли простонала, то ли ответила девушка. Дамиано поднёс пальцы, что секунду назад заполняли Викторию, к её рту и она послушно их облизала. — Чертовски грязная и сексуальная Киска. Он медленно вошёл в де Анжелис под её прерывистый стон. — Я буду аккуратен. Медленные толчки постепенно стали быстрее, а стоны Виктории громче. Именно поэтому она закрывала себе рот обеими руками. Они не должны были попасться. — Давай, Киска, будь первой. Я уступаю, — она отняла одну руку от лица и сильно сжала простынь. — Ох, блять… Дамиано откинул голову от того, как сильно её мышцы сжимались вокруг его члена. Стук в дверь. — Виктория, ты не знаешь где парень из 327-й? Никак не могу его найти. — Кто это? — шепотом спросил разыскиваемый, нахмурившись. — Он, наверное, ушёл в спортзал! — выкрикнула Виктория и, после короткого «спасибо», выдохнула. — Это моя знакомая. Ты ей понравился. Дамиано усмехнулся и встал с кровати, собирая с пола одежду. Девушка оделась и тут же зашлась кашлем. Одной рукой она держалась за стол, а во вторую пыталась откашляться. Сделать даже малейший вдох не хватало сил. — Дьявол… Что мне сделать?! — Вик жестом показала заткнуться и выпрямилась, рвано впуская воздух в лёгкие. — Мы умрём? — тихо спросила она, придя в себя. — Мы столькими бактериями обменялись, — как-то грустно улыбнулся Дамиано. — Но я знаю как облегчить предсмертные страдания.

***

— В аварию попала семья! Нашлись лёгкие, которые подходят Дамиано и Виктории! Родственники уже подписали согласие на донорство! Где они? — Патриция оживленно затараторила другой медсестре, но увидела её поджатые губы и тут же замолчала. — Что-то случилось?

Часом ранее

— Ты правда хочешь этого? — Дамиано держал Вик за руку, спрашивая один и тот же вопрос уже, казалось, в сотый раз. — Да. — Прости, что так вышло. Я не подумал о тебе, о твоём здоровье и сейчас… мы оба на грани смерти, — он посмотрел в голубые глаза, которые продолжали слезиться после третьего приступа за последние десять минут. — Хочешь умереть от действий эгоиста или всё же вернёшься? — Вместе до гроба. — Только не отпускай мою ладонь. — Никогда. Свободной рукой Дамиано держался за ограждение, так же, как и Виктория. Они стояли на краю, на высоте седьмого этажа. — Если кто-то из нас останется жив? — шмыгнула носом Вик, глядя в глаза парня. — Тогда оттолкнись посильнее. Не предупреждая, прошептав одно только «я люблю тебя», Дамиано прыгнул, утягивая Викторию за собой. Раздался девичий визг. Несколько секунд и глухой удар тел об асфальт как будто оповестил мир о смерти тех, у кого никогда не будет «долго и счастливо».