возвращайся ко сну

      Воздух липкий и тёмный, когда Зоро приоткрывает глаз, в каюте вокруг него тихо. Корабль скрипит и раскачивается, а его товарищи по команде храпят и ворчат во сне — все, кроме одного. Санджи. Причина, по которой он проснулся.       Его кожу покалывает от незнакомого чувства, и он шевелится, разум становится более бдительным, когда он осматривается вокруг и ощущает странное, затяжное тепло на своей руке. Когда он достаточно сильно концентрируется, ощущение длинных пальцев исчезает с его кожи.       — Возвращайся ко сну, глупый маримо, — слышит он. Санджи стоит рядом, натягивает на себя последнюю часть одежды и поправляет галстук. Его голос низкий в мягкости раннего утра, и Зоро хмыкает при этих словах. Он устал и хочет спать, но теперь, когда ему сказали об этом, он не так уверен в этом.       Но Санджи уходит без дальнейших замечаний, выскальзывает за дверь и, без сомнения, направляется на камбуз, чтобы заняться тем, чем он занимается в часы перед рассветом. Зоро моргает от внезапной тишины в комнате и тяжело вздыхает. Он не в настроении, чтобы его беспокоили.       Призрачное прикосновение к его руке вскоре исчезает, превращаясь в воспоминание, похожее на сон.

*****

      — Вот вы где, мои прекрасные лебеди! — поёт Санджи, ставя тарелки с едой перед Нами и Робин. На его лице эта безумно влюбленная улыбка, и большая часть Зоро хочет затеять драку, чтобы увидеть, как она закончится.       Но вскоре перед ним тоже появляется еда, и он больше сосредоточен на ней и отбивается от рук своего капитана, чем раздражает повара. Еда не так уж плоха, а саке хорошее; импровизированный пир набирает обороты вокруг него. Ужин всегда проходит шумно, но сегодня они едят с новыми друзьями, которых Луффи завёл в городе, что делает его ещё более шумным и беспорядочным, чем обычно. Он следит за всем, но не слишком беспокоится. Если что-нибудь случится, они с этим разберутся. Они всегда так делают.       Вскоре он уже потягивает третью бутылку сакэ и игнорирует все возгласы и крики, когда очередная порция еды начинает заполнять стол. В этой порции есть и десерты, и Санджи определенно знает толк в них, особенно после того, как он попрактиковался в их приготовлении для Нами, Робин и иногда Чоппера, и они тоже пришлись по вкусу новым друзьям Луффи. Они уже поют повару дифирамбы.       Зоро фыркает в свою бутылку, когда несколько мужчин забираются на стол, цепляясь друг за друга и начиная разговор о легендарном поваре из команды соломенной шляпы. Бруку не требуется много времени, чтобы схватить свою скрипку, а затем всё это место превращается в абсолютный хаос.       Несмотря на всё это, Санджи продолжает ходить по комнате, забирая пустые тарелки и заменяя их новыми. Он порхает из одного угла в другой, проверяя всех. Похлопывание по голове Чоппера и украдкой поданный десерт; обморок над рукой Робин и добродушный хлопок по плечу Усоппа. Он кричит и шлепает Луффи по руке, когда видит, что он тянется к тарелке Нами.       — Спасибо тебе, Санджи, — улыбается Нами, заставляя Санджи упасть в обморок и напевать о том, как он сделает всё для своей «сладкой суан».       — Идиоты, — фыркает Зоро, делая ещё один долгий глоток и почти опустошая бутылку. Скоро ему придётся найти ещё одну.       Затем Санджи переходит в свою часть комнаты, вытаскивает грязные тарелки из моря еды и людей и осторожно балансирует их в одной руке. Он наклоняется, чтобы взять несколько тарелок, и его грудь ударяется о плечо Зоро, остаётся прижатой к нему на мгновение, прежде чем, наконец, отстраниться. Зоро хмыкает при контакте, но в остальном пропускает его, наблюдая краем глаза, как Санджи переходит к расчистке следующей части стола.       Прикосновение не беспокоит его, но оно остается в глубине сознания. У Санджи не было причин прикасаться к нему; и он знает, что баланс Санджи достаточно хорош, чтобы в этом не было необходимости.       Допивая остатки алкоголя, Зоро ставит бутылку и смотрит на Санджи, наблюдая, как он несёт две башни посуды на кухню, открывая и закрывая дверь ногой, не сбиваясь с ритма.       Зоро хватает ещё одну бутылку саке.       О Санджи можно будет побеспокоиться позже; этот болван всегда был немного за пределами понимания Зоро.

*****

      Они снова в море, и солнце с палящей силой бьет на палубу. Пот выступает и стекает по спине Зоро, покрывает его шею и руки и темнеет на линии роста волос, пока он тренируется. Повторение за повторением, гири звенят при движении, цифры выдыхаются с губ в ритме стаккато.       Остальная часть команды пытается отвлечься от жары, прячась под палубой в тени аквариума или возясь с инструментами и гаджетами. Нами ухаживает за своими апельсинами. Луффи растянулся на голове льва. Прошло пару часов после полудня, и дневная жара достигла максимума, истощая энергию и превращая Таузенд Санни в движущуюся сауну.       Зоро стискивает зубы и проталкивает следующую серию повторений, сосредоточенно нахмурив брови, когда он слышит, как открывается и закрывается дверь камбуза.       Шаги идут в библиотеку и из библиотеки, затем к деревьям Нами.       — Для тебя, моя дорогая Нами, — говорит Санджи, после чего раздается звон льда. Зоро переводит взгляд на обмен репликами. Нами благодарит его, и их пальцы на мгновение соприкасаются, когда он передает стакан.       Это что-то невинное, простое, но это заставляет Зоро нахмуриться.       С тех пор, как команда рассталась на два года, Санджи стал… другим. Это едва заметно, но это есть.       У всех есть потребности, вещи, которые они берут друг у друга, чтобы быть счастливыми и в безопасности. Они — команда. Они зависят друг от друга. Это имеет смысл. И все они изменились за эти два года. Но Зоро больше всего заметил небольшие изменения в Санджи, в основном потому, что Санджи больше всего изменился по отношению к Зоро.       Они сражаются, но в этом есть другая сторона. Под всей агрессией, раздражением и игрой скрывается новая эмоция, которую Зоро не может определить.       Иногда он ловит на себе взгляд Санджи, поднимает глаза от тарелки, меча или тренировки и находит голубые глаза Санджи, устремленные вдаль, чувствует их тяжесть на своей спине. Они все смотрят друг на друга. И Зоро знает, что он и Санджи наблюдают за другими, возможно, больше всех — необходимость защищать команду стоит у них на первом месте. Но здесь все по-другому.       И так трогательно.       Санджи всегда был тактильным. Он всегда был более склонен к выражению эмоций и нежности по отношению к кому-либо или чему-либо, что поражает его воображение. Он использует прикосновения как способ заземлиться и установить связь с командой. Для него это инструмент. Зоро уважает это.       Но это всё равно не объясняет, почему стало больше прикосновений. С остальными членами команды это увеличение было минимальным, если вообще было, у Луффи, возможно, больше, чем остальных, но с Зоро это другая история. Непринужденный контакт Санджи с ним почти удвоился.       И Зоро не может понять, почему.       Это раздражает, настолько, что когда он делает последние разгибания на бицепс и чувствует на себе тяжесть взгляда Санджи, он поднимает голову и смотрит прямо в ответ.       — На что ты смотришь? — хмурится он.       — Идиот, — отвечает Зоро.       У него едва хватает времени, чтобы сбросить вес и заблокировать удар, который летит ему в лицо. Его мечи поют в его руках, когда они соприкасаются с подошвами Санджи, встречая сопротивление и отталкиваясь с каждым взмахом и ударом.

*****

      — Тупой ублюдок, — кричит Санджи. — Какого чёрта это было?             — Ты был у меня на пути, — рычит Зоро в ответ.       Они снова встречаются в шквале движений и трений, уклоняясь от ударов ногами и кулаками, когда их борьба набирает обороты. Кровь Зоро бурлит, сопоставляя движения тела Санджи с его собственными, даже когда в его голове проносятся тысячи разных мыслей. Они сражаются. Они кричат. И Зоро до сих пор не понял, почему Санджи должен прикасаться к нему.       Его мир прост. Оптимизирован. Если он хочет пить, он пьет. Если он хочет быть сильнее, он тренируется. Если он видит проблему, он решает, хочет ли он иметь с ней дело или нет. Обычно ответ отрицательный, но на этот раз он не остановится, пока не получит свой ответ.       Не помогает и то, что он не может понять мотивацию Санджи.       Для него прикосновение — это насилие. Прикосновение — это средство для достижения зачастую ужасного конца. Если он ранен, Чоппер его залатает. Если кто-то другой ранен, он понесет его. Это не то, чего он ищет, добивается или в чем нуждается.       Но Санджи это нужно.       Так Зоро подумал об этом, как о способе помочь члену команды. Когда он столкнул Санджи с дороги, чтобы добраться до вороньего гнезда, он ожидал ударов, но не схватился за мечи. Здесь больше фактического контакта, обмен теплом вместо безликой стали, и эффект почти мгновенный. Атаки Санджи усиливаются. Они задерживаются после контакта.       Но что-то всё равно не так.       В каждом движении Санджи все еще есть резкость, и когда они наконец отстраняются друг от друга, плечи Санджи по-прежнему напряжены, а не свободны и расслаблены, как это должно быть. Санджи всё ещё чувствует необходимость скрестить руки, когда ставит миску за ужином.       Санджи по-прежнему что-то нужно, Зоро просто не может понять что.

*****

      — Двойной Резиновый Реактивный Пистолет!       Звуки хаоса и разрушения эхом разносятся по гавани: выстрелы и выкрикиваемые команды, крики боли, хруст костей и влажное скольжение металла по плоти. Это заставляет Зоро ожить.       Его клинки отведали кровавой бойни и жаждут большего; они поют в его хватке и взывают к следующей жертве, к следующему отряду врагов, которых он уничтожит одним движением.       Упорная группа охотников за головами пыталась претендовать на голову своего капитана. Амбициозно. Не в их лиге. Роковая ошибка. Зоро наблюдает, как уверенность переходит в решимость и неверие, а затем, наконец, в тлеющий огонь идущего мертвеца.       Этот взгляд никогда не длится долго, переход от осознания к смерти со стеклянными глазами слишком быстр, чтобы позволить ему задержаться.       Но он не зацикливается на этом. После нескольких недель тренировок он наконец-то может увидеть плоды своего труда. Его мышцы работают, его движения быстры и эффективны, каждый дюйм его тела — инструмент разрушения. Он чувствует себя хорошо, когда позволяет инстинкту руководить им, доверяет своему телу и тренировкам основную часть работы и краем глаза замечает, как Санджи сражается.       Он до сих пор так и не понял, зачем Санджи нужно прикасаться к нему.       Это расстраивает его, и вспышка гнева приводит к особенно сильному удару в живот его последнего противника, горячая кровь капает на его руку, где Шусуи погружен по самую рукоять.       Он с легкостью выдергивает клинок, и человек падает на землю, образуя лужу на земле, которая добавляется к смеси крови и пыли, уже скопившейся под его ногами. Но его разум прояснился, и по мере того, как он снова погружается в стремительный бой, его мысли начинают вставать на свои места.       Насилие — это инструмент. Это средство достижения цели. Он может убивать. Он может защищать. Он может найти гнев, мир и радость в самых простых действиях.       Для Санджи прикосновения также сложны.       Его прикосновение может быть жестоким и смертоносным или кокетливым и мягким. Он может наполнить его гневом, безразличием или привязанностью. Он придает особое значение ненужным прикосновениям и легкомысленным вещам. И его руки, как всегда, кажутся самыми значимыми из всех.       Еще один человек падает под ударами Шусуи, а Зоро убирает Вадо и Сандай Китецу обратно в ножны. Осталось не так много противников для боя, и Зоро чувствует, что его интерес ослабевает. Он оглядывается на Санджи и наклоняет голову, наблюдая, как полированные черные ботинки проламывают черепа и изящно приземляются обратно на землю.       Несмотря на все усилия, Санджи всё ещё в крови, обувь и штаны пропитаны ею. Она стекает по его ногам и течет реками с убитых им людей.       Сигарета висит между его губ, а его поза излучает беззаботность, единственная внешняя эмоция — легкое сожаление по поводу состояния его костюма. Но Зоро легко видит это. Он видит угасающее возбуждение, безошибочное удовлетворение от возможности использовать свою силу.       Дым поднимается в воздух на следующем выдохе Санджи, и он стучит ногой по земле, поднимая глаза, чтобы посмотреть на своего противника. Хищник спокойно преследует свою жертву.       Зоро всегда видел в Санджи такого же монстра, как он сам — не боящегося убивать и окрашивать мир в красный цвет, сильного человека, на которого он может положиться в заботе о команде. По мере того как Зоро рос в силе, Санджи всегда рос рядом с ним.       Мир видит отполированную внешность, повара, но Зоро всегда игнорировал притворство и показуху, докапываясь до самой сути человека, с которым он сражался бок о бок. Его всегда больше интересовал сам волк, а не одежда, которую он носит. Но теперь ему стало интересно.       Может быть, он всё это время что-то упускал.

*****

      Кожа влажная и теплая после ванны, Зоро выходит на палубу. Он слышит звон посуды, и запах еды уже доносится с кухни, — всё это хорошие признаки того, что ужин почти готов.       Его мышцы приятно болят после предыдущего боя, и ему уже не терпится тренироваться, он не может дождаться опьяняющего жжения, которое возникает от того, что он набирается сил и доводит себя до предела. Его мечи на боку, а небо над головой чистое; лучшего вечера он и желать не мог.       Особенно, когда их всех зовут на ужин, и он находит обычный набор блюд Санджи, плюс тарелку с онигири рядом с его стороной стола. Он запихивает две порции в рот, как только садится, и кладет ещё больше себе на тарелку, зная, что должен действовать быстро, пока не спустилась остальная команда. Санджи ловит его на месте преступления и бросает на него взгляд, который Зоро демонстративно игнорирует, особенно когда видит, как глаза Санджи останавливаются на влажных волосах Зоро, а затем прослеживают линии его плеч до предплечий и кистей — проверяет, нет ли крови, ублюдок.       Один раз появился на ужине не умывшись, и вдруг от него требуют, чтобы он вытирался сразу после каждого боя. Кровь и грязь никогда не беспокоили его, но, видимо, повару это неприятно — что-то вроде того, что это портит аппетит всем остальным.       Несмотря на это, он игнорирует глаза Санджи и набивает себя тем, до чего может дотянуться. Он чист, так что Завитушка в любом случае ничего не может сказать.       Не проходит много времени, как стол убран, а солнце опускается низко над горизонтом, с далеких берегов набегают прозрачные облака, и небо из голубого становится серым. Команда погружается в свои различные вечерние развлечения.       Зоро сидит в мягком свете библиотеки и полирует свои мечи. Он почистил их сразу после возвращения на борт, но не смог уделить время, которое ему хотелось бы. Робин спряталась в углу, перечитывая какую-то старую книгу, и они сидят в спокойной тишине, работая.       Его разум блуждает в движениях его рук, его любимом виде медитации. Когда он, наконец, выходит на палубу, воздух свежий и чистый, а в животе поселилась стальная решимость.       Его первая тактика сработала не так хорошо, как он надеялся, но он извлек уроки из опыта; он наблюдал за своей целью и нашел новые способы атаки. Начиная с этого момента, когда он заходит на кухню, а Санджи отрывается от своей работы, вздыхает и лезет в ближайший шкаф.       — Я бы предпочел, чтобы ты не разорял мою кладовую, — говорит Санджи, затем достаёт бутылку и протягивает ее Зоро. — Вот. А теперь убирайся с моей кухни, мне нужно работать.       Зоро тянется к бутылке, но вместо того, чтобы осторожно взять её за нижнюю половину, чтобы их пальцы даже не соприкасались, он обхватывает пальцами середину, впоследствии накрывая почти половину руки Санджи своей.       Атмосфера в комнате сразу меняется, глаза Санджи останавливаются на лице Зоро и сужаются. Но Зоро не шутит, и взгляд Санджи становится скорее растерянным, чем сердитым.       — Какого черта, — говорит он. — Ты уже пьян?       Зоро забирает бутылку, откупоривает крышку, делает несколько щедрых глотков и игнорирует оскорбленную позу, которую Санджи делает через прилавок.       — Нет, — говорит он. Он вкладывает в это слово как можно больше осуждения, но недостаточно снисходительности, чтобы заставить Санджи драться. Поскольку это был глупый вопрос, Санджи видел, как Зоро опустошал целые бочки, не моргнув глазом, но смысл этого не в том, чтобы вступать в спор.       Санджи просто продолжает смотреть, явно не уверенный в этом новом виде взаимодействия. Зоро считает, что со временем он привыкнет к этому. Ему просто нужно привести свой план в действие.       И это именно то, что он делает.       Зоро начинает больше прикасаться к Санджи, к глупым повседневным вещам, которые, похоже, нравятся повару. Они по-прежнему дерутся и спорят, и Санджи всё ещё время от времени толкает его за столом, но теперь Зоро отвечает взаимностью. Луффи делает это, цепляется за каждого в команде, как какая-то огромная обезьяна. Фрэнки будет хлопать людей по плечу; Чоппер подвергнет их случайным медицинским осмотрам. Он считает, что не должно быть слишком сложно просто имитировать то, что, как он видел, делают другие люди.       Он проходит мимо Санджи в коридоре и небрежно толкает плечом. За исключением того, что другой человек этого не ожидал, и Зоро чуть не впечатывает его в стену. Это просчет силы, который приводит к драке, Санджи кричит, а Зоро не отступает, превращаясь в клинки и конечности, сталкивающиеся в ограниченном пространстве.       Его последующие попытки менее катастрофичны; он двигается медленнее, вкладывает меньше силы в жест. Санджи стал осторожно присматриваться к нему всякий раз, когда они приближаются.       Зоро считает это прогрессом, и в следующий раз, когда они приземляются и оказываются в баре, он садится рядом с Санджи, достаточно близко, чтобы их колени сталкивались, а руки соприкасались при каждом движении. В течение вечера Зоро заканчивает тем, что толкает Санджи локтем много раз.       Вся ситуация крайне неудобная, и Зоро понятия не имеет, зачем Санджи понадобилось что-то подобное.       Но, видимо, это то, что ему нужно, поэтому он идёт с этим. И Санджи не говорит ему остановиться, просто продолжает смотреть на него, как будто не может поверить в то, что видит. Зоро обнаружил на своем лице множество эмоций: разочарование, замешательство, беспокойство, раздражение. Он не знает, что с ними делать. Это не то удовлетворение, которого он хочет.       Он решает продолжать попытки.       Только когда он почти заставляет Санджи уронить миску с маринованными кальмарами, Санджи, наконец, срывается. На кухне становится жутко тихо после несвоевременного толчка Санджи в бок, затем дверца холодильника закрывается с гулким щелчком.       Руки Санджи сжимаются и разжимаются по бокам, он глубоко затягивается сигаретой, а затем поворачивается и смотрит в сторону Зоро.       — Что, черт возьми, с тобой?       Зоро смотрит в ответ.       — Ничего.       — Чёрта с два, — сердито смотрит Санджи, тушит сигарету, прежде чем снова зажать ее между зубами. — Что, черт возьми, с тобой в последнее время? Если ты пытаешься затеять драку, у тебя это прекрасно получается.       — Я не пытался затевать драку, — отвечает Зоро, нахмурив брови, потому что всё идет совсем не по плану.       Бровь Санджи дергается:       — Тогда какого хрена ты делал?       — Тебе нужно прикасаться к людям, я пытался прикоснуться к тебе в ответ, — объясняет Зоро. — Я думал, это поможет.       Поза Санджи сразу же меняется, из напряженной и готовой к бою превращается в нечто гораздо более неуравновешенное.       — Что?       — Ты трогаешь людей. Ты всегда так делал, но после Сабаоди ты стал делать это чаще. — Зоро пожимает плечами и прислоняется к столешнице. — Это то, что тебе нужно, но я не знаю, как тебе в этом помочь.       Санджи продолжает пялиться, сигарета наполовину свисает у него изо рта, а курчавые брови подняты на макушку.       — Может быть, нам стоит спросить Робин, — размышляет Зоро.       Это, по крайней мере, заставляет Санджи двигаться.       — Нет, не нужно привлекать дам. Или кого-нибудь ещё. Или себя, — он набирает обороты, когда уходит, а затем заканчивает криком. — Что, черт возьми, вообще происходит?       Зоро кивает. Он понимает, почему Санджи хотел бы сохранить это при себе — сам Зоро по-прежнему отказывается обращаться к отсутствующему глазу. У всех у них есть свои секреты, их потребность в уединении на этом маленьком корабле.       — Я не знаю, — говорит Зоро. — Ты знаешь, что тебе нужно, так что позаботься об этом. Я не буду тебя останавливать.       Их глаза встречаются, и он знает, что Санджи понял его. Он сделал всё, что мог, за вечер и, пожав плечами, отходит от стойки, подходит к буфету и достает бутылку, прежде чем поднести её к губам.       Его шаги громко стучат по паркету, и между ними воцаряется тишина, когда он оставляет Санджи наедине с его мыслями. В течение дня у него достаточно времени, чтобы потренироваться, пока он не устанет настолько, чтобы заснуть.       — Чертов маримо, — слышит он, выходя за дверь. — Не воруй с моей кухни!       Зоро ухмыляется и делает ещё один глоток.       Глупый бровастый.

*****

      Волны плещутся о борт Таузенд Санни, когда она мирно рассекает воду. Усопп и Брук ловят рыбу на корме лодки, а Фрэнки развлекает Чоппера некоторыми своими позами и изображениями роботов. Луффи сидит на носовой фигуре и смотрит на море, шляпа слегка покачивается на шнурке у него на шее, пока он ищет их следующее приключение. Девочки где-то под палубой, а Санджи заканчивает уборку после обеда. Теперь он выходит на палубу, его волосы сияют золотом на солнце, и он привлекает внимание Зоро со своего места в «вороньем гнезде». С весом в руке он наблюдает, как другой мужчина ненадолго направляется к перилам, наклоняется и крадет момент покоя, прежде чем проверить Усоппа и Брука и рыбу, которую они поймали на ужин. Линия его плеч становится мягче, и он затягивается сигаретой, дым поднимается над окном Зоро. Он выглядит лучше, более расслабленным, пусть и ненамного.       За последние несколько дней Санджи медленно начал тестировать новое, прямое разрешение, которое дал ему Зоро, брать то, что ему нужно. Во время ужина или в зале появляется больше случайных штрихов, увеличивается количество действий, которые Санджи уже устраивают, прежде чем он расширится.       Он однажды коснулся плеча Зоро. Прижал большой палец к мышце там и не отпускал в течение нескольких напряженных секунд. Зоро не возражал, но было очевидно, что Санджи не был так уверен. Понятно, учитывая их прошлое.       Они показывали своё товарищество через насилие. Они прикрывали любую заботу грубыми словами и повышенными голосами. Это сработало, по-прежнему работает для них, но теперь они добавили что-то новое. Как новое упражнение в тренировках, что-то, что сделает их сильнее по-другому.       Зоро все еще работает, пытаясь понять. Рационализировать.       Однажды ночью он просыпается от того, что Санджи касается его руки, когда он встает, чтобы одеться, тень в полумраке и тихо движется по комнате. Прикосновение задерживается на его руке в контрасте теплых пальцев и прохладного воздуха. Но это также остается в его сознании.       Его охватывает вялое чувство дежавю, и он возвращается к ночи почти месячной давности. Он снова поражен тем, как сильно Санджи нуждается в этом, нуждается в нем по какой-то причине, которую Зоро до сих пор не совсем разобрал. Он приподнимается на локте и протягивает руку, хватает Санджи за руку и сжимает. Санджи удивленно поворачивается к нему. Движение явно неожиданное, и Зоро тоже не разобрался с этим. Санджи занял место в жизни Зоро. Он важен. Сам Санджи, похоже, просто ещё не осознал этого.       Они тихо наблюдают друг за другом в темноте, глаза Санджи внимательно изучают его, а Зоро смотрит прямо на него, пока зевок не отрывает их друг от друга. Пальцы Зоро всё ещё обхватывают предплечье Санджи, и у него ещё не было времени надеть куртку, поэтому Зоро может чувствовать его обнаженную кожу на своей ладони, гладкую на подушечках пальцев, когда Санджи осторожно отстраняется.       — Возвращайся ко сну, глупый маримо, — шепчет Санджи. Его прикосновение нежное, когда он убирает пряди волос со лба Зоро, теплые кончики пальцев касаются виска Зоро, когда он тихо засыпает.

*****

      Дни превращаются в недели. Течения толкают их вперед, а солнце встает и садится; время идет.       Постепенно Зоро и Санджи учатся приспосабливаться к своей новой динамике, привыкать к прикосновениям и тому, как они двигаются друг с другом и вокруг друг друга. Они могут сидеть рядом или сосуществовать, не убивая друг друга. Обычно это означает отсутствие разговоров, просто осторожное молчание, когда кожа прижимается к коже, или своего рода взаимное обещание отрицания, когда их колени соприкасаются под столом. Это не идеально, но это работает.       Дни превращаются в недели; время идет.       Санджи начинает вставать чуть позже, чтобы посидеть в «вороньем гнезде», пока Зоро поднимается, звезды мерцают над головой в туманной темноте. Они разговаривают короткими разговорами или без слов. Зоро нравится так; это мирно. И иногда, если еще не слишком поздно и Санджи в настроении, они устраивают спарринг. Обычно это начинается с недоделанного спора, чтобы они могли притвориться, что им на самом деле не весело. Но ни один из них не закрывает глаза на правду, обмениваясь понимающими взглядами между ударами, тихими шутками на палубе, которые никто другой не может уловить.       Зоро по-прежнему просыпается утром от прикосновения Санджи к его руке.       Обычно проходит всего час после того, как он ложится спать, и он знает, что Санджи старается быть нежным, старается быть тихим и дать Зоро поспать. Но Зоро не спит от прикосновений. Если он чувствует себя в безопасности, он может проспать что угодно, но не трогать. Это слишком личное, слишком близко.       Его глаз приоткрывается, и он мутно смотрит на лицо Санджи, переводит взгляд на его губы, чтобы увидеть, как они шепчут слова: «Возвращайся ко сну, глупый маримо».       Дни превращаются в недели; время идет.       Санджи касается его руки, и Зоро перестает утруждать себя открытием глаза, просто прислушивается к этим тихим словам, которые заставят его снова погрузиться в сон.       Затем наступает день, когда он открывает глаз и обнаруживает, что наступило утро, и по кораблю разносится крик Луффи, требующего завтрака. Он понимает, что проспал всю ночь. И если Санджи внезапно не отказался от привычки, которой он занимался больше месяца, он спал и из-за того, что Санджи прикасался к нему. Он не знает, что об этом думать. Так что он этого не делает.       Пока он все еще просыпается, когда другие люди прикасаются к нему, это не самая худшая вещь в мире. Он доверяет кудрявому лбу.       Доверяет ему настолько, что несколько дней спустя, когда он хочет вздремнуть, а на улице льет дождь, он находит дорогу на кухню. Санджи поднимает взгляд от плиты, где он работал, и наблюдает, как Зоро садится на пол у одного из шкафов. Он не так хорош, как фок-мачта, но сойдет.       Он чувствует запах дыма от сигареты Санджи и сильный запах того, что стоит на плите. Это успокаивает.       Он закрывает глаза, скрещивает руки на груди и дремлет, пока Санджи не будит его, когда наступает время обеда.       Это работает. Они работают.       Время идет.

*****

      — Мы умрем! — визжит Нами, мчась по узкому туннелю, оставляя за собой облако пыли. Гигантский валун угрожает задавить их, и Луффи смеется, когда бежит.       Зная капитана, он, вероятно, думает о том, чтобы попытаться ударить его.       — Даже не думай об этом, идиот, — кричит Нами, очевидно, имея ту же идею на уме. — Вы оба, больше ничего не трогайте. Просто ничего не делайте, только бегите! Вы меня слышите?!       Лицо Зоро искажается от команды.       — Не смешивай меня с ним, — кричит он в ответ. — Я не подчиняюсь твоим приказам!       — Заткни свою пасть, — огрызается Нами, замедляясь достаточно, чтобы попасть ему в лицо. — Я не хочу умирать здесь, так что беги!       Позади них зловеще грохочет валун, и они все ускоряют темп, с визгом поворачивают на крутой поворот и чуть не падают, когда их каменистый преследователь врезается в стену и заставляет всю пещеру трястись. Камешки падают с потолка и отскакивают от стен на землю, а Нами, похоже, снова готова бежать.       — Шишиши, это было весело! — Луффи ухмыляется. Улыбка на его лице не исчезает, даже когда Нами бьет его по голове.       — Весело? Добывать сокровища — это весело, — она вытягивает руки, сжимая пальцы, как будто хочет обхватить их вокруг его шеи. — Почти умереть, потому что ты не можешь держать свои резиновые руки при себе — не весело!       Луффи тихо ворчит на упрек, но его глаза уже бегают по стенам пещеры, без сомнения, в поисках следующего предмета для исследования.       Они отделены от остальной команды, потому что до них дошел слух о предполагаемом сокровище в горной пещере. Луффи ухватился за шанс отправиться в приключение, Нами не собиралась упускать возможность получить золото, а Зоро просто пошёл вместе с ними. И, как и в большинстве случаев, команде приходится разделяться, потому Зоро и Санджи тоже разделились.       В то время как Зоро с трудом пробирается через джунгли и сырые, узкие пещеры, ему безумно скучно, не с кем сражаться и нет реального способа тренироваться, Санджи вернулся к команде, чтобы защитить их и корабль и пополнить запасы тем, что они могут собрать с маленького острова. Что-то в его груди сжимается от этой мысли. Это не ревность, но что-то коварное и горькое, задерживающееся в его мыслях, пока они продолжают идти по извилистым пещерам.       Вскоре все они замерзают и промокают от падения в подводную реку, с одежды капает, а тела дрожат на прохладном воздухе. Их факел затух, поэтому они движутся при свете посоха Нами и своих инстинктов. Ну, инстинктах Зоро, поскольку Луффи, похоже, взял выходной.       Он не дает им спотыкаться о выступы и натыкаться на шипы, но он всё равно не может удержать Луффи от спотыкания о провода и врезания в триггеры в стенах. Их несколько раз чуть не протыкали насквозь, давили, кололи, рубили и иным образом отправляли на смерть. Он хочет просто проложить себе путь через это проклятое место, но Нами не позволяет ему, ударяя его по голове, когда он предлагает эту идею, и кричит о каменных осыпях, неустойчивом грунте и обрушении пещеры.       Морская ведьма может быть права, приходит он к выводу, когда он прорубает один из шипов, стоящих на их пути, и всё это место грохочет. Она понимающе смотрит на него. Он не говорит ни слова, но вкладывает свой меч в ножны и решает использовать тупое лезвие до конца поездки.       Он скучает по Санджи.       Повар занимал Нами и успокаивал. Он был бы тем, с кем Зоро мог бы сражаться и отвлекаться. Это странное чувство возвращается в его грудь, и Зоро ворчит и отмахивается от него, не желая отвлекаться, когда Луффи только что почти избежал того, чтобы его проткнули.       Только когда Луффи запускает то, что должно быть сотой ловушкой, до него доходит.       Он скучает по Санджи.       Он скучает по его острому языку и глупым курчавым бровям. Он скучает по их тихим разговорам.       Он скучает по прикосновениям Санджи.       Это стало регулярной частью его дня, частью его рутины, и теперь, когда это ушло, он чувствует себя странно не в центре внимания. Он не уверен, что об этом думать. Не уверен, нравится ли ему разработка. Предполагалось, что это поможет с потребностями Санджи, а не создаст проблем для него.       — Наконец-то, — кричит Нами, отрывая его от мыслей. Она на несколько шагов впереди Зоро, но позади Луффи, готовая схватить их капитана за ухо, если возникнет необходимость. Что она и делает, как только то, что она увидела, привлекает его внимание — маленький деревянный сундук на пьедестале. Перед ними большая пещера, в центре которой находится пьедестал, окруженный старыми пыльными ступенями. Вероятно, там есть ловушки, но Зоро их не видит. Нами продолжает крепко держать Луффи за ухо, но этого никогда не бывает достаточно, чтобы остановить его; его рука тянется все дальше и дальше, и вскоре он хватает сундук и швыряет его обратно в них, сбивая их всех в кучу в стене пещеры.       — Ты идиот! — Нами рычит, без сомнения, готовая снова ударить его по голове, когда зловещая дрожь пробегает по земле. Ее глаза расширяются, и она крепко прижимает к себе сундук, прежде чем вскочить на ноги. Они все бросились бежать, когда с потолка обрушился первый камень.       Луффи смеется как маньяк, держась за шляпу одной рукой, когда он бежит и перепрыгивает через любые препятствия на своем пути. Зоро прикрывает тыл и следит за ними обоими, положив руки на рукояти своих мечей и готовый к бою. И хорошо, что он готов, так как Луффи все еще умудряется взрывать все ловушки в этом проклятом месте на пути к выходу.       Они появляются где-то на склоне горы, растрепанные, но, в конечном счете, не хуже для посуды. Нами забрала свое драгоценное сокровище, а Луффи все еще держит свою шляпу. Зоро просто хочет вернуться на корабль.       — Мы сделали это! — кричит Луффи, голос эхом разносится над лесом. Он вскидывает руки в знак торжества, и в тишине вокруг них раздается тихий щелчок.       Зоро едва успевает изрыгнуть проклятие, как груда камней обрушивается со склона горы и уничтожает часть тропинки, на которой они стояли. Спускаясь по склону, Зоро удается схватить Нами за руку и притянуть ее к своей груди, удерживая до тех пор, пока Луффи не схватит их так, как Зоро знает, что он это сделает.       Конечно же, не проходит и минуты, как он чувствует, как чья-то рука обвивается вокруг его талии, и его дергает по воздуху, задевая ветви деревьев и то, что, он уверен, птица, прежде чем приземляться с глухим стуком на небольшой поляне у подножия горы. Он стонет от удара, затем садится и хватает Луффи за ухо, дергая его вниз, чтобы кричать.       — Тебе обязательно было взрывать все ловушки в этом проклятом месте? — Его голос резкий, но, честно говоря, он не настолько зол. Он больше всего раздражен. Он уважает капитана, последует за ним куда угодно; это один из укротителей их приключений.       Нами встает и кричит:       — Вы оба идиоты! А теперь давайте вернемся, пока вы двое не наделали ещё каких-нибудь глупостей.       Зоро бросает на нее свирепый взгляд, но она не смотрит на него, полностью сосредоточенная на том, чтобы вытащить Луффи из беды. Отсутствие шишки на его голове — это ее личная благодарность за то, что его не раздавили камнями, и, возможно, некоторое сочувствие к различным царапинам и синякам, которые уже есть на его теле. Он также замечает, что она обращается с Луффи немного нежнее, чем обычно. И этого достаточно, чтобы заставить Зоро съежиться, и у него снова вспыхивает боль в груди, когда он представляет ревнивый взгляд на лице Санджи.       Они возвращаются на корабль без дальнейших происшествий, и их приветствует команда, которая очень рада услышать о сокровищах и снова отправиться в плавание. Зоро и Санджи находят друг друга глазами через палубу и молчаливо подтверждают, что всё в порядке, никаких катастроф с обеих сторон. Но момент длится недолго, Санджи отстранился, чтобы удовлетворить требование Луффи о пиршестве, чтобы повторить приключение.       Как только повар исчезает, по спине Зоро пробегает дурное предчувствие; он оглядывается и видит, что Чоппер смотрит на него.       — Зоро, — невинно спрашивает маленький северный олень. — Что это у тебя на руке?       Зоро смотрит вниз и видит большую царапину, из которой медленно сочится кровь.       — Ничего, — говорит он. Бывало и хуже.       — Это из-за оползня, — кричит Луффи над головой Зоро, прыгая вверх и вниз по палубе. — Но я еще не добрался до этой части истории. Что-то блестит в глазах Чоппера, и у Зоро есть доля секунды, чтобы подумать: «О, черт», прежде чем резкий удар по голове отправляет его на землю.

*****

      Его осознание возвращается медленно, а затем всё сразу. Корабль качается под ним, и запах сигаретного дыма наполняет его чувства.       Санджи.       Его глаз открывается, и он смотрит в потолок спальни.       — Давно пора, — слышит он.       Он поворачивает голову и смотрит на мужчину рядом с ним, растянувшегося на кухонном стуле в рубашке с закатанными рукавами. Его пиджак перекинут через изножье кровати Зоро, и Зоро сбросил бы его на пол, если бы почувствовал мотивацию. Его тело болит, но не слишком сильно, и у него есть момент, чтобы задаться вопросом, почему он здесь, прежде чем воспоминания начнут возвращаться.       — Чоппер, — рычит он, качая головой и пытаясь сесть. Рука на его груди останавливает его.       — Не злись на него, — растягивает Санджи. — Он просто делает свою работу. Не похоже, что мы с этим справляемся хорошо.       Зоро ворчит на это. Он всё равно садится, но не пытается уйти, проводит рукой по волосам и позволяет виду своих мечей, прислоненных к изножью кровати, успокоить его нервы. Они прямо рядом с курткой Санджи, и это зрелище каким-то образом успокаивает его ещё больше.       — Он сейчас с Луффи, пытается удержать его в лазарете, — говорит Санджи, даже не вздрагивая, когда своевременный грохот эхом доносится из вышеупомянутой комнаты. — Меня назначили на дежурство за маримо.       Зоро ощетинился от комментария, собираясь огрызнуться на то, что ему не нужна няня, но рука на его руке останавливает его. Ладонь Санджи теплая на его бицепсе, длинные пальцы обхватывают мышцу. Его большой палец касается кожи Зоро.       Он знает, что это просто привязанность, уверенность, не так уж отличающаяся от простых прикосновений, которыми они делились раньше, но от этого у Зоро что-то сжимается в животе. Всё его тело напрягается.       Голубые глаза скользят по его лицу и читают эмоции, видя его насквозь так легко, что это заставляет Зоро напрячься ещё больше. Он не может разобраться во всём, что чувствует, и Санджи не должен делать это без усилий.       — В чем твоя проблема, маримо? — спрашивает Санджи. В его глазах есть проницательность, которая не нравится Зоро.       Годы тренировок дают о себе знать, и Зоро смотрит на дальнюю стену, скрестив руки на груди, с бесстрастным лицом.       — Ничего, — говорит он. Он узнал, что лучший способ справиться с эмоциями — это оттолкнуть их, загнать их так далеко, чтобы они даже его не беспокоили. Он воин; он мужчина; его не должно беспокоить тепло в груди и узлы в животе.       Санджи не впечатлен.       — Так ты просто собираешься сбежать? — спрашивает он низким голосом. Воздух между ними напряжен, тело Санджи сжимается, как пружина, прежде чем он встает и занимает место Зоро. — Что это за дерьмо?       — Я не убегаю, — рычит Зоро в ответ.       — Черт возьми, ты убегаешь! — срывается Санджи. — Убегаешь, как гребаный трус. — Он выплевывает последнее слово, и Зоро вскакивает на ноги, потянувшись за своими мечами.       Они встречаются в грохоте стали и кожи, и Зоро стонет от боли, обжигающей его тело. Его ноги скользят на несколько дюймов, прежде чем он стискивает зубы и преодолевает ощущения, возвращая потерянную почву.       — Я не убегаю, — снова рычит Зоро.       — Тогда что, черт возьми, произошло? — Санджи отталкивается, нанося ещё один удар в голову Зоро, который блокируется и попадает в скрещение мечей Зоро.       Рукояти в его руках теплые, и пальцы Зоро сжимаются вокруг них.       — Я чертовски скучал по всем прикосновениям, вот что случилось! — Он, наконец, взрывается. — Это слабость, и это нихуя не нормально.       Они распадаются в порыве движения, металлическое шипение и грохот пола с внезапным изменением баланса. Они тяжело дышат в открытое пространство между ними.       Санджи снова бросается на него, достаточно сильно, чтобы отправить его в полет сквозь стену, если Зоро не был готов. Его мышцы напрягаются от силы.       — Я слабый? — шипит Санджи. Он отступает и наносит ещё один удар ногой в сторону Зоро. — Я слабый, идиот?       Зоро ловит удар и отклоняет его в сторону, ловит следующий и крепко держит против силы, стоящей за ним.       — Нет, ты гребаный идиот, — рычит он. — Послушай, что я говорю. Я…       — Ты идиот! — Санджи кричит, прерывая его. — Ты послушай, что ты говоришь, и насколько это глупо.       Они смотрят друг на друга с расстояния всего в несколько сантиметров, гнев резко потрескивает в воздухе вокруг них. Мысли Зоро путаются, ввергая его в ещё большее замешательство, которое становится только хуже, когда Санджи отстраняется и направляется к двери, рыча напоследок: «Подумай об этом», прежде чем захлопнуть за собой дверь.       Зоро смотрит на пустое место и чувствует, как тепло в его груди превращается во что-то болезненное и извращенное. Они всегда борются со своими проблемами; он не понимает, почему Санджи не делает этого сейчас.       И он знает, что Санджи не слабый. Он не стал бы драться с ним, если бы беспокоился о том, чтобы причинить боль другому человеку. Санджи это знает. И он не называл Санджи слабым; он назвал себя слабым. Санджи тоже должен это знать.       Зоро убирает свои мечи в ножны и кладет их обратно на кровать, разглядывая куртку, которую Санджи оставил, пока он снимает бинты и одевается. Его раны в порядке, и если они заживут сами по себе, это только сделает его сильнее. Это не будет стоить того, чтобы его тело привыкло к бинтам и защите.       Его мечи легко скользят на свое место рядом с ним, и он остается смотреть на куртку Санджи. Со вздохом он поднимает её, складывает и аккуратно кладет на кровать Санджи.       На палубе тепло и тихо, когда он выходит на улицу, тщательно избегая любого, кто мог бы настучать на него Чопперу, когда он поднимается в воронье гнездо. Ему нужно больше тренироваться, становиться сильнее.       Он чувствует, что теряет контроль.

*****

      Пот стекает по его плечам и спине, обжигая открытые царапины и делая каждое напряжение мышц только с этой стороны неприятным. Чоппер обычно не дает ему тренироваться после такого дня, но доктор слишком увлечен Луффи, чтобы что-то сделать, чтобы остановить его. Итак, он здесь, пытается проработать мысли и чувства каждым движением мышц.       Он не добился большого успеха.       И это только подстегивает его сильнее, разочарованного неспособностью бороться со своими проблемами лицом к лицу. Он мог бы попросить Санджи объяснить, но у него такое чувство, что это не пройдет хорошо. И он хочет разобраться в этом сам. Он чувствует, что это важно.       К тому времени, как он заканчивает, кожа на его спине словно горит. Он не уверен, как это выглядит, но, судя по беспорядку бинтов, которыми Чоппер пытался его затянуть, это должно быть довольно неприятно. Он может чувствовать несколько синяков, несколько царапин, а теперь раздражение от солнца и пота. Он хочет накинуть рубашку и найти тихое место, чтобы вздремнуть, но как только он преодолевает последние несколько футов до палубы, он встречается с пронзительным взглядом Санджи.       — Ты чертов беспорядок, — говорит он.       Зоро смотрит на него в ответ и протискивается мимо него, не в настроении разбираться с аргументом, которого он не понимает. Но Санджи поворачивается вместе с ним, протягивает руку и хватает его за бицепс.       — Прими ванну, или я расскажу Чопперу, что ты сделал со своей спиной.       Угроза тяжело оседает между ними, и Зоро отдергивает руку, направляясь в ванную с непрерывным потоком проклятий, слетающих с его губ. Ванна его не убьет, и если это избавит его от Санджи и доктора, то оно того более чем стоит.       Раздевшись, он кладет свои мечи поверх своей кучи одежды, затем вытягивает руки над головой, чувствует напряжение мышц и заживление кожи. Он быстро ополаскивается и подумывает о том, чтобы просто остановиться и полежать в ванне, но затем он слышит, как открывается дверь и кто-то бессмысленно стучит в раму.       Санджи стоит, слегка ссутулившись в плечах, и сигарета свисает с его пальцев.       — Подумал, что тебе может понадобиться помощь со спиной, — говорит он.       Зоро ворчит и вытирает воду с волос:       — Все в порядке.       — Это не нормально. — Санджи подстраивает свой голос под голос Зоро, неизменный и непреклонный. Он подходит ближе, и теплые кончики пальцев скользят по позвоночнику Зоро. — У тебя снова идет кровь, и если Чоппер увидит тебя…       Он оставляет горькие мысли о возможностях в глубине сознания Зоро и подталкивает его к ванне. Зоро идет без особого сопротивления. Вода теплая и комфортная, уже набранная ранее днем. Она прижимается к его груди, когда он устраивается, слегка наклонившись вперед, чтобы его спина не касалась краев ванны. Санджи тихо раздевается позади него, затем скользит в воду рядом с ним.       — Повернись, — говорит он, положив одну руку на плечо Зоро, чтобы направлять движение.       Зоро поворачивается, жар воды высасывает всю оставшуюся в нем силу борьбы. Он раздражен и смущен, а Санджи снова прикасается к нему.       Первые несколько минут проходят в неловком молчании, только звук воды, текущей между ними, и осторожные движения рук Санджи по его спине. Они как будто вернулись в прошлое. Зоро скучает по тем легким отношениям, которые у них сложились, по тем, какими они могли бы быть — без напряжения, которое сейчас просачивается сквозь трещины.       Он опускает голову на руки и трет лоб, осознавая напряжение в плечах, боль в висках и контраст его напряженного тела с нежными прикосновениями Санджи. Это он всё испортил, это он вбивает клин между ними.       Он пораженно выдыхает и расслабляется в руках Санджи. Потому что Санджи был прав — он не слабый, чтобы хотеть прикосновений, так что, возможно, Зоро тоже.       Покой, который он чувствует от откровения, от принятия, — это то, что он редко чувствовал даже за годы медитаций. Это снимает напряжение с его плеч, и всё его тело становится легче.       Санджи, кажется, чувствует изменение и продолжает спокойно мыть его, ополаскивая спину, прежде чем перейти к плечам и бокам, ухаживая за царапинами с той же преднамеренной осторожностью. Закрыв глаза, Зоро наклоняет голову вперед и тихо напевает, когда Санджи трет его шею.       Он не знает, сколько времени проходит, прежде чем он чувствует, что руки Санджи оставляют его. Он оглядывается через плечо, и воздух кажется внезапно тяжелее; в горле щелкает, когда он сглатывает.       Это тепло вернулось в его грудь, и он чувствует, как оно распространяется, затуманивая его разум и делая все туманным, когда рука Санджи обвивается вокруг его шеи.       — Санджи, — говорит он низким голосом. Они ближе, чем он помнит, лицо Санджи в нескольких дюймах от него, а между ними теплое пространство. — Чего ты хочешь? — спрашивает он, отчаянно пытаясь понять, чтобы закрыть последний маленький разрыв между ними. — Что тебе нужно?       Пальцы Санджи сжимаются, белый цвет расцветает там, где они вдавливаются в кожу Зоро. Его дыхание прерывается, и Зоро внезапно поражает изгиб его рта, линия губ и линия горла.       — Зоро, — выдыхает он, голос звучит иначе, чем все, что Зоро когда-либо слышал раньше. От этого в его груди становится жарко, а мысли превращаются в свинец. — Я…       — Больно! — Дверь с грохотом распахивается, и Луффи врывается в комнату, крича и катаясь по кафелю. Его руки неприятного красного цвета, и он не смотрит ни на Зоро, ни на Санджи, когда подбегает и окунает их в воду.       Широко раскрыв глаза, оба мужчины быстро выпрыгивают из ванны и направляются в душ, ополаскиваясь как раз вовремя, чтобы Усопп ворвался в комнату.       — Луффи, ты идиот! От воды будет только хуже, — он выглядит скорее расстроенным, чем паникующим, что является хорошим знаком для остальной части их вечера. — Ты должен использовать муку! Муку!       Тяжело вздохнув, Санджи начинает одеваться.       — Я пойду приготовлю что-нибудь. — По пути к двери он закуривает сигарету и делает длинную затяжку, встречаясь взглядом с Зоро. — Прикрой спину, пока Чоппер не увидел.       А потом он уходит — вместе с остатками здравомыслия Зоро.

*****

      — Спасибо, Санджи. Это выглядит очень вкусно! — В руке Фрэнки стакан с каким-то фруктовым напитком, и Санджи беспечно улыбается в ответ на комплимент.       На Таузенд Санни ещё один жаркий день, и у них много свежих фруктов. Санджи делает это легким, делает это похожим на небрежный жест или простую задачу, но теперь Зоро знает, сколько усилий он вкладывает даже в такую, казалось бы, простую вещь, как выпивка. Каждый из напитков тщательно сделан в соответствии со вкусом того, для кого он предназначен. Каждая ягода тщательно нарезается, каждый фрукт тщательно очищается от кожуры и семян, выжимается сок или делается пюре.       У Санджи есть способ сделать так, чтобы всё выглядело просто. Он занимается своим делом, из его губ вьется дым, и его костюм никогда не мнется. Никогда ни один волос не выбивается из колеи.       Зоро почти не закрывает глаз, наблюдая, как Санджи порхает, переходя от одного члена команды к другому и раздавая напитки. Он прислонился к фок-мачте, скрестив руки перед собой, мечи лежат на боку в пределах легкой досягаемости. Эта же сцена повторялась бесчисленное количество раз на борту как Гоинг Мерри, так и Таузенд Санни, но Зоро только сейчас оценил, что в неё входит.       Санджи не просто появляется из кухни с тарелкой напитков для раздачи; он тратит время на совершенствование каждого из них. Конечно, девушки получают свои особые напитки, но у всех мужчин тоже есть свои — даже если Санджи не так очевиден в этом. Поэтому, когда Санджи подходит с одним оставшимся напитком на подносе, приседает и прижимает его к виску Зоро, Зоро не рычит и не выхватывает его, как раньше. Он протягивает руку и тихо берет его, позволяет их пальцам коснуться руки и заставляет себя не смотреть, как Санджи уходит.       Лед звенит в стакане, и Зоро медленно вращает его, наблюдая, как он кружится и тонет в розовато-оранжевой жидкости. Его напиток заметно более терпкий, чем сладкий, вероятно, из-за его нелюбви к сладкому. Это способ Санджи поддерживать его в тонусе с помощью чего-то другого, кроме выпивки.       Точно так же он добавляет витамины в сладости Чоппера или дополнительные питательные вещества в соусы и приправы к мясу Луффи. Он заботится о том, чтобы все они были здоровы, готовы сражаться, к приключениям и делать все, что попадется им на пути. Как повар, как боец и как мужчина: Санджи важен для команды.       Они черпают силу друг в друге подобным образом, это то, что делает их командой, что делает их накама. Нет ничего плохого и в том, чтобы использовать привязанность таким же образом.       Он не нуждается в этом так же, как Санджи, у него нет яростного желания любить, баловать и трогать, но он может понять и оценить это. Он может признать, что это может понадобиться ему по-другому, что он может найти силу в легкой привязанности, которую дает Санджи.       Санджи появляется из кухни со своим напитком в руке и подходит, чтобы встать рядом с Усоппом у перил. В воде есть пара лесков, и в течение дня у них было несколько поклевок, но в основном это отвлекающий маневр, способ скоротать время. Волны катятся рядом с судном, и солнце — яркий шар в бесконечном синем небе, тонкая полоса облаков далеко на горизонте.       Волосы Санджи блестят золотом, и Зоро делает ещё один длинный глоток, когда Санджи опирается бедром на перила и скрещивает ноги. Эти мощные бедра на мгновение привлекают внимание Зоро, и он напоминает хищника, затаившегося в засаде; эти начищенные туфли были покрыты кровью больше раз, чем он может сосчитать, и это заставляет его сердце биться быстрее.       Его разум блуждает, и он задается вопросом, хочет ли Санджи большего, хотел бы большего с ним. Если это вообще возможно.       Образов, которые проносятся в его голове при этой мысли, достаточно, чтобы он отвлекся на несколько дней.

*****

      — Сейчас ты не получишь никакого алкоголя, — говорит Санджи, пятясь к двери и расставляя посуду по полкам.       В часы между завтраком и обедом на кухне тихо; плита остыла, а холодильник плотно закрыт. Обычно это время, когда Санджи наиболее расслаблен, когда он выполняет несколько случайных заданий, прежде чем заняться тем, что ему нравится. Судя по виду места, он почти закончил с тем, что, по его мнению, нужно сделать, наблюдение, которое подтверждается только тогда, когда Санджи закрывает дверцы шкафа и поворачивается.       — Если только я не могу тебе чем-то ещё помочь. — Он говорит это сквозь облачко дыма, слегка приподняв бровь, наблюдая за Зоро с другого конца комнаты.       Эта бровь приподнимается еще выше, когда Зоро смотрит в ответ, затем морщится, когда Зоро покидает нейтральное пространство дверного проема и направляется прямо к Санджи с решительным выражением лица.       — Маримо? — спрашивает он, сигарета перекочевала изо рта в пальцы. — Что ты…       Его губы теплые на губах Зоро, потрескавшиеся и идеальные. Руки Зоро неловко расставлены, он не уверен, куда прикасаться или что делать, но уверен в своем желании что-то сделать. Он еще больше вжимается в пространство Санджи и издает довольный звук, когда Санджи, наконец, начинает целовать его в ответ, звук, который быстро превращается в рычание, когда длинные пальцы запускаются в его волосы и тянут.       Голова поворачивается в сторону, его губы приоткрываются, и Санджи мгновенно оказывается на нем, кусая, облизывая и посасывая так, что в голове у Зоро становится пусто. Сигарета бесцеремонно брошена в раковину, а другая рука Санджи тянется к лицу Зоро, обхватывает его подбородок и направляет поток поцелуя, в то время как руки Зоро сжимаются вокруг талии Санджи. Раздается громкий хлопок, когда спина Санджи ударяется о шкафы, но его быстро заглушает низкий стон, вырывающийся изо рта Зоро, пальцы подергиваются там, где они скручены в прессованной ткани.       Санджи не из тех, кого можно превзойти, он отступает. Его руки непрестанны, а его рот — грех, и прежде чем Зоро полностью осознает, что происходит, его спина с глухим стуком натыкается на стену. Рука на лице скользит к его груди, затем вниз к талии, пальцы скользят под рубашку и притягивают его ближе к пояснице. Широкая ладонь прижимается к его позвоночнику, и он вздрагивает от ощущения покалывающего тепла и затяжной боли, вдыхает в рот Санджи, прежде чем остаток воздуха будет украден из его легких одним ловким поворотом пальцев в его волосах. Зоро снова стонет, низко и немного слишком отчаянно, на его вкус, но Санджи стонет в ответ, прикусывает нижнюю губу Зоро, прежде чем провести поцелуями по всей его челюсти. Затем он отстраняется, оставляя Зоро ощущение странного холода во всех местах, к которым он прикасался.       — Зоро, — начинает он, ловя взгляд Зоро, прежде чем продолжить. — Почему?       Вопрос больше, чем Зоро знает, что с ним делать, что-то, на что он сам до конца не знает ответа. Но он хочет знать. Он хочет разобраться с Санджи и с этим, что растет между ними. Поэтому вместо этого он задает свой собственный вопрос.       — Ты хочешь этого?       Что-то пробегает по лицу Санджи, и он ещё немного отстраняется.       — Что? — спрашивает он. — Зоро, это не так, как это должно быть…       — Ты хочешь этого? — прерывает его Зоро твердым голосом, а руки все еще крепко сжимают талию Санджи, не отпуская. Он пытается сконцентрироваться, чтобы вывести все, что он чувствует, на передний план своего разума, надеясь, что Санджи сможет прочитать это в его глазах, как он делал это много раз раньше.       Он не совсем понимает, что чувствует, не знает, что сказать, но, может быть, Санджи скажет.       Санджи смотрит в ответ; его лицо смягчается.       — Да. Да, я хочу.       Его рука возвращается к лицу Зоро, и на этот раз, когда их губы встречаются, это не безумная битва, а скорее легкое нажатие и притяжение. Руки Санджи теплые там, где они касаются его, и это приятное тепло возвращается к его груди.       Такое чувство, что он падает, но он не боится отпустить.

*****

      На корабле так же темно, как и снаружи; свет погашен, за исключением единственного огонька над плитой. Остальная часть экипажа спит, укачиваемая волнами и погруженная в свои сны.       Зоро привык к спокойному одиночеству, которое приносят ранние часы, но Санджи новичок в поздних ночах. Он остается на ногах только в том случае, если хочет немного дополнительного уединения, которое они приносят. Как сейчас, когда он прижимает Зоро к холодильнику.       Его рубашка задралась до середины груди, и одна из рук Санджи потирает его между лопатками, другая тянет Зоро за талию и притягивает его ближе. Металл на его спине резко контрастирует с жаром его кожи и прикосновениями Санджи, и это заставляет его выгибаться ещё сильнее, прижимаясь к груди Санджи, крепко держа руки на бедре и плече Санджи.       Это все тепло и огонь, интенсивность каждого движения Санджи, которое затягивает Зоро и заставляет его кровь гореть горячим огнем под кожей. Его разум блаженно приглушен, полон пьянящей статики, которая заставляет остальные части его тела расслабиться. Это инстинкт. Это отсутствие рационального мышления и доверия к человеку перед ним, взаимопонимания в том, чего они хотят и в чем нуждаются.       — Черт, — Санджи задыхается у его шеи, острые зубы впиваются в кожу Зоро. — Так чертовски хорошо, маримо. — Его руки блуждают и хватаются за торс и задницу Зоро, и голова Зоро ударяется о холодильник.       Зоро запускает руку в волосы Санджи и крепко держит.       Их отношения превратились в кусачие поцелуи, ссоры, перерастающие в поцелуи, а иногда и наоборот. Это то, с чем Зоро может жить, то, что он может понять. Но бывают и такие моменты, когда Санджи меняет правила игры.       Потому что Санджи не просто монстр, который впервые привлек Зоро. Он внимательный, заботливый и милый. Он осыпает людей любовью, потому что может, потому что хочет. Зоро годами наблюдал, как он души не чает в женщинах, детях и других членах экипажа. Тогда он усмехался, закатывал глаза и ничего не понимал.       Теперь он понимает, но от этого не становится легче, когда Санджи обращает эту привязанность к нему. Бывают моменты, когда Санджи мил и нежен, а Зоро не знает, что делать. Его инстинкты заканчиваются там, где начинается доброта Санджи.       Рука Зоро сжимается в волосах Санджи, и он отталкивает держащие его руки, пытаясь заставить Санджи вернуться на знакомую территорию. Но Санджи отрицает это, утыкается носом в его челюсть, прежде чем нанести серию маленьких поцелуев на его губы. Его руки скользят по бокам Зоро к его шее, одна из них обхватывает челюсть Зоро и одну сторону его лица.       Последний поцелуй медленный и обдуманный, Зоро шатается и хватается за спину Санджи. Зоро узнал, что Санджи гораздо более снисходителен к линиям своего костюма в такие моменты, как этот.       Наконец, Санджи отстраняется. Их губы едва приоткрываются, когда он гладит щеку Зоро большим пальцем.       — Позволь мне… — шепчет он так тихо, что Зоро не уверен, что услышал его. В его голове все еще бесполезный беспорядок, и он ничего не может сделать, кроме низкого горлового стона, когда Санджи сильнее прижимает его к холодильнику и снова сближает их рты.       Здесь тепло, влажно и сумасшедше. Санджи задает темп и придерживается его, помещает одно из своих бедер между двумя бедрами Зоро и соответствует наклону его тела нажатию его языка. Зоро тянет, сжимает и царапает, что угодно, чтобы заставить Санджи двигаться, сопротивляться с тем пылом, к которому он привык. Но этого не происходит.       Санджи напевает в рот, потирает шею и медленно проводит пальцами по волосам. В каждом его движении есть нежность, и Зоро тонет в ней, не в силах подняться на поверхность, чтобы глотнуть воздуха.       Санджи облизывает нижнюю губу и, схватив Зоро за бедра, тянет его вперед, в тепло своего бедра. Из горла Зоро вырывается стон.       Он жесткий. Так смехотворно тяжело для того, что делал Санджи. Он думает смутиться, легкий румянец заливает его лицо, но Санджи не дает ему времени, просто вторит стону Зоро и погружает его рот в ещё один поцелуй.       — Зоро, — наконец выдыхает он, когда они отрываются друг от друга. — Зоро, это нормально?       Зоро ворчит и притягивает Санджи ближе, но Санджи останавливает его.       — Слова, маримо, — он откидывается назад ровно настолько, чтобы их глаза встретились, и новая волна возбуждения пробегает по спине Зоро при виде этого. — Мне нужно услышать, как ты это говоришь.       — Все в порядке, — наконец говорит Зоро. Его голос грубый, и он тяжело сглатывает при его звуке. — Все в порядке, — снова повторяет он.       Губы Санджи изгибаются в улыбке, и Зоро чувствует ее вкус, когда Санджи наклоняется для поцелуя. Он сладкий и легкий и превращается во что-то теплое, как кусочек шоколадного торта.       Санджи радостно мурлычет что-то себе под нос, и Зоро впитывает звук, чувствуя, как его грудь сжимается, зная, что он вызвал это. Пальцы путаются в его волосах, и он позволяет им отвести голову в сторону, чтобы Санджи мог поцеловать его в шею и сделать что-то греховное своим языком. Его бедра дергаются, и зубы Санджи впиваются в его кожу, заглушая стон, когда Зоро трется о твердость в его штанах.       Они на мгновение замирают, оба напряженные, горячие и ноющие, дышат друг против друга и ждут… чего-то. Зоро не уверен.       Наконец Санджи делает глубокий вдох и кладет руки на грудь Зоро, откидываясь назад, чтобы их глаза могли встретиться. Он, должно быть, находит что-то в выражении лица Зоро, потому что прикусывает губу и упирает руки в бока Зоро.       — Ты… — начинает он. — Тебя это устраивает?       Интонация не ускользает от него, и Зоро наблюдает, как темные глаза Санджи расширяются, когда он кивает. Он вспоминает предыдущую просьбу Санджи, его потребность услышать его и облизывает губы.       — Все в порядке, — говорит он.       На кухне темно, на их лицах мелькают тени, отблеск света от духовки частично скрыт плечами Санджи. Он ожидает, что Санджи будет двигаться, схватит и возьмет то, что ему дали. Он ожидает, что желание, которое он видит в глазах Санджи, превратится в голод.       Но руки Санджи смягчаются, его глаза расслабляются, в них появляется больше кристальной синевы, и он лишь целомудренно целует губы Зоро, прежде чем отстраниться.       — Я что-нибудь придумаю, — говорит он.

*****

      Я что-нибудь придумаю.       Эти слова сидят в глубине сознания Зоро, как зуд, до которого он не может дотянуться.       Хаос на корабле продолжается, проходят дни, но Зоро чувствует беспокойство, неустроенность, как будто он оставил какую-то часть своего обучения незавершенной. Он человек действия, он не ждет. Это сводит его с ума.       Санджи заходит к Зоро, рычащему во время тренировки, отведенному в угол комнаты, пока Фрэнки латает дыру, которую он пробил в стене, чтобы понять, насколько требовательной была простая просьба о терпении. Он издает нежный вздох и вручает каждому из них по стакану воды, подходит в конце к Зоро и наклоняется вперед, чтобы прошептать ему на ухо.       — Не волнуйся, — говорит он. — Это будет скоро.       Зоро должен сосредоточиться на том, чтобы не раздавить стакан в руке, он знает, что Санджи разозлится из-за потери чашки, а Чоппер прочитает ему лекцию о том, что он порезал руки. Вместо этого прохладный конденсат просачивается сквозь его пальцы, и он сосредотачивается на завершении тренировки, на чем угодно, лишь бы отвлечься от понимающей улыбки на лице Санджи, когда он уходил. Что угодно, лишь бы перестать гадать, как скоро Санджи имел в виду.       Оказывается, это было в то утро.       Зоро просыпается сонным, Санджи тянет его за руку, первый свет ещё даже не показался из-за горизонта, когда его ведут на кухню. На корабле тихо, и бодрствуют только они двое. Это имеет смысл, учитывая нечестивый час.       Он все еще стряхивает с себя сон, когда они переступают порог, и все происходит в размытом движении, когда Санджи внезапно тянется за ним, чтобы закрыть дверь, а затем прижать к ней Зоро. Они ближе, чем может осознать разум Зоро, и он издает сбивчивый звук замешательства, прежде чем Санджи притягивает его для поцелуя.       Деревянная дверь царапает его спину, а теплые руки Санджи прижимаются к его коже; стоя в одних шортах в тусклом свете кухни, он чувствует себя странно беззащитным. Затем Санджи подходит невероятно близко, и шорох ткани проникает в его чувства — потому что на Санджи этот нелепый костюм. Что-то в этом кажется Зоро несправедливым.       — Какого хрена ты одет? — он, наконец, справляется, подключая свой мозг к остальной части своего тела. Его руки сжимаются на куртке Санджи, просто чтобы доказать свою точку зрения.       — Почему я не должен быть одет? — спрашивает Санджи, все еще целуя линию челюсти Зоро. Его руки делают отвлекающие вещи по бокам Зоро.       — Я подумал, в чем смысл этого, — начинает Зоро, прерываемый хриплым звуком, который Санджи вырывает из его горла, руки дергаются по бокам Санджи, когда зубы впиваются в его шею. — Я думал, что смысл этого в том, чтобы быть раздетым.       Санджи мурлычет и облизывает место, которое он отметил, покрывая красное влажным, которое быстро остывает на утреннем воздухе.       — В конце концов, — признает он. — Но добраться туда — это половина удовольствия.       Он целует Зоро в губы, затем делает небольшой шаг назад, снимает куртку с его плеч и бросает ее на удобно расположенный рядом стул.       Зоро смотрит на это, затем поворачивается к Санджи:       — Ты действительно планировал расстановку мебели?       — Да, — говорит он. В его голосе нет стыда. Его пальцы прослеживают шрам на груди Зоро, затем останавливаются над его сердцем. — Я хочу, чтобы это было хорошо для нас. Для тебя.       Зоро тяжело сглатывает, чувствуя, как его грудь делает что-то забавное, и его кожа нагревается до линии волос. Что-то в интенсивности и открытости в глазах Санджи делает странные вещи с его настроением. Пуговицы медленно расстегиваются, и вот Санджи стоит перед ним с обнаженной грудью, торс обрамлен прозрачной белой рубашкой. Тонкая прядь волос спускается на его черные брюки, и Зоро завороженно наблюдает, как Санджи играет с пуговицей, прежде чем скользнуть к ремню.       Это самая уникальная форма пыток, которую Зоро испытал в своей жизни. Он не уверен, хочет ли он, чтобы это закончилось, пошло быстрее или медленнее или замерло во времени, чтобы он мог смотреть на это зрелище вечно.       Рубашка Санджи перекидывается через спинку стула. Затем его ботинки аккуратно кладутся рядом, носки аккуратно складываются рядом с каждым.       Зоро не уверен, куда смотреть, когда он это делает, останавливается на стройных линиях его спины и изгибе его задницы, не уверен, должен ли он остаться или последовать за ним, когда штаны Санджи, наконец, присоединяются к остальным.       Кожа, которая прижимается к его коже, почти ошеломляет. Санджи весь гладкий и теплый, а Зоро не может решить, куда деть руки, хочет все потрогать, но не знает, с чего начать. Он выбирает талию Санджи, притягивает его к себе и вздрагивает от руки, которую Санджи кладет на лицо, очарованный мужчиной перед ним и лишь наполовину осознающий, что происходит, когда Санджи притягивает его для поцелуя.       Их губы встречаются, и стена снова оказывается за его спиной, бедро Санджи горячее и мгновенно оказывается между его собственными. Это занимает смущающе долгую минуту, но его мозг, наконец, снова приходит в себя, и его руки хватаются за спину Санджи, прижимая его ближе, чтобы трение было лучшим, когда они терлись друг о друга, задыхаясь от поцелуя и воздуха между ними.       Он хочет большего.       Он хочет все потрогать. Он хочет попробовать все. Он хочет дать Санджи все, что нужно.       Он хочет.       Санджи издает тихий звук губами, отстраняется и проводит большим пальцем по брови Зоро.       — Будет лучше, если мы будем действовать медленно, — говорит он. Разочарование в выражении лица Зоро должно говорить само за себя, потому что в его глазах появляется блеск, предвещающий неприятности. — Разве ты не можешь? — дразнит он.       Зоро рычит на это.       — Это было бы очень плохо, — продолжает Санджи, его голос звучит так, будто он говорит о чьей-то умирающей бабушке, а не об их попытках сексуальной жизни.       Руки Зоро сжимаются по бокам.       — Я могу это сделать, — говорит он.       — О, правда? — Наступает тишина, а затем на лице Санджи появляется задумчивое выражение. — Как ты думаешь, ты мог бы тогда держать руки на дверном косяке? У тебя есть самоконтроль?       Это нажимает на все кнопки Зоро, и, прежде чем у него появляется шанс обдумать это, его пальцы сжимаются вокруг дверного косяка. Хватка у него не самая лучшая, но он заставит это работать.       Он смотрит на Санджи и молча принимает вызов.       — Хорошо, если ты думаешь, что можешь, — Санджи делает шаг вперед и кладет руку на середину живота Зоро, прижимая его спиной к двери, в то время как другая его рука тянет за пояс его шорт. — Тогда мы должны это снять?       Зоро хмыкает, и глаза Санджи поднимаются к его лицу.       — Слова, Зоро. Мне нужно их услышать.       — Да, — говорит Зоро.       — Хорошо.       Не успели слова слететь с его губ, как прохладный воздух коснулся его кожи, его голая задница прижалась к дереву, а его эрекция ударила его в живот, чуть ниже руки Санджи. Санджи мрачно смотрит на него, но не трогает.       Вместо этого он тянется за своими шортами.       Мышцы Зоро дергаются при этом, пальцы вцепляются в дерево в попытке противостоять искушению. Он хочет прикоснуться. Он хочет, чтобы его трогали. Он хочет Санджи везде и повсюду.       Санджи подходит ближе и выстраивает их в линию, проводит руками вверх и вниз по бокам Зоро и оставляет мягкие поцелуи вдоль его шеи и за ухом.       — Хорошо себя чувствуешь? — спрашивает он. Одна рука скользит к пояснице Зоро, длинные пальцы дразнят расщелину его задницы, и Зоро втягивает воздух. — Слова, — напоминает Санджи.       Зоро проглатывает череду проклятий и прислоняет голову к двери.       — Да.       — Хорошо, — бормочет Санджи, голос мягче, чем когда-либо слышал Зоро, когда он отступает и берет маленькую бутылочку с ближайшего стула. Его лица, когда он оборачивается, достаточно, чтобы у Зоро перехватило дыхание — оно наполнено нежностью и безудержным желанием. Зоро чувствует, как его желудок сжимается, а жар в груди поднимается к голове, заставляя все плыть и мутнеть по краям.       Санджи возвращается в его пространство, и их следующий поцелуй мучительно сладкий, медленный и затяжной, пока Зоро не понимает, какой путь лучше, что только ухудшается, когда теплая и скользкая рука Санджи обхватывает его член. Он стонет в рот Санджи и не может удержаться от легкого покачивания бедрами. Дерево опасно скрипит под его руками.       — Зоро, — выдыхает Санджи. — Сломай мою кухню, и ты умрешь.       — Тогда сделай что-нибудь, ты, черт… — он прерывается на стон, когда рука Санджи гладит его по всей длине.       Санджи целует его в уголок рта.       — Да.       Это обещание не сбывается до тех пор, пока Зоро, тяжело дыша, не прижимается к двери, так близко к краю, что практически чувствует, как падает. Ощущение было бы невыносимым, если бы не довольное выражение лица Санджи и низкое урчание удовольствия, постоянно ощущаемое в животе Зоро.       Он хочет кончить, никогда не медлит с этим, когда заботится о себе, но удовлетворения, исходящего от Санджи волнами, достаточно, чтобы насытить его. И ему никогда раньше не было так тяжело, так отчаянно этого хотелось.       Потому что Санджи делает то, что хочет, а то, чего он хочет, происходит очень медленно. Очень, очень медленно.       К тому времени, когда у Зоро появляется палец в заднице, он уже настолько взвинчен, что его это почти не волнует, просто бегло ворчит на вторжение. К тому времени, когда Санджи доходит до трех, он приходит в себя и рычит в плечо Санджи.       — Чувствую себя чертовски странно.       Санджи смеется над ним.       — Да, — соглашается он, затем его голос становится ниже, до диапазона, который влияет на частоту сердечных сокращений Зоро. — Но только подумай, маримо, я внутри тебя.       Он слегка шевелит пальцами, чтобы доказать свою точку зрения, и Зоро вынужден признать, что от этого ощущения по его позвоночнику пробегают искры, особенно учитывая то, как Санджи продолжает говорить ему на ухо, что угодно, от обрывков стихов до почти бессмыслицы. Он любит задницу Зоро и хочет быть в ней, это большая часть того, что получает Зоро.       — Санджи, — наконец говорит Зоро, обрывая Санджи на полуслове. Санджи отстраняется достаточно, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я хочу… — говорит он. Он откидывается на пальцы в своей заднице, пытаясь найти слова, но не в состоянии работать сквозь грязь и туман, которые в настоящее время скрывают его мысли. Даже с ясной головой он не уверен, что сможет их найти.       Но Санджи понимает, как, кажется, всегда, бросает один взгляд в глаза Зоро и втягивает воздух. Рука находит бедро Зоро.       — Повернись, — шепчет он. Пальцы исчезают, и Зоро поражает внезапная пустота, когда он снова прижимается к двери, только чтобы через мгновение дернуться вперед, когда что-то горячее и тупое прижимается к его отверстию.       Санджи толкается сильным толчком, погружается полностью и остается совершенно неподвижным, когда Зоро сжимается и издает почти тихий стон, эхом отдающийся в потолке. Руки гладят его бока, грудь, прежде чем, наконец, наклонить голову, чтобы их губы могли встретиться в беспорядочном поцелуе. Угол неудобный, но Зоро ловит себя на том, что наклоняется к нему, как утопающий, ошеломленный жаром Санджи рядом с ним, внутри него.       Те же мощные ноги и бедра, которые вызывают столько разрушений, уносят жизни и причиняют боль, теперь прижаты к нему, создавая вместо этого нечто совершенно другое. Те же самые драгоценные руки, которые Санджи так яростно защищает, обхватывают его член и обводят каждый шрам, который они могут найти.       Его руки сжимаются, и дрожь пробегает по нему от разочарования, мышцы перекатываются в попытке оставаться неподвижными. Он сказал Санджи, что тот может оставаться на месте. Но он не хочет.       Теплые губы находят его горло.       — Все в порядке, — бормочет Санджи. Одна тонкая рука накрывает его, и их пальцы соединяются, вытаскивая Зоро из кадра. — Чего ты хочешь? — он утыкается носом в пространство за ухом Зоро. — Чего ты хочешь, Зоро? Скажи мне.       — Тебя, — выдыхает Зоро, как секрет и обещание одновременно. Он не знает, кто больше шокирован ответом: Санджи или он сам. Но они оба воспринимают это так же хорошо.       Бедра Санджи подергиваются, и Зоро стонет от этого ощущения, откидываясь назад и опуская одну руку, чтобы запутаться в волосах Санджи, притягивая его для ещё одного поцелуя.       Они безупречно двигаются вместе, их тела так же гармоничны, как и в бою. Это не занимает много времени, прежде чем они оба оказываются на грани, одна из рук Санджи обвивается вокруг Зоро, чтобы довести его до конца, побуждая его к завершению, а затем облегчая его, бормоча бессмысленную привязанность в уголок его губ.       — Санджи, — наконец говорит Зоро, измученный и уже чувствующий тягу ко сну. Все странно не в фокусе — как сон. Он хочет, чтобы Санджи был счастлив, хочет дать ему все. Он просто хочет… — Санджи.       Что-то теплое разливается по нему, а затем Санджи тяжело дышит ему в шею, покрывая грязными поцелуями его плечи и притягивая его в свои объятия.       Зоро теряет время где-то между кухней и ванной, но Санджи, похоже, способен позаботиться о них обоих, вытирая Зоро и покрывая его все новыми поцелуями. Зоро просто закрывает глаза и засыпает, не обращая внимания на окружающее, пока не чувствует, что его толкают в кровать.       — Кудрявый? — бормочет он, хватаясь за что-то рукой.       Приоткрыв глаз, он смотрит на Санджи, осознав тот факт, что его положили в кровать Санджи, а не в его собственную.       Нежные пальцы прослеживают линии его суставов, затем изгиб его губ.       — Возвращайся ко сну, глупый маримо.       Голос Санджи мягкий, и Зоро закрывает глаза, засыпая с затяжным теплом от прикосновений Санджи, словно одеяло вокруг него.

*****

      — Ты, дерьмовая мохнатая голова, что ты сделал с моей бутылкой саке?       — Я выпил это, что ещё ты должен с этим делать?       Из кухни доносится лязг, и вся команда поднимает головы от того места, где они развалились на палубе.       — Это было приготовление саке, ты, некультурный ублюдок! — Из кухни доносится голос Санджи, Зоро впереди него с мечами, уже наполовину обнаженными.       — Для меня это было то же самое, говнюк.       Сталь и кожа сталкиваются, и вся команда обменивается понимающими взглядами.       Нами вздыхает:       — Они всегда были ужасно женаты.             — Но теперь они занимаются сексом, — добавляет Робин с улыбкой.       Усопп вздрагивает.       — Я не знаю, хорошо это или плохо.       Зоро и Санджи обмениваются очередным раундом оскорблений, оказавшись на волосок друг от друга, а мечи Зоро звенят под тяжестью удара Санджи. Воздух потрескивает между ними, а затем внезапно обрывается.       — Дерьмовый маримо, — говорит Санджи.       — Глупый бровастый, — рычит Зоро в ответ.       В мгновение ока они снова друг на друге, только на этот раз вместо стали и кожи кожа к коже, руки Санджи в волосах Зоро, когда они направляют энергию на что-то совершенно иное, чем борьба. Санджи прикусывает нижнюю губу Зоро, и Зоро тихо стонет ему в рот.       Фрэнки чешет в затылке:       — Пока они больше ничего не сломают. Я только закончил чинить скамейку в «Вороньем гнезде».