В полуночной синеве

      Ночь в канун Нового года всегда была особенной в Шотландии сколько Северус помнил. Ему было одиннадцать лет, когда он впервые увидел ее: темно-серую луну, тяжелую и низкую, что висела над холмами, окаймляющими древнюю деревню, единственную, нетронутую временем и войной. Несколько сотен человек шли по улицам, возвращаясь домой с вечеринок или просто наслаждаясь тихим вечером со своими близкими. Он знал, что настало священное время в году, звезды весело мерцали в вышине, ободряя его, напоминая, что этот год должен отличаться от прошлого; что он будет более мирным, менее напряженным для всех. Надежда и свет — это было то, в чем люди нуждались больше всего. Каким бы темным ни был год, несмотря ни на что.       Наступил Хогманай, потому что никто особо не заботился о праздновании Нового года в Шотландии. Он был древним и мистическим, полным старых ритуалов и празднований солнца. Люди зажигали костры, освещая самую темную ночь и любуясь искрами пламени на фоне полуночного неба. Затем они собрались вместе со своими друзьями и любимыми, пели песни, одни из них печальнее других, некоторые со словами, в которых говорилось о радости и красоте, и о свободе. Они держались за руки с друзьями, которых приобрели на протяжении веков, и делились смехом и слезами. Они разговаривали друг с другом сквозь тишину и гадали, где они будут в следующем году.       Спустя долгие годы Северус по-прежнему очень любил Хогманай. Ему нравилась идея собираться вместе и вспоминать прошедший год с улыбкой, мудростью и благодарностью. Он размышлял о том году после Битвы, который собрал их всех вместе на кухнях Хогвартса. Они решили отказаться от традиции собираться в Большом зале и вместо этого выбрали что-то теплое и тихое. Что-то похожее на дом. Их дом, который пострадал от бурь и сражений, но все еще стоял и приветствовал своих блудных детей. Не имело значения, что многие из них больше никогда не возвратятся. В каком-то смысле жизнь выживших изменилась навсегда. Замок вырос, и они больше не были просто тенями внутри него. Теперь они жили здесь постоянно. С замком и всеми теми, кто назвал это место своим. Минерва, как храбрый вождь, каким она всегда была, приветствовала всех своих близких дома, зажгла костры и разнесла чашу меда по всему столу, чтобы каждый почувствовал этот вкус надежды и пробуждения веры.       И после этого они пели Auld Lang Syne, обнимались и плакали, и пили до тех пор, пока их стаканы не опустели и их голоса не охрипли. Так что эта традиция осталась с ними в новом году и много лет спустя. Северус теперь был директором, но Минерва была настоящей хранительницей клана.       Два года назад Гермиона приехала преподавать маггловедение в Хогвартс. Северус размышлял об этом с улыбкой и теплом в сердце, без сомнения, видимым на его лице. Она стала очень важным дополнением к их тесному кругу выживших, к послевоенной школе, ведь ей удалось объединить маггловские и волшебные традиции вместе; она стала частью клана — одной из одиноких, усталых, но сильных и полных надежд ветеранов, что берегли новое поколение ведьм и волшебников. Если Минерва была хранительницей, Гермиона стала искательницей. Искательницей истины, справедливости и света. Она проникла в сердца всех заблудших душ и нашла в себе мужество верить и действовать в соответствии с тем, во что верила. По правильным причинам. По причинам, по которым она должна жила. Дело, ради которого она пожертвовала бы собой и сделала бы то, что нужно было сделать. Потому что именно это значило быть ведьмой для Гермионы Грейнджер, истинной искательницы, воина, спасительницы.       Да, думалось Северусу, Гермиона стала для него спасительницей. Он знал, что она может изменить мир так, как никто из них не мог себе представить, и все же каждый раз, когда он смотрел на нее, он думал об одном и том же. Эта женщина, которая сражалась и пролила кровь за свою страну и была готова пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти других, самая яркая ведьма своего времени. Самая смелая, самая яркая, самая настоящая. Его друг, его товарищ. Неотъемлемый член его клана; он не мог представить свою жизнь без нее рядом с ним, сражающейся плечом к плечу, смеющейся вместе и ликующей вместе с остальными. Он бы ни за что не отказался от нее. Ни сейчас, ни потом.       И стоя с Гермионой на холме, наблюдая, как костры освещают небо, он чувствовал надежду и веру в душе. Он никогда не мог представить себе такое чувство, но вот он здесь, празднует со своими дорогими людьми, с любимой ведьмой, любуется фейерверками и искрами пламени и просто дышит свободно.       Он улыбнулся, глядя в небо, как будто он действительно мог разглядеть сияющую луну, там, за облаками. Он прижал Гермиону ближе к сердцу, желая ей безопасности, защиты и удачи, и закрыл глаза, наслаждаясь моментами спокойствия и счастья в эту ночь.       Потому что она стала его светом на фоне полуночной синевы. Конец.