Синяя звезда на наконечнике копья.

Часы неустанно тикали, пробираясь шаг за шагом и заключая круг за кругом своё движение старыми механическими стрелками на шестерёнках. Подоконный железный навес громко выл от постоянно падающих тяжёлых капель вечернего дождя. Сегодня явно было не лётная погода, не говоря уж о прогулках. Тут не экономили на свечах и масле для ламп, но молодой человек предпочитал обычно использовать одну лишь свечку на своём письменном столе. На нелепо лежавшей скатерти, белого цвета и с причудливыми рисунками на краях в виде облаков, были разбросаны канцелярские инструменты: ножницы, дорогие перьевые ручки, маслёнка где-то на краю стола, транспортиры и линейки, даже нож затесался, который никак не вписывался в картину. Нож, между прочим, был подарком от старого друга. Его изящная рукоятка была сделана из спрессованных костей лесного хищника, а небольшое лезвие, по длине примерно с ладонь взрослого мужчины, говорило само за себя — «любительское изделие». Неровная полировка, не выдержанный угол острой грани, немного тупой наконечник. Мастеру, если можно его так назвать, явно было не до практичности ножа. Скорее декор в руках или на поясе у его владельца. Помимо письменных принадлежностей также красовались книги неизвестного происхождения, ещё и в конфиденциально скрытых обложках, соблюдавших лишь монотонные неяркие цвета. У стола была полка над ногами сидельца для мелочи. А по бокам красовались в по три выдвижные полки. В кабинете на стенах висели куски целые слови обоев, показывая архитектурную обнажёнку. Дом, в котором молодой человек обитал, не представлял из себя тем старым дворянским поместьем, некогда существовавшее у целой человеческой династии. Даже один из кусков настенной бумаги закрывал частично собой старую картину в деревянной раме, примерно полтора на полтора метра. Свет от настольной свечи почти не доставал до картины, только лишь тускло показывал живопись, где присутствовали и лес, и здешние несколько домов с красивой каменной дорогой, ведущей через лес и дорожные фонари. Нагрянул гром. Вспышка. И одновременно с ним скрип двери, а за ним — последовавший из коридора яркий свет люстр и свечей на стенах. Силуэт человека промелькнул у окна, окрасившись в мгновение в цвета, как под дневным светом. Точно также, как и куча приборов, расставленных по всей комнате, алхимических колб на полках, бессчётное количество разбросанной бумаги и книг, давно слетевших со своих полок, страшные медицинские инструменты на журнальных столиках. Мальчик, открывший дверь, окликнул обителя кабинета: — Господин Азель! Вас зовут к ужину! — голос мальца был подстать пацану лет 10-12. Силуэт сразу развернулся полубоком к свету. Взглянул своими голубыми глазами на паренька и выдал довольно-таки добрым, немного низковатым голосом ответ: — Хорошо, Гриш, скажи им, что я скоро спущусь. — Угу-м! — тут же ребёнок, сверкая своими короткими красными рожками убежал по коридору вниз, оставив дверь в кабинет открытой. — А манерам так и не научился, эх. — Проворчал Азель и принялся обуваться в сапоги. Натянув нелюбимую обувь, среднерослый молодой человек вышел из своего кабинета на свет в коридор. Прекрасный старый ковёр по всему этажу украшал старый чахлый пол. На потолках висели ещё не обрушившиеся стеклянные люстры с зажжёнными на них свечах. Ни единой двери больше не было видно открытой, а где-то там, в столовой дома, шумели сущности. Парень закрыл за собой дверь и запер её на ключ от лишних глаз. Азель предпочитал, чтоб именно его рабочая комната была только его и не более. Проходя мимо зеркала, парень остановился и посмотрел себя. Прищурил глаза и увидел молодое не совсем вытянутое лицо, чуть угловатые скулы челюсти, простой прямой носик. Серебряные короткие волосы поглощали свет, прикрывали сзади уши и падали нелепой чёлкой на лоб, которую Азель старался по мере возможности раздвигать в стороны. Два багровых рельефных рожка торчали чуть ниже границы волос на лобной части черепа, ближе к вискам. Лёгкая щетина плешиво выглядела, что послужила идеей завтрашним же утром сбрить всё в подчистую. Нежная кожа шеи отражала свет ближайшей свечи. Торс скрывался под свободной белой рубахой, чуть запачканной в масле и крови, грязи, но ему не было до этого дела — она была абсолютно домашним вариантом. Затянув потуже ремень на коричневых брюках и мотнув из стороны в сторону телесного цвета с белым пушком хвостом ниже колен, конец которого заканчивался ромбовидным отростком, Азель двинулся к спиральной лестнице. Дом был трёхэтажным и разделялся на несколько небольших крыльев, а ещё и цокольный был для хранения всего вкусного наготовленного, и не только. Чем ниже спускался Почитаемый в этом доме, тем сильнее было слышно разговоры местных обывателей, шум тарелок и возни с едой. Царило дружелюбие. Взору Азеля предстал яркий зал, освещённый тремя большими люстрами над длинным обеденным столом, уже украшенным довольной простой едой: рассыпчатый сваренный рис в кастрюлях, хлеб по тарелкам, супы на мясе с овощами, кувшинами с водой. Камин в конце зала жёг в своей прожорливой полости дрова и извергал из себя тепло. Со стен смотрели картины людей в рыцарских доспехах. Парень завис в дверном проёме, вздыхая и думая о том, как бы и такое не потерять в один день. Семейная обстановка среди около двух дюжин Антропов. Антропы — так они звали себя. Не люди. Не человеки. Отдельная, по факту, раса, пришедшая пару сотен лет назад в человеческий мир. До сих пор унижаемая многими людьми и испытывающая серьёзные демографические проблемы с населением. Так ещё и объявленный геноцид Антропов со стороны Патриарха страны. Это была мрачная тема, которая обсуждалась только взрослыми и была весьма неуместна в данный момент. Среди всех антропов метались детишки, занимая свои места. Гришка уже сидел смиренно на стуле за столом, даже посмотрел на Азеля и улыбнулся. Более взрослые члены «семьи» помогали со столовыми приборами женщинам, с тяжёлыми кастрюлями и посудой. Парень уселся между маленькими девочкой и мальчиком, которым было по 8-10 лет. Не смотря на прямоугольную конструкцию стола, никто не сидел единолично ни на одном из концов. Все были будто равны между собой. Можно ссылаться на местный этикет у обывателей заброшенного дворянского дома. — Всем приятного аппетита! — Произнёс Азель, взявшись за черпак для супа и тут же наложив себе и ребятам возле себя еды. В ответ на его пожелания поступили и ответные от других мужчин, детей и женщин. Одна из девушек, перевязав платок на голове, скрывая так свои рожки и чёрные грязные волосы, уселась прямо напротив Азеля. — И тебе приятного. У нас теперь будет пару недель наваристо. Дело закрыли, можно и пожить с провизией какое-то время. — Это точно. Я скоро уйду может быть, не пропадёте всё равно, — Азель уже уплетал жадно горячую еду, заедая хлебушком, — мефду протим, фо-певых, фкувно, а, — глоть, — во-вторых мне пришло письмо от скитальцев наших. Надо будет забрать из города наших, пока Алая Гвардия не начала очередную вербовку единомышленников. — Я поражаюсь, как ты можешь идти на такие риски постоянно. — грустно произнесла Эвелина, наливая воду из кувшина в свою кружку. — Куда не сунься, их всё больше становится. А нас всё меньше. Хотя бы без потерь особых. — Такова борьба за выживание. Сюда не сунутся. Не знают, что будут ждать здесь. Они на самом деле тоже теряют своих. Обычные люди хотя бы редко пытаются на нас идти, а видя, как позолоченные доспехи падают на землю, то и вовсе убегают подальше. — рассказывал среброголовый. — За нами как бы руны, сила какая-никакая, оружие мародёрское, а у них что обеспечено — то и увековечено на наше использование. — Азель, а ты точно уверен, что один туда хочешь идти? — вступил в диалог бородатый мужчина, севший рядом с девушкой. Его золотое кольцо полностью повторяло кольцо его супруги Эвелины, показывая их статус. — Точно. Сидите тут, мужики. Доберусь я сам, а там уже с отрядом войдём на переговоры. Постараемся без лишней крови, кстати. О-о-о, корочку дай, — парень потянулся за коркой свежего хлеба, которую уже хотел схватить его маленький друг. — Ме, бери, — ворчливо отреагировал малец и взял нормальную вкусную мякушку. По всему залу бренчали ложки, вилки, тарелки, кружки, чьи-то сапоги по деревянному полу, разговоры об учёбе, о делах профессиональных, о жизни насущной. Ребята помладше кричали больше всех, отчего и получали тумаки или от родителей, или от отдельных воспитателей, коих было несколько штук. Будучи на грани геноцида, детей старались учить грамоте, знаниям и навивали им навыки. Все верили в успех и выживание. В цивилизованную жизнь. Но и не теряли бдительность, ожидая самых печальных исходов событий. Снова гром ударил по небесному колоколу, раскатывая бело-фиолетовые электрические ветки по облакам будто по почве земли. Соседние дома относительно места обитания Азеля тоже не пустовали. В них тоже жили антропы. В принципе, численность населения достигала не более 100 персон. А ведь это всё — беженцы, собранные из разных городов и закоулков гетто, или пленные, или спасённые от смерти прямо во время церемоний. Среброголовый являлся ключевым звеном в небольшой революции среди людей и отстаивании целей и задач. Но он всегда был не один. За ним расстилался целый народ, готовый пойти за ним.