Я не хочу, чтоб свет узнал…

      У меня была обычная жизнь. Мама, папа и я. Были и другие родственники, но это не важно, я их не знала. Я хорошо и красиво одевалась - черное платье, белый воротник, бантик на светлых волосах, туфли, обычная одежда для меня. Что не скажешь про других членов компании.       Конечно, многим могло не везти и у них был только один родитель, кризис или вообще не было родителей. Но мне не понять этого, признаю, я никогда и не смогу понять. У меня всегда было всего достаточно. Например, у Максима Захарова родителей убили, не знаю кто, он не любил поднимать эту тему. Его опекуном была тетя по маминой линии, Катя, но она, дура, часто пила. — Я никогда не знал и не узнаю своих родителей, я лишился их с раннего детства, но может быть и к лучшему, говорила мне тетя Катя, — говорил он когда-то. Порой он молился, что это неправда.       Вите Самойлову повезло побольше. У него была полная семья, вроде, даже сестра — неважно. Он про нее не говорил. Единственное, что ее зовут Соня и она младше его. Родители Вити были с головой погружены в работу и долги, так что за ним особо не следили. Хулиганы даже пытались шутить, что он сирота и родителям плевать на него. К удивлению многих, он признавал, что родителям плевать на него. В качестве доказательств, он покрасил волосы в белый и теперь ходит так всегда. — Белый-Белый! — называли его потом.       Что-же сказать о Роме Смирновом... Я бы назвала его счастливчиком, ведь у него было все так прекрасно. Его жизнь соответствовала моей. Одевался в белую майку и такую же спортивную кофту, а также темно-зеленые брюки с черными ботинками. У него были замечательные родители, всегда разрешали в гости зайти! Но когда у них появился новый ребенок - младший брат Ромки, Коля, на Рому перестали обращать внимание родители. Рома стал лишним и родители забыли о нем, словно глупая мысль. — Даже если так случилось, мне плевать, хотя-бы с вами весело! Когда он нашел подработку в качестве раздачи листовок, его начали звать героем. Это заметил даже Сашка, который лишь злился, что у него появился "конкурент", но так считал лишь он. Рома не так уж много получал, но этого хватало на пропитание, а остальное все равно. Несмотря на эти проблемы, я все еще горжусь им - он продолжал быть оптимистом и "лидером" нашей компании.       — Слушай, — спросила я во время одной из прогулок после школы. — как ты остаешься оптимистом? Рома задумался, а затем он улыбнулся. — Я просто продолжаю жить как обычно, будто ничего не было. — В этом явно какой-то подвох! — я встала на его пути, преграждая дорогу. — Расскажи в чем секрет! Их взгляд встретился. Рома пытался молча обойти меня, но я ему мешала. Преграждала ему путь руками, пока он не вздохнул. — Мой брат - счастлив, а от этого на душе приятнее, — сказал он и снова попытался обойти меня. — Катя Дорофеева, ну дай пройти... Он делал шаг за шагом. Я могла ему лишь преграждать дорогу, уж очень хотелось вытянуть из него ответ! Смирнов встал передо мной, в его глазах сверкали игривые искорки. И тут он обнял меня. Это было так приятно и тепло, особенно его улыбка - такая близкая и родная, хотелось бы увидеть ее снова. — ...теперь ты отстанешь? — продолжил он. — Просто нас дома ждут обоих. — Твои родители забыли о тебе, но я буду ждать тебя всегда, — подбадривающе ответила я, хотя на душе было печально, что о Роме действительно забыли родители. Мы много гуляли, я и мой темноволосый друг. Мы купались в счастье, рассказывая смешные истории друг другу. У нас были враги, но нам было плевать, вместе мы сильнее. Вместе с этим наши прогулки проходили так быстро, словно только вышли и сразу домой. Мы были примером хороших взаимоотношений.       Я и другие не знали, что делать в том лесу без Ромки. Без него, как-бы сказать, стало скучно, наверное? Вдруг это он пропавший? Было ли это эгоистично, идти на поиски приключений без Смирнова? Что бы он подумал? Как-бы то ни было, я возвращалась домой со школы. Когда я проходила под тенью белого дома, я почувствовала знакомое чувство в груди. Именно этот дом отличался от других, в нем жил Рома и его брат Коля... — Привет, Катя! — крикнул мне Витя, выходя из-за стены. — Ты только возвращаешься со школы? Я остановилась, слушая мальчика. Белокурые волосы Вити ежесекундно подлетали в воздух, особенно его хвостик. Прохладный весенний ветер шелестел его волосы, оголяя лоб и счастливые глаза. — Конечно, — послышался мой добрый тон, приветствуя Самойлова. — Я же не ушла после второго урока, как некоторые. — Брось! — отмахнулся тот. — Ты пойдешь гулять? Максим тоже пойдет, но он не уверен, зато мы вместе будем. Он так говорит, будто ничего и не случилось. Он знает, что Рома пропал, но не подает виду. От этих мыслей меня отогнало то, что он положил руку мне на плечо. Пытаясь отвлечься и подумать над ответом, я рассматривала окружение сзади мальчика: цветы цвели у подъездов, по небу блуждали одинокие белые облака, похожие на вату, а сами подъезды были мрачнее страшилки. С боку от Самойлова пролетела белая бабочка - капустница. «Без Ромы будет уныло, я уверенна.» Бабочка была такой изящной и красивой, так что я быстро вернулась в реальный мир. С Максимом интересно гулять, он знает много страшилок и других историй, будто он был рассказчиком во многих книгах. Также он увлекается чтением и стихотворениями. Я так узнала о стихотворении Михаила Лермонтова - ,,Я не хочу, чтоб свет узнал...". «Я не хочу, чтоб свет узнал Мою таинственную повесть; Как я любил, за что страдал, Тому судья лишь бог да совесть!...» — А какой смысл? — прервала я его. — А? Ну, многие говорят, что оно про любовь и значения в жизни. Вроде у Лермонтова была возлюбленная, но у них ничего не завязалось, — говорил увлеченно Максим, смотря на ясное небо, будто увидел там озарение. — Сначала показалось ,что он совершил что-то ужасное и боится, что все узнают. Забудь лучше, ты больше знаешь! Я вспомнила светлые кудрявые волосы Максима и его серые невинные глаза, узнавшие расставание с самого детства. — Ребята! Позади нас раздался голос. Я инстинктивно обернулась и заметила мальчика из моих раздумий, Максима. Ветер трепал его волосы. Он был выше всех нас, худощавым, но на его лице не часто можно было встретить улыбку, скорее нейтральную эмоцию с невинными глазами. Ему было как и Вите четырнадцать. Он много улыбался, смеялся, казалось, он всегда был таким. Но когда мы узнали про его родителей, он стал реже это делать. Он был для меня загадочнее всех, но все равно хорошим другом, понимая меня с полуслова. — Привет, — процедил Витя, покатая Максиму. Максим держал какую-то бумажку в руках, но у него была отдышка, не дававшая ему сказать что-то. — Привет, Макс, — сказала уже я. — У меня для вас важная... новость, — он громко дышал, высоко поднимая и опуская грудь, в попытке схватить воздух. Как долго он бежал вообще? Наконец, он выпрямил спину, выдохнув в последний раз. В этот момент, воздух был для него важнее всего. Он решительно поправил бумажку и оглядел нас с Витей, который сразу убрал руку с моего плеча. Похоже, Максим пришел не гулять. — Что случилось? — спросила я тоном, который должен был быть серьезным. Но он звучал веселым. — Я объявление нашел необычное, — сказал Максим, неловко посмотрев на бумагу. Я взглянула на Максима, схватившегося за бумагу. Краем глаза я заметила надпись «ПРОПАЛ». Он узнал что-то про Рому? Или кто-то еще пропал? Когда я посмотрела вниз, то заметила, что Витя сжал руки в кулак, явно не радуясь компании Максима. Чего он так? Ближе к делу, — прошептал Самойлов. Но вместо этого ответа, я заострила внимание на слова Максима: — Это объявление о пропаже, пропаже Ромы- — Ромы? Максим оторвался от объявления и услышал меня. — Да, это правда он. Он повернул бумагу к нам, показывая на свету текст о пропаже и фотографию мальчика лет пятнадцати. Витя взглянул на это, но сразу же отвернулся, виновато отведя взгляд. Это был страх в его глазах. Затем я посмотрела и мои глаза потускнели - темные волосы, белая майка и спортивная кофта того же цвета, ясные голубые глаза, это действительно был Рома Смирнов. — Я случайно наткнулся на это, — сказал Максим. — думал, вам понадобится это. — Максим! — кричал Витя, схватив мальчика за белоснежную блузку. — Зачем нам вообще это может понадобится? — Вить, успокойся, — закатила я глаза. — мы хотя-бы можем теперь понимать, что те слухи о пропаже... были о Роме. — Кать! — воскликнул Максим, равнодушно посмотрев на схваченный край блузки. Он убрал руки Вити и погладил место хватки. Захаров часто ухаживал за собой, редко встретишь его в не глаженной рубашке или ,например, с растрепанными волосами. Быть может, его приучили такому образу жизни. — Не переживай, сам, дурак, не подумал о последствиях, — сказал Максим и убрал бумажку в карман темных брюк. Он всегда ходит в белой блузке, темных брюках и кроссовках. Он одевает что-то другое? — Вите всегда лишь бы найти причину для спора, это его любимое, — подмигнул он Вите, на что ,тот ехидно улыбнулся. — А то! — горделиво поддержал его Витя, расправив плечи и положив руки на груди. — Еще я- — Подожди, — перебил его Максим, а затем указал на меня. — мы можем поговорить наедине? Витя надулся, сделал жалобный взгляд, выглядя как ребенок дошкольного возраста. — Но- — Не переживай, мне просто надо обсудить личное с Катей, успеешь наговориться - это ты умеешь, — он погладил Витю по плечу, а затем повернулся ко мне. — ты же не против? Витя уже начал отходить от нас, но он точно смотрел мне в глаза, таким жутким взглядом. — Не долго, пожалуйста, — пробормотал вслед Самойлов и отошел на достаточное расстояние. Витя оторвал взгляд от меня, а затем оставил наконец нас наедине с Максимом. Я заметила ,как Максим недобро смотрел в мою сторону. Он указал на скамейку неподалеку нас. — Присядем? Я кивнула и пошла вместе с ним на скамейку. Мы молча шли. Я начала вспоминать дни, когда все было хорошо, когда все были живы. Мы с Максимом часто смотрели на звезды по вечерам зимой, просто смотрели или я слушала его. Он много знал про звезды и созвездия, но парировал это тем, что всего лишь хобби. Я не могла представить, что он хотел обсудить со мной такого. Это первый раз, когда он решил позвать меня поговорить наедине, что случилось? Мы сели на скамейку, расположенную у одной из парадных, окруженную цветами и другими растениями. На стене у парадной висели разные объявления: починка техники, уборка квартиры, отдам собаку, продам технику... Повисла давящая тишина. Во время этой тишины Максим старался подобрать нужные слова. А я пыталась угадать, для чего меня позвали на диалог. Обычно я всех зову гулять, потому это было неожиданно. — Тебе тоже обидно после ситуации с пропажей? — спросил Максим, прервав тишину. Он уже не пытался сдерживать нейтральную эмоцию, потому выглядел жутко. — Наверняка тут что-то не чисто, либо я уже начинаю нести чушь, делая вид, что тут нечто жуткое за этим. Его могли похитить и убить, либо похитить и оставить в живых, не ясно. Но ты наверняка думаешь, зачем я тебя попросил поговорить, так вот ближе к сути. Я только слушала его, а на вопрос кивнула, отведя взгляд. Мне действительно было больнее на душе после Ромки и его пропажи: я хотела бы снова почувствовать его голос и тепло. Но теперь это невозможно. — Нет, — покачала я головой. — если честно, я тоже думаю, что тут что-то не то. Как минимум, поведение Вити изменилось, он стал молчаливее ,чем обычно. — И что ты предлагаешь? — Может нам стоит разобраться? Расследовать это, прямо как в заумных детектива- В глазах Максима появилась паника. — Нет! — Почему? — Ты же понимаешь, что это опасно? Мы можем погибнуть, а нас искать возможно не будут, понимаешь? Это слишком опасно. Я подняла на него свои глаза, выражая некое коварство. — Мне все равно, Рома был мне лучшим другом и больше. Я буду расследовать это, как-бы то ни было, я буду. Я должна найти правду в этом деле и показать миру правду. А еще я все еще верю, что он может быть жив! Максим потупил пару минут, смотря на Витю. Его взгляд казался неспокойным, но когда он посмотрел на меня, то нежно улыбнулся. — Ты и я, я помогу тебе, ради Ромы. — Ты и я, вместе. Думаю, Витя тоже сможет чем-то помочь, — мы дружно ударили друг друга кулачками, веря, что мы закончим это дело и будем героями.