Притворись моим

      Как только дело доходит до окончательного расшатывания их гетеросексуальной репутации Антон начинает нервничать, да так, что только слепой не заметит резкую перемену настроения и улыбку в натяг. Последний пул съёмок сбил весь позитивный настрой, как только пришло осознание кто именно из четверых должен поцеловаться. Нет, проблемы уйти за дверь и сделать это не было, но сам факт того, что они оба сейчас так близки к краху, что хочется наплевать на всё и засосаться на глазах сотни людей. А Антон действительно на грани. Если у Арсения эта волна адреналина читается и накатывает постепенно, то Антон загоняет себя в угол и пытается сбежать за сцену. Он безусловно доверяет Арсению, знает, что тот без его молчаливого согласия не станет так рисковать, но ему страшно за себя, что он притянет Арса за эту чёртову футболку и отомстит за те все разы, когда тот бессовестно притягивал его и сверлил взглядом, что вот здесь-то самоконтроль Попова выиграет: тот сможет остановиться, перевести всё в шутку, а он нет. Он не сможет двигаться, зависнет на минуту и что-то промямлит, прозвучит «стоп-мотор» и их всех уволят. Из мира фантазий в реальность возвращает чёртово «Вадим, поцелуйте меня», а Арс смотрит, Арс спрашивает разрешения. Спасибо, что камеры не передают температуру, потому что бросает в дрожь, стекает холодный пот: приходится бороться с накатывающей тревогой и продолжать сюжет. Попов всё никак не успокоится. Историю можно было перевернуть раз двести и все бы забыли про поцелуй, но он гнет свою линию так, что каждый пляшет под его дудку. Даже Сережина попытка выставить персонажа Антона конченым мудаком не увенчалась успехом. Арса не остановить.       На мгновение Антон поверил, что его больше не пытаются цепко взять за руку, как коршуны мелкую добычу. Ошибался. Пелена сна окутывает его персонажа, а сам Шастун тяжело сглатывает, предвкушая тотальный пиздец. С закрытыми глазами все чувства обостряются, каждый шаг отдается как удар молотком по голове. — Как-то тихо, это не к добру, — едва успевает подумать Антон, как знакомые горячие руки вызывают волну мурашек по всему телу. Он прошёлся по плечам и шее — самым чувствительным зонам. Знает куда целиться. Кажется, тело и разум давно не едины: сердце то ли не бьётся совсем, то ли бьётся так, что нельзя посчитать пульс, лёгкие сузились до размера грецкого ореха, дышать тяжело. Глоток воздуха. Арсений отходит, дает иллюзию спасения своей жертве. Предательски хочется открыть глаза, вскочить и убежать, когда ладонь Арсения оказывается на его подбородке и приоткрывает рот для…       Но поцелуя нет. Антон уже успел попрощаться с карьерой и безопасной жизнью. Как марионетка в руках властного кукловода, Шаст послушно отдал на распоряжение все свои мышцы, оказавшись в какой-то новой игре Арсения. Было весело, пока его не подхватили, потащив куда-то за дверь. Глаза открылись только в «будке» из трёх стен, где их от любопытных глаз разделяла картонная дверь толщиной в пять сантиметров. — Не рыпайся, — рычит Арсений, притягивая своего мужчину как можно сильнее и крепче, втягивая его в отрывистый поцелуй, — ты придурок, Шаст, — на выходе с неподдельной нежностью и любовью шепчет он, вновь прикрывая микрофон.       Антон успевает лишь улыбнуться в ответ. Сейчас главное сделать вид, что ничего не было, будто дирежи и Стас не поняли, чем они занимались.