What is this life for?

У Энид от страха было прерывистое дыхание. Казалось, что она вот-вот станет астматиком. В этот раз девушка возвышалась над подругой. Хотелось прокричать в лицо подруге что-то обидное, но язык от эмоций закостенел. Она тупо смотрела в глаза Аддамс, будто пытаясь найти правду в этих мутных, всегда странно холодных очах. Уэнсдей также смотрела на подругу. Тишина тошно била по ушам. Прервал эту мучительную тишину стон Синклер: -Аддамс, что ты творишь, твою ж мать!- По покрасневшим от напряжения щекам побежали горячие слезы. -Я...- Уэнсдей хотела что-то проговорить, но горло больно сжалось, не выпуская внятные слова. Неожиданно глаза защипали и в них стала скапливаться влага. Секунда- и по бледной коже лица Аддамс потекла соленная капля. После нее стали литься еще и еще...И вот обе девушки сидели друг перед другом, судорожно всхлипывая, толком не понимая, что тут вообще происходит. Вскоре Синклер немного успокоилась и затащила подругу в комнату. Плотно закрыв на ключ дверь на балкон, надеясь, что Уэнсдей не проберется на него иным способом. -Зачем ты это делаешь?- Блондинка повернула голову к сидящей перед собой девушке. Та безэмоционально смотрела куда-то в пустоту. Зрачки у нее были расширены так, что казалось, будто она под наркотиками. Волосы у Аддамс были растрепаны, косы были похожи на соломенные хвосты. Тушь расплылась по бледным щекам. В общем, вид у нее был не из лучших. -Я не знаю...-Только это словосочетание девушка могла выдавить из себя. Она действительно не знала, что творит с собой. Будто это некий инстинкт, который внушает ей прыгнуть с высоты. Блондинка отчаянно взглянула на подругу. Сквозь тонкую ткань ночнушки выступали темно-алые пятна крови. Спина кровоточила от того, что Энид больно оцарапала соседку. -Боже...Боже...Уэнсдей! Прости, прости меня! Я сейчас принесу бинты.- Черноволосая медленно покачала головой в знак согласия. Энид со всех ног принялась искать эту чертову аптечку, которой она уже не пользовалась о-очень долго. Наконец откопав среди завалов эту коробочку, девушка бросилась восстанавливать Уэнсдей. Та также отрешенно смотрела куда-то вдаль. Подобный взгляд напоминал на взгляд умирающего, который за последние минуты своей жизни кается за проделанные грехи. Возможно, с Аддамс было тоже самое. И Энид это прекрасно понимала, и от этого ей было до мурашек страшно. Девушка аккуратно закрывала раны белоснежным бинтом. Кровь не переставала сочиться даже через повязку. "Господи, она не перестает сочиться! Что же делать...А если..."- В глазах блондинки появились капельки слез. Она не хотела быть виной смерти подруги. Синклер испугано сжала простынь. -Я сейчас вернусь. Я за помощью. -Нет!- Прохрипела Аддамс. В ее глазах появились признаки жизни. Зрачки критично уменьшились до микроскопического размера. Лицо еще пуще побелело, а руки стали слегка дрожать. -Но почему?- Спросила Энид, хотя уже заранее знала ответ. Уэнсдей все уже давно продумала, и если девушка позовет медиков, ее план обрушиться. Либо же могут быть еще более ужасные последствия, ведь черноволосая не хотела больше никого вмешивать в свое дело. -Мне не больно.- Лишь губами произнесла черноволосая. Глаза ее забегали, будто искали, куда бы им деться. -Точно?- Синклер так сжалилась на Аддамс, что еще чуть-чуть, и Энид сама полетит с балкона. У Уэнсдей был настолько немощный вид! Аддамс тихо покачала головой. Видимо, ей было удобнее общаться жестами, чем языком.

***

Энид все не спалось. Она снова боялась, что пока будет спать, Уэнсдей сделает такое, о чем век блондинка будет жалеть. Беспокойно ворочаясь в своей кровати, девушка то и дело поглядывала на соседку. Та, казалось, даже не дышала. Лежала настолько неподвижно, что было страшно смотреть. Вдруг она и вовсе перестала дышать? Синклер каждые десять минут подходила к ее кровати. То перед носом девушки ставила ладонь, чтобы проверить дыхание, то проверяла, нет ли у подруги вещей для суицида. Каждый раз убеждаясь, что все нормально, у нее все ровно было странное чувство недостаточности. Все-таки что-то было нечисто. Все-таки она что-то просмотрела. Наконец, девушка избавилась от этого чувства и тихонько задремала. Спала она снова не спокойно. Ее мучили кошмары. Хотелось пробудиться, но что-то не давало ей это сделать. Что-то останавливало ее. Голова Уэнсдей была набита ватой. Соображать было настолько сложно, что девушке оставалось только следовать инстинктам. Она не могла сомкнуть глаз. Спина щипала, видимо, от плохой обработки. Аддамс прекрасно чувствовала каждую каплю крови, выходящую из ее тела. Спина от перевязки стала холодной, бесчувственной. Казалось, что сейчас бедняга Аддамс умрет от потери драгоценной ей вязкой жидкости. Щеки горели так, будто девушка сейчас сидит перед горящим костром и пламя мощными лапами дотрагивается до ее тела. Во рту было ужасное обезвоживание, но встать и взять стакан воды девушка была не в силах. В попытке напиться собственной слюной, Уэнсдей одержала поражение. Все ровно было сухо, как в пустынях Сахары. Стук сердца отражался в ушах. Оно стучало непрерывно, но осторожно. Этот стук напоминал на тот, какой после длительной пробежки. Нервный и короткий. Если смотреть на Аддамс со стороны, то она походила на живой труп. Дыхание было громкое, сухое и хриплое. Словно в легкие подростка налили воду. Или кровь. В дыхании были слышны некие бульканья, что приводило к не лучшим ощущениям. Под глазами образовались темные круги, а само лицо было иссякшим. Наконец, в голову Уэнсдей пришла довольно четкая мысль: " Пора." Пора чему? В одном из ящиков Аддамс была толстая, идеальная веревка. Та, о которой девушка мечтала. Найдя прекрасное место для этого, черноволосая сделала петлю. Сделала высоко, чтобы уже раз, и навсегда. ...Раз, и навсегда...

***

Неторопливо открывая слипшиеся от сна глаза, первое что бросилось в глаза Энид- прекрасная погода за окном! Солнышко приятно грела лучами, даже сквозь стекло! На лазурном небе не было ни единой тучки. -О Боже, Уэнсдей, просыпайся! Твой ад закончился!- Радостно вскрикнула Синклер. Вставая на пол голыми ногами, в нос девушке ударила тошная и ужасная вонь. Глаза стали слезиться от нее. Сердце стало вырываться наружу. С ужасом метнувшись к кровати соседки, Синклер обнаружила отсутствие хозяйки. -Уэнсдей?.. Бешено метаясь по комнате, блондинка неожиданно врезалась во что-то холодное, твердое. Судорожно подняв глаза, Энид душераздирающе завопила...

***

Пришло кучу народа- ученики, учителя, медики, гробовщики... Но Синклер было все ровно. Слезы так и падали с глаз на бледные щеки. Многие ее поддерживали, говорили успокаивающие слова...Но Энид никак не могла успокоиться. Никак... Девушка никогда не перестанет винить себя за это. За свой гребаный сон! Вскоре обнаружилась предсмертная записка, написанная Уэнсдей. Она была написана для Энид. Только для нее. Девушка взяла ее дрожащими руками, как драгоценное сокровище. Оно и вправду была для нее драгоценностью. Осторожно раскрывая конверт, Синклер стала жадно поглощать написанное. Глаза живо бегали по строкам, написанные четким и красивым почерком, заставляя Энид еще больше плакать и сожалеть об утрате. Пожалуй, я вам напишу эти многочисленные строки, ведь вам наверняка очень интересно. " Дорогая и милая моя Энид! Я знаю, что возможно ты не простишь меня за этот ужасный и скверный поступок. Я сама за это терпеть себя больше не могу! Я...очень ужасно себя поступила по отношению к тебе, поэтому пишу это письмо. Я знаю, что это бумажка тебя ни чем не успокоит, но я хочу признаться тебе во всем том, что я скрывала все это время... Спасибо большое тебе за все то, что ты для меня сделала. Ты подарила мне радость, улыбку, надежду на хорошую жизнь...Спасибо за то, что даже в последние мои часы именно ты была рядом со мной! Ты хотела остановить меня, хотя понимала, что это безнадежно! Я до сих пор не понимаю, зачем ты старалась, но мне это до чертиков приятно! Спасибо тебе, что ты играла очень яркую роль в моей никчемной и серой жизни! Если бы не ты, я бы так и не попробовала носить розовый маникюр и светлые тона! Спасибо тебе, что ты была самой лучшей подругой! Я могу еще тысячу раз тебя поблагодарить, ведь ты сделала все возможное и прекрасное для меня! Извини меня, что я была ужасной подругой. Эгоисткой, бессердечной, конченной тварью... Но я не могла с этим нечего поделать. Я пыталась исправиться! Но этого всего недостаточно, чтобы отдать тебе честь. Ты должна быть такой же жизнерадостной, как раньше. Не нужно оплакивать меня, от этого мне и тебе будет только хуже! Еще раз, прости меня! Я полная идиотка, я это признаю и не отрицаю. Мне так жаль за то, что причинила тебе уйму боли. Прости меня, дорогая и любимая моя Энид Синклер. С любовью, Уэнсдей Аддамс. Синклер с болью отбросила от себя красиво исписанное письмо. Из глаз потекло еще больше ручейков слез. "Нет, Аддамс, моя жизнь никогда не станет прежней...Без тебя.»