Все, что осталось со мной

Вопрос касающийся чести и совести так внезапно и предательски больно созревал, и каждая секунда почему-то продолжала ранить, окутывая в отчаяние. - Ровоам, ты… Хотел меня… Сталь в глазах бога разрезала. Величественный образ сохранял спокойствие и холод, гордо глядя в лицо проигравшего. В этих фиолетовых глазах не было чего-то обнадеживающего, он не врал - правда сумрачна без исключения. Хоть кто-то! Я смотрю на Лололошку, он меня таким же перепуганным взглядом обводит, едва дыша. Не смогла, увы, отыскать в этих выражениях свет - там одни мертвые надежды рушатся вместе с моими. - Ровоам-Ровоам, мой чудный предатель, до боли любимый и ненавистный, что ж ты теперь взгляд отводишь? Посмотри в лицо своему смыслу жизни, жалкий ты кусок дерьма. Мне все равно на твой стыд и вину, это твои проблемы, и они больше меня не касаются. Голос не подрагивал - все, о чем было тяжело говорить, выходило через слезы. Кэлхун все так же пытается казаться невинным, с жалостью обернувшись ко мне. - Не пытайся, ничтожество. Они никогда не видели меня такой. Что ж, пусть знают, какого мне. Какого это - быть привязанной к тому, кто не один раз готов был стереть тебя, потому что просто слаб. Когда ты готова была доверять и помогать преодолевать трудности, переступая через собственные пороги, когда готова была отдавать часть себя, вот только не тому, кто в этом нуждался. - Мне… Жаль… Даже Лололошка пытался вытянуть из Джодаха больше, чем просто молчание, но величайший лишь наблюдал со своим другом в черном одеянии.  - Может так. Но мне теперь нет. - Райя, ты чего? Вы были одним целым уже столько времени, ты не можешь так просто взять и навалить все на Ровоама! Я верю, что тебе было тяжело, но это не повод… Я ценю Лололошку, и я даже больше доверяю ему чем Ровоаму! Его мотивы вдохновляют, голос заставляет улыбку сиять на моем лице, советы подбадривают, именно потому я сейчас стою тут, выше, чем могла бы. Я люблю его как никого другого… Иногда кажется, будто мы всегда были вместе, будто я всегда была рядом, в каждую минуту готова была помочь, а он отвечал мне добром и благодарностью. И раз сам бог пожаловал к нам - неспроста это все, тревожусь я, ведь имею предположения, чем все кончится, дело ведь не только в Ровоаме… - Так и есть, ты прав. Но я слишком много думала о других, забыв про себя, и мне тяжело существовать в мире, где есть тот, кто подверг меня и моих близких такому ужасу.  Я перевела взгляд на провинившегося. - Ровоам, посмотри на меня. Черные волосы закрывали обзор, тот прятался не только за толстыми линзами и маской. - Ты ни капли не изменился, потому что ты даже не пытался. Тебе удобно быть таким, но знай, я твой выбор не уважаю, как и твое мизерное эго. Тебе будет лучше там, куда тебя доставят. Я не позволю тебе пачкать руки на нашей земле, от тебя толку никакого. Джодах ухмыльнулся, кивая смотрящему. Массивные крылья расправились и бог вознесся над Ровоамом. - Н-нет, я… - Ровоам Кэлхун, вас депортируют в тюрьму времени по причине следующих нарушений… Бог толковал о законах мира, а я смотрела на Лололошку. Как же мне хотелось спрятаться от всего, что происходит, но в то же время я понимаю, что должна выстоять, справиться с судьбой Абер.  Послышался дивный шепот; звуки, искажающие мои сенсоры, врезались в голову, и это все сопровождалось дымящимся пылом вокруг Ровоама. Я видела, как серые облака постепенно поглощали его, палец за пальцем, руки, ноги… В этом облаке я не узнавала того, кем Кэлхун казался ранее: это был не человек, не робот и не зверь, само лишь имя осталось от этого глупца. Облако затянулось вместе со смотрящим и Ровоама не стало. Лололошка смотрел на меня, улыбаясь, и это так грело душу. - Я лишь хотел, чтоб ты была счастлива. - Боже, Лололошка, я так рада, что ты есть! Будь у меня физический облик, я смогла бы тебя обнять, просто мне так хочется выразить тебе поддержку. Я обернулась, глядя в пропасть под нами.  - Спасибо. Я не знаю, что бы я делала без тебя, ты всегда можешь помочь мне понять то, что действительно важно для меня, а не других. Мне просто… нужно было смириться с тем, что не бывать никаким Райе и Ровоаму, правда же глупость? Вот и я о том же. Эх… Вот только теперь-то что? Что делать-то… Оборачиваясь назад, я не обнаруживаю своего верного друга. На платформе где мы сидели не осталось никого… По щекам текут слезы, отблескивая голубым свечением во тьме. Я плачу так горько, как не плакала никогда, я не помню, чтоб хоть раз в жизни мне пришлось ощущать подобную боль, чтоб хоть раз меня так сильно душила досада и тянуло на дно. Мне некуда деться от горя, оно сильнее всей меня! Взвываю, теряясь в мыслях, отрицая, гневаясь и убиваясь как об камень реальность.  Больно до той степени, что я ощущаю, как из меня вырвали меня саму, как мучаюсь, обливаясь кровью, будь она у меня. Как расплываюсь рекой по платформе, стекая в пропасть и остаюсь там навеки. Мои глаза болят, руки трясутся, сердце пылает самым жарким пламенем, от которого я сама себя и сжигаю. 

***

В глазах мутно, вокруг прохлада. На меня упало красно-черное перо, от чего я уставилась ввысь, но никого так и не увидела. Похоже, теперь это все, что осталось со мной.