Алые грезы

Розалине снился очередной беспокойный сон. Она видела девушку, сидящую перед часами, которые отмеряют срок. Затем ее радостное и полное надежд прекрасное лицо, когда последняя минута истекает. Ничего. Она не видит ничего, вокруг пустота, лишь чувствует фантомную боль где-то в районе груди, там, где должно биться сердце, снабжая тело тёплыми потоками. И оно будто испепеляет изнутри, кажется, что ещё чуть-чуть и сгорит дотла, оставив после себя лишь алый сгусток оставшейся магии. Вспышка. И из черноты рождается пламя, которое разгорается все больше и больше. На долю секунды перед ней предстаёт мужское лико с остекленевшими голубыми глазами. Картинка сменяется, и Розалина видит потоки лавы, которые испепеляют все, чего касаются. Снова вспышка. И она чувствует необъяснимый холод. Будто леденеет изнутри. И то, что ещё недавно было единственным признаком того, что она жива, перестаёт биться. В груди остаётся лишь ледяной осколок, сдерживающий ее необъятный огонь боли. Она сама превращается в огромную глыбу льда, которая вдруг разбивается, отбрасывая осколки. Так рождается новая Розалина. Так рождается Синьора — Восьмая Предвестница. Это уже другая девушка, она напоминает прежнюю, но что-то необратимо поменялось. Облик стал более величественным и жёстким. Она красива той леденящей красотой, до которой невозможно дотянуться. Так, как невозможно воскресить то, что уже не живо. То, что умерло вместе с голубоглазым юношей. Уже никто не сможет снова дать ей хоть толику того огня, что был навеки замурован внутри. Ей больше неведомы радость и счастье, а на прекрасном лице появилась маска, за которой таится испещрённое пламенем свидетельство прошлого. Сон. Всего лишь обычный сон. Каждую ночь Розалина мечется по холодной постели, пока не просыпается с криком на губах. Только в темноте смутные воспоминания обрушиваются на неё. Но при свете дня она опять становится несгибаемой предвестницей, служащей Царице. Лишь ночью девушка, не в силах контролировать свои сновидения, вновь и вновь возвращалась в прошлое, вспоминая того, кто был так дорог ее еще юному, полному жаждой жизни сердцу. Только там могла почувствовать толику угасшего огня. Пусть и во сне.