Одна на двоих

Уже поздно, Лиза старается сидеть тихо в комнате пока на кухне мама пытается пережить смерть мужа. Надо делать уроки, но сил нет. После похорон прошло две недели в голове у маленькой девочки только картинка гроба, в котором лежит папа. Он бледный, кожа приобрела желтоватый оттенок, лицо очень худое, одежда на нем болтается, будто одета на скелет, за год вещества сильно убили организм. Людей не много, все в черном, мама всхлипывает, не верит, что это все правда происходит. Лиза всматривается в лицо отца, на нем нет эмоций, лишь какое-то умиротворение и спокойствие. Ей интересно, что папа чувствовал в последние минуты, но точно не знает ни кто, даже он сам бы не знал, ведь был не в адекватном состоянии. Она не может понять как так, что папы больше нет, вот же он, сейчас Лиза протрет глаза и это окажется видением, но это не работает. По щекам текут слезы, они сами по себе, их невозможно контролировать, холодный ветер дует в лицо, от чего глаза слезятся еще больше. Лиза тихо идет на кухню, посмотреть в каком состоянии мать, старается не издавать ни звука, но как назло это не выходит. — А ну-ка подойди сюда — ставя бутылку спиртного на стол, женщина подзывает дочку — какого черта ты шумишь, не можешь спокойно сидеть в комнате?! Ты хоть понимаешь как мне тяжело? Вот как я тебя, дрянь такую, одна поднимать буду? — она очень пьяна, вдобавок ко всему рядом с ней на столе тот самый убийца папы, видимо нашла запасы и сама вязла в это болото. — Мам, все будет хорошо, только не пей, пожалуйста. — Ах ты, эгоистка, ты мне еще указывать будешь, что мне делать! — звонкий хлопок, щека Лизы сначала будто оледенела, а после начала сильно гореть, чувство, что по лицу водят горящей спичкой — пошла от сюда и чтобы я тебя не видела! Лиза забегает в комнату, больно, но не физически, морально. В семье всегда все было хорошо, но этот переломный момент с отцом все испортил. Внутри тысячи иголок воткнулись в сердце. Но вдруг все перекрывает паника, в голове гул, не получается сориентироваться в пространстве, слышит только сильное сердцебиение, тело трясет, бросает то в жар то в холод, дышать не чем, кажется легкие отказываются принимать воздух. Страх. Неужели это конец, а если это был последний выдох… Спустя минут десять Лиза приходит в себя, тело расслабляется, но осталась сильная отдышка. Эмоциональное состояние стало еще хуже, подавленность. Надо как-то отвлечься. В глаза бросается канцелярский нож. Не задумываясь ни о чем, Лиза хватает нож со стола, чуть стягивает штаны и начинает водить лезвием по ноге, там ни кто не увидит, давит не сильно, но этого достаточно, чтобы выступила кровь, облегчение. Физическая боль на много лучше моральной, это Лиза вытерпит. Первый раз она причинила себе боль в тот день, когда сообщили о смерти папы, он должен был стать последним, но так не вышло. *** — Да где же он ходит? — женщина выглядывает в окно, там уже темно, и увидеть что-то очень сложно — Кристин, я тогда пойду на работу, как брат домой придет, скажи, чтобы позвонил, или написал мне. — Хорошо. — Все, давай аккуратно будь, думаю к девяти утра приду — мама надевает куртку и высокие сапоги, сегодня у нее ночная смена, она работает в круглосуточной аптеке, Кристина лишь надеться, что брат сегодня не придет или будет трезвый. Дома тихо и спокойно, никого нет, бояться нечего. Кристина занимается своими делами, слушает музыку, совсем позабыв о страхе. Веселье прерывает громкий стук кулаком во входную дверь. Крис быстро выключает музыку, сердце сначала замирает, а спустя пару секунду начинает биться, так что кажется, сейчас сломает грудную клетку и выпрыгнет наружу. Быстрым шагом направляется к двери, открывать не хочется, но по ту сторону слышны слова брата. — Кристина, быстро открывай, я устал — язык заплетается от количества выпитого алкоголя. Руки дрожат, делая три оборота ключом. Брат дергает за ручку и вваливается в квартиру. Он еле стоит. Пока он пытается поймать равновесие Крис уходит в комнату, стараясь не издавать лишних звуков. — А куда это мы ушли? — в горле ком, страшно даже дышать — Я не понял, ты, что думаешь получиться спрятаться? — в дверном проеме появляется брат, пора готовиться к худшему. Кристина пятится назад, но это бесполезно, сзади стол, в который она врезается спиной, она в безвыходности. — Ну чего ты, должна была уже привыкнуть — он подходит все ближе и ближе — как же мне нравятся твои волосы — наматывает их на кулак и оттягивает голову назад — я устал, ты же понимаешь, что должна вести себя хорошо — говорит это Кристине в ухо и поглаживает ее бедро, он очень пьян. Крис вжимается в стол насколько можно, ее трясет от страха. — Не трогай меня! — слезы льются градом, она пытается его оттолкнуть, но это не получается. — Характер решила свой показать — одна рука резко появляется на шее у девочки, сдавливает настолько, что вдохнуть не получается — не выйдет, запомни ты никогда не сможешь мне помешать сделать так как хочу я — рука все сильнее давит. Другой рукой он лапает Кристину в самых неприличных местах. Крис рукой находит какую-то книгу на столе, выхода нет, хватает ее и насколько сильно может, бьет брата по голове углом тяжелого учебника. От опьянения перед глазами все плывет, удар усилил этот эффект, он хватается за голову и, шатаясь, почти падая, отходит назад. Не теряя времени, Кристина выбегает из комнаты и подпирает дверь стулом. Она очень часто дышит, прислушивается к звукам за дверью вроде тихо, но заглядывать боится. Минут пятнадцать стоит и держит дверь, понимая, что ничего так и не произошло, аккуратно приоткрывает дверь, он лежит на полу, вроде спит. Более-менее спокойно отходит от двери и идет запереться в ванной. Смотрит на себя в зеркале глаза красные от слез. На свои распущенные волосы даже смотреть не может, ей мерзко от себя, но осознание того что она впервые за тринадцать лет смогла сбежать от брата, придает уверенности что это больше не повториться. Кристина дает себе обещание, что больше не будет ходить с распущенными волосами и собирает их в низкий хвост. Вспоминает о маминой просьбе, берет свой телефон и набирает сообщение: «Он уже дома, очень устал из-за этого лег сразу спать». *** За стенкой слышны звуки, которые не должны слышать дети, но всем все равно на Киру, про нее просто забыли. Мерзко и неприятно, девочка старается заниматься всем чем угодно, лишь бы заглушить звук, но это не выходит. Наконец-то все закончилось, они перешли на кухню, чтобы продолжить пить. Лучше не стало, теперь начался скандал. Кира чуть приоткрывает дверь и выглядывает в коридор, мама выталкивает какого-то мужика за дверь, видит она его первый и скорее всего последний раз. — Катись отсюда! — выкрикивает женщина в подъезд, опять все это слышали — так блять, я не поняла, ты снова взялась за свое?! — мать смотрит в сторону комнаты, из которой выглядывает Кира — быстро сюда подошла! — Кира в страхе идет на кухню, она уже понимает что будет. — Куда ты дела бутылки? — в ответ только тишина, девочка не хочет говорить — ты блять не слышишь? — громкий удар кулаком по столу, все, что на нем стоит, подпрыгнуло. — Мам, я не хочу, чтобы ты пила, я за тебя боюсь — она искренно переживает за мать. — Быстро достала! — женщина сильно толкает, Кира ели устояла на ногах. Выхода нет, она не хочет получить больше, она открывает нижний шкафчик на кухне и отдает бутылки — сразу бы так, все, свобода. Два часа ночи, около часа назад было слышно, как с кухни женщина кое-как перебралась в комнату. Каждый раз Кира боится того что мать больше не встанет и из-за этого идет ее проверять. Тихо крадется в соседнюю комнату, там темно. Аккуратно включает свет, на диване вроде как спит мать. — Мам? — ответа как обычно нет — мам?! — девочка подходит к маме, она настолько пьяна, что не видно как она дышит, в этот момент начинается паника, перед Кирой просто тело, без каких либо признаков жизни. Она чуть толкает мать, та кряхтя, пытается перевернуться, Кира выдыхает с облегчением, живая. *** Идти домой страшно, в дневнике стоит двойка за контрольную работу. Виолетта думает, как это скрыть от мамы, но понимает что это невозможно. Она, правда, готовилась к контрольной, но задания были очень сложные. Девочка тихо заходит в квартиру и пробирается к себе в комнату. Чтобы не получить сильнее из-за учебы, сразу садиться делать домашнее задание. За дверью слышны шаги, Виолетта готовиться к крику. — Чего это мы так затихли? Что натворила? — тон серьезный, голос грубый — давай сюда дневник — сердце замирает, дрожащими руками Ви достает дневник из рюкзака и отдает маме. Она листает медленно, кажется, что время замедлилось и вот-вот остановиться. Та самая страница — Это что? Я не поняла, почему у тебя два? — Мам, контрольная была очень сложная, почти весь класс написал на два — Виолетта говорит тихо, боясь проронить лишнее слово. — Да мне все равно на всех, ты должна быть лучшей! — она повышает голос — ты понимаешь, что ты бездарна, совсем уже отупела, сколько раз мне повторять, чтобы ты за голову взялась! — дневник с грохотом падает на стол, к глазам подкатывают слезы — чего ревешь?! — мать бьет по голове, так что Виолетта почти ударяется лицом об стол. — Прости, пожалуйста, я исправлю, честно — всхлипывания мешают нормально говорить. — А я тебя сейчас проучу, чтобы в следующий раз готовилась — женщина выходит из комнаты, сейчас будет самый ужасный момент, будет страшно и очень больно. Она вернулась с ремнем. Точно неизвестно откуда он, но это тот предмет, который Виолетта боится больше всего в мире. — Быстро встала! — Мамочка, пожалуйста, не надо — она умоляет, но первый удар приходиться на руки, за которые после мать выдергивает из-за стола. — Учиться нормально надо! — она кричит и замахивается ремнем. — Нет, мамочка, не надо — Виолетту все трясет, она старается забиться в самый дольний угол. Но женщина не слышит ее, ей все равно, снова замахивается и ударяет пряжкой по ноге. Нога подкашивается, самое ужасное, что происходит обычно. — Ай больно! — Виолетта истерически кричит, но ее никто не слышит. — Не ори! Может, хоть учиться начнешь — делает еще несколько ударов, они приходятся в те же места от этого боль усиливается — сиди и делай уроки — все позади. Виолетта даже не понимает, где болит больше, то ли в сердце от обиды на маму, то ли болит тело от ремня. Она так и сидит вжатая в углу и тихо плачет, чтобы не привлекать внимание мамы. Понимает одно, сегодня ночью на руке появятся свежие раны.