known franknesses

Миша, уже успев за пару дней позабыть, какую очередную идею выдумал Саша, не смог заранее настроиться на новый незаурядный список вопросов. Началось все с того, что еще в среду Романов поведал, что обнаружил новое средство проверки и укрепления их отношений. Миша на новость сопротивления не выразил - понадеялся, что это не будет несуразным тестиком из подозрительного качества журнала, который неведомо каким образом очутился в квартире эстета-интеллектуала. В пятницу вечером, уже около пятнадцати минут едя в каршеринговой бмв, Москва, загруженный перед этим несколько дней рабочей волокитой, осознал, что вряд ли Саша встретит его в исключительно соблазнительном виде - сначала обнимет, накормит, а потом, все же, предложит перейти к его новой затее. Откуда у него столько свободного времени, чтобы выдумать что-то новое каждый раз? Миша ломал над этим голову не первый год. Петербург таинственно пожимал плечами - говорил, мол, все успевает. Подозрения в том, что Романов не делает из работы практически ничего, а только перекладывает ее на ближайшие города, озвучивать Московский не стал. Во-первых, эти самые города никаких жалоб не высказывали. Во-вторых, если в самом деле Саша старательно работает целыми днями, то оскорбиться может не на шутку. А к чему тогда Москве это не особо нужное знание? Обязательным пунктом остановки на Мишином пути являлся цветочный магазин. Возле дома Саши не было ни одного такого приличного места - везде Москве умудрялись подсунуть в букете уже увядающие растения. Михаил понимал, что Саша нескольким полумертвым цветкам среди свежих не расстроится, но видеть некую напряженность на лице Питера, когда в воскресенье он находит опавшие лепестки на столе, тоже не хотелось. В цветочном магазине возле Адмиралтейской Москву уже запомнили в лицо - с улыбкой предложили собрать букет из пышных лилий, которые завезли буквально сегодня. Михаил, садясь обратно в машину, аккуратно сложил цветы на переднее пассажирское сиденье - белоснежные бутоны задевали собой изображение Николая Чудотворца, который в компании еще двух святых висел на панели автомобиля. Михаил мимолетно подумал, что небеса на него за подобное, наверное, не разгневаются - пахнуть в машине стало гораздо лучше, поскольку запах перекрывал собой чуть уловимую, но навязчивую вонь китайской елочки-ароматизатора. Петербург, как и ожидалось, встретил его с объятиями, вдыхая сладостный аромат лилий, который уже успел перенести на себя Миша. Простояв так в коридоре секунд двадцать, Саша аккуратно забрал из чужих рук цветы и поставил их в вазу на кухне, попутно отвешивая строгий предупреждающий взгляд Неве - чтобы кот не смел опрокидывать. Кот при этом сделал вид, будто в его разуме вовсе не было подобных намерений. - Ты помнишь, о чем я тебе писал? - Саша спросил это ровно в тот момент, когда Миша вышел из душа, вытирая волосы подаренным им же полотенцем с изображением Исаакиевского. - О том, чтобы с Дворцовой убрали Мариупольские двойные сердца? Саша юмора не оценил - недовольно скрестил руки на груди. - Очень смешно. Про это недоразумение я еще поговорю с тобой, сейчас про другое. - Да, Саш, помню - очередной психологический тест, который напишет в итогах глубочайший вывод о том, что «вам стоит незамедлительно расстаться». Я думал, ты стал к такому относиться с недоверием, когда тебе выдало в результатах, что ты по типу личности посредник. Саша на это вздернул голову и изобразил максимальное недовольство. - Если тебе безразличны наши отношения, так и скажи. Миша на это только внутренне стонет. - Не безразличны, Саша. Я всей душой и сердцем настроен проходить то, что ты там нашел. Питер немного смягчается. - Это 36 вопросов, чтобы влюбиться и стать ближе с партнером. Москва усмехается. - То есть без них ты меня не любишь? - Дело не в этом. Они просто помогают узнать друг друга лучше, никакого скрытого смысла. Что ж, если Саша хочет, Миша готов на все. - Ладно, давай. Мне таить нечего. Миша устроился на диване поудобней. Саша, имитируя подобие интервью, уселся в кресле с телефоном в руках. - Первое. Если бы ты мог пригласить на ужин кого угодно, кто бы это был? Учитывая, что это может быть знаменитый и умерший человек. Миша, прищурившись, хитро улыбнулся. Знает, от какого ответа Саша растает - но слова при том действительно будут искренние. - Тебя, конечно. Петербург, ожидаемо, покрывается еле заметным румянцем, но делает вид, что на самом деле невозмутим нисколько: бросает короткий взгляд на Москву, и с серьезностью продолжает. - Назови три черты, которые, по-твоему, есть и у тебя, и у твоего партнера. Миша здесь призадумался. На ум приходит сразу миллион достоинств - озвучивать все слишком долго. - Интеллект, целеустремленность и красота, естественно. - Миша наклоняет голову в сторону, стараясь придумать еще что-то, сверх положенного. - Стойкость, упорство, старание, привлекательность. Саша этот список совместных качеств снова никак не комментирует. Пытается ликвидировать возникшие у него потоки внезапной нежности, наверное. Миша хотел было еще добавить «сексуальность», но не успел. - Каким был бы для тебя «идеальный день»? «Трахаться сутки, а в перерыве отправить по смс в отставку пару-тройку ебнутых чиновников» - вслух, однако, Миша говорит другое. - Наши обычные выходные: проводим время вместе за общим досугом, ужинаем в ресторане, заканчиваем чем-то романтичным. Самая вершина наслаждения, если отключу телефон и не получу ни единого идиотского сообщения от начальства. Саша слушает внимательно. - Прежде чем сделать звонок, ты репетируешь свою реплику? Фыркает на это Миша до неприличия громко. - Нет, сразу говорю все по делу. Ну, признаться, Саша это и так знал. Можно было и не спрашивать. - Что в дружбе для тебя наиболее ценно? - Наверное, не притворяться с человеком. Показывать себя настоящего, открыто обсуждать проблемы в жизни, делиться важным. - Произнося это, Миша вспоминает их с Камалией посиделки, когда уже после двух бокалов они начинают без стеснения говорить обо всем, что в голову приходит. - Если бы ты мог проснуться завтра, обладая каким-то умением или способностью, что бы это было? Миша на несколько секунд смотрит перед собой, формулируя остроумный, но честный ответ. - Менять по одному своему желанию состав правительства. Заебали некоторые Мишу конкретно, надо сказать. - Когда ты в последний раз плакал при ком-нибудь? Миша теряется - озвучивать такое слегка некомфортно. - В девяностые плакал. Ты знаешь. Саша развивать тему не хочет - он и был свидетелем слез столицы. - В твоей семье отношения теплые и близкие? Тут тоже вопрос не самый удачный. - Думаю, по прошедшим событиям все и так ясно, Саш. - Миша улыбается сконфуженно. - С тобой близкие, с Лешей тоже. Такой семьи мне достаточно - с остальными уж как пойдет. Лицо Петербурга выражает тепло и ласку - приятно слушать от Москвы такие откровенные и важные вещи. - Твой дом со всем имуществом загорелся. После спасения родных и домашних животных у тебя есть время, чтобы забежать в дом и спасти еще что-то. Что бы ты взял? - Папку с компроматом на каждую вошь из партии - восстанавливать слишком муторно. Саша другого и не ожидал. - Какое твое самое дорогое воспоминание? Тут Московский задумался серьезно. Воспоминаний таких слишком много, чтобы выделить что-то конкретное. Он мог бы назвать день освобождения от ига или победу в одной из войн, но на ум приходит также много совместных их Сашей мгновений. - Когда мы признались в любви друг другу в девятнадцатом веке. Петербург на это, наконец, открыто улыбается. Кивает головой, соглашаясь: воспоминание действительно ценное. - А самое ужасное? Миша хмурится. Петербург тут же смотрит на него извиняюще, прикусывая губу. Знает же, что у Москвы отвратительно много воспоминаний, от которых холод идет по коже - Саша не задумываясь прочитал просто следующее по списку. Большинство из случившихся событий слушать без слез нельзя, и даже у психолога такое трудно озвучить. - Можешь не отвечать. Миша опускает глаза, погружаясь в свои мысли. Рассказать хочется, хотя бы для дела. - Сложно выделить что-то одно за все сотни лет. Про Орду даже говорить не стоит - там целые 250 лет один сплошной ужас. Но в сороковых я испытал невообразимый страх, когда получил сообщение о твоем взятии в блокаду. Ничего, представляешь, не помню - но в разуме та леденящая паника сохранилось, на удивление. - Миша сжимает руки в кулаки. - И даже после освобождения города я все равно позволил себе твои незаслуженные пытки. За это, порой, ненавижу себя, хоть понимаю - контролировать собственное состояние не мог. Саша глубоко вздыхает, встает со своего места и подходит к Мише, чтобы осторожно обнять. - Не ненавидь себя за это, Миша. Я тебя давно простил. Миша молчит. Не решается встретиться взглядами - только прижимается ближе к Саше, утыкаясь лицом в темные мягкие кудри. Запах родной, успокаивающий. Действует на Москву он безотказно. - Можем продолжить наше интервью с бессмертным. Надеюсь, дальше идет вопрос о топе лучших сексуальных поз. Петербург на это усмехнулся и тихонько щелкнул по чужому носу. - Не стоит продолжать. Там большинство, оказывается, нашей нечеловеческой сущности не подходят, только сейчас проверил. Последнее - надо назвать три аспекта, важные в отношениях. Саша решил не озвучивать еще с десяток болезненных вопросов, чтобы не мучать возлюбленного. Он, конечно, за укрепление их отношений - но страданий это не стоит. А зная Москву, он не колеблясь рассказал бы всю правду, какой бы она не была. - Это легко. Взаимопонимание, поддержка и общие.. интересы. - Миша хотел было сказать «цели», но в голову в виде целей лезут только мысли о военных действиях и сомнительных политических планах. - И страсть в постели, тоже немаловажно. Дополнительно там у себя запиши. Саша в ответ глядит будто бы чуть сердито, но Миша уверен - Петербург со всем согласен, сам больше всего ценит именно это в их паре. - Все твои мысли, за две недели, что мы не виделись, текут лишь в одном направлении. Притворился бы приличным хоть ненадолго. Миша хмыкает. - Видишь - сам все понимаешь, а заставляешь меня тестирования проходить. Петербург после этого отстранился. - Стараюсь не забыть, за что люблю тебя. А то твои психи по поводу очередных неточностей в документах вытесняют все хорошее, иногда. Московский конфликт начинать не хочет - слишком насытился теплом за сегодня, любую правду от Саши готов стойко выдержать. - Вот и отлично, надеюсь, восстановил в памяти необходимое. Не дав Петербургу ничего ответить, Москва подхватывает его на руки, поднимаясь. Тяжеловат его любовник, конечно, но Миша это показывать не будет. - Предлагаю твою новую влюбленность в меня закрепить. Саша, который вырываться из чужих рук не стал, только закатывает глаза. Влюбленность, все же, ощущается.