Нить, вьющаяся между мирами

Новогодний вечер. Думаю у многих при этом словосочетании в голове появляется образ шумного застолья, теплых взглядов и слов, подарков, сделанных от всей души, зеленая пушистая елка, ну и конечно же стол заполненный едой приготовленной с любовью. Некоторым не повезло и они не видят такого в наступление нового года, когда холодный январь сменяет не менее холодный декабрь, а цифра в конце года лишь меняет значение в большую сторону. Но им повезло. Прямо сейчас, в бесспорно большой кухне толпятся все время суетящиеся люди, хотя некоторые все ещё находятся в зале или других комнатах, добавляя последнее штрихи к декорациям. С кухни доносились разные режущие, шуршащие и хлопочущие звуки, просьбы что-то подать или отодвинуться. Если бы кто-то сейчас зашел туда, то мог бы увидеть тепло улыбающуюся Ванессу, Шерон, соревнующуюся в нарезании яиц с Раданом, и Лионеля подающего Хейли специи. В других комнатах стоял немного другой, но такой же приятный для глаз и души вид. Кейт и Райя, торопливо ходящие из стороны в сторону и вычеркивая из списка проверенные комнаты, в которых видимо все как надо, Калеб, который на цыпочках несет подарки к елке, старающийся делать это как можно тише, но его неуклюжесть не особо это позволяет, и Кавински, которому наконец удалось выскользнуть из всей этой новогодней суматохи и выкурить сигаретку. В общем, во всем доме стояла торжественная и семейная атмосфера. Да, ”семья”, это именно то слово которым можно описать всех тех людей которые сейчас безумно взволнованы перед наступлением нового года. Ведь это первый раз когда они встречают его... так. Со всей своей семьей, без оков навешанных на них еще при рождении, и когда счастье бьет из их груди ручьем. Наверное, это самый счастливый новый год в их жизни. Но как бы они не старались это скрыть, у всех сейчас в сердце кроется огромная тоска, а в мыслях крутиться "Что если..." "Что если бы он был рядом?" "Что если ему сейчас плохо?" "Что если он забыл про нас?" "Что если мы больше никогда не встретимся...?" Хотя никто не говорил об этом в слух, все всё понимали. Понимали и смотрели друг на друга утешающими взглядами. Понимали и не давали возможность друг другу, в том числе и себе, остаться на едине со своими мыслями. Но, видимо Винса все же оставили без присмотра, может быть нечаянно, а может быть они понимали, что кому-кому, а ему точно нужно подумать об этом. Ведь их с ним отношения отличались от отношений других с ним. Тишина. То, в чем так долго после пропажи своего возлюбленного нуждался Винс. Выпустив сигоретный дым со рта, он медленно наклонил голову, смотря пустыми глазами на белую куртку, в которую он любил зарываться носом и мычать непонятные слоги и слова, многие из которых означали любовные признания. Картинка перед глазами переключалась на те самые нежные, черные глаза, которые при взгляде в красные очи Винса становились ярче звезд. Потом краски прошедшего времени нарисовали перед взглядом когда-то горящих любовью красных глаз нежные улыбки, которые посылал ему, его самый дорогой человек. Вдруг он почувствовал толчок, и повернувшись наткнулся на светло карие глаза одного из своих новоиспечённых членов семьи, Радана. Тот лишь понимающе посмотрел на него и горько улыбнулся. –Вый..дем? – как бы не пытался успокоить себя голубоволосый, его голос все же дрогнул. Но не обращая на это внимание, будто это лишь пустяк, он сглотнул и посмотрел на стоическое, как казалось со стороны, лицо Кавински. –Ну, че тут поделаешь, поперлись, – Винс хмыкнул, потянув Радана за рукав на улицу. Факт, который знала вся семейка, но единогласно никто об этом не упоминал. Это тот факт, что единственный кого Кавински брал за руку, был он. Тот же в ответ всегда весело что-то бормотал, но никогда не отказывался взять руку блондина. Снова приметив эту маленькую особенность, на смуглом лице нахмурились две рыжие, явно не похожие на голубую голову, брови. По всем безумно сильно ударил его уход, но Винс... «Аргх, просто не думай об этом» – мысленно дал себе подзатыльник Радан. Но как бы разум не отрицал, сердце все продолжает ныть, и стоя напротив все ещё курящего собеседника, он выдал –Эй, Винс... Ты же не будешь ждать сообщения от Лолол..ошки, верно? – имя, о котором было больно даже думать, дрожащим тоном вырвалось из таких же дрожащих губ более высокого парня. При этих словах, у возлюбленного владельца этого самого... трудного... для всех имени, расширились глаза. Увидев это, Радану просто захотелось ударить себя со всей силы по голове от того что он сначала говорит, и только потом думает. Но следом за этим, глаза собеседника выразили то, от чего даже мысли на секунду исчезли из винящего себя в бестактности парня. В глазах Кавински, казалось, погасли последние огоньки, которые чудом выжили благодаря надежде после ухода Лололошки. В ту же секунду, раздался отчужденный голос –Пф, конечно, за кого ты меня принимаешь? Я не тот кто будет заниматься чем-то таким бесполезным. – голос был настолько ненастоящим, безэмоциональным, фальшивым, что можно было подумать что перед ним стоит не тот самый Кавински, а голограмма созданная Райей, но пар исходящий от горячего и надрывистого дыхания парня, показывал что все это было более чем реально. –Мальчики, ну вы где там? – раздался нетерпеливый и волнующийся голос Шерон. Радан хотел что-то ответить, но не успел он открыть рот, как услышал голос Винса, чуть более живой чем ранее –Да идём мы уже, идём! – Выбросив остаток сигареты, Винс посмотрел на Радана взглядом который буквально говорил ”Ну ты идешь, или как?„ И начал свой путь обратно в дом. Второй же быстро опомнился и побежал вслед за другом, без труда догоняя последнего. Сняв куртки, оба поплелись на кухню, встретив взгляды всех присутствующих. –О, ну наконец-то явились! – Цокнул языком и проворчал Калеб. –Ага, представляешь, вернулись, а у тебя видимо, не очень то и праздничное настроение? – с издевкой пролепетал Винс, при этом поглядывая на пластырь на носу Калеба, на что тот лишь закатил глаза, но позволил улыбке проскользнуть на своих губах, показывая что все это лишь шуточная перепалка и на самом деле они рады друг друга видеть. Следом за всем этим последовали обмен пожеланиями, уплетание еды, шуточки, поздравления, вспоминания прожитого вместе времени, ну и конечно же разные семейные моменты. И вот, без десяти двенадцать, Кавински встал из-за стола и на все вопросительные взгляды пробормотал что-то на подобии "устал просто", и в следом за этим отправившись в комнату. Как только его последнее пряди волос были скрыты за дверью, комната затихла и все обменялись понимающими взглядами наполненными душевной болью. Тем временем, в комнате окутанной темнотой, где единственное, что светило это коммуникатор, по стене со скользил парень, наконец высвободив свои эмоции. Он держал коммуникатор дрожащими руками, хаотично шепча –Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста – зрачки, начали дрожать, а зрение затуманилось слезами, но он не прекратил свои попытки разговора с воздухом, и мольбы сам не зная кого. Слезы медленно стекали из глаз и капая на экран коммуникатора. –Солнце, ну напиши же мне, напиши как сильно любишь, что скучаешь – на последнем слове сердце болезненно сжалось, глаза сильнее защипало, а руки окончательно опустились, но он продолжил –Даже если это последнее что я когда-либо от тебя услышу, пожалуйста, не оставляй меня сегодня одного, дай мне знать что ты сейчас в порядке – молитвы продолжили литься в мыслях парня, так как губы были сильно сжаты в попытках не испортить остальным праздник. Глаза становились все более отчужденными, а изо рта иногда вырывались приглушенные всхлипы. «Я так сильно тебя люблю, пожалуйста, подари мне свою улыбку еще раз, посмотри своим самым нежным взглядом, дай моим мыслям утонуть в твоих объятиях» Где-то в соседней комнате раздалось цоканье бокалов, но его мысли были слишком заняты. Мир превратился в пустую черную дыру, и единственное что сейчас освещала его разум, было ярким воспоминания любимых черт лица, что всегда смотрело на него с любовью. На пол все продолжали безудержно капать солёные слезы. А их владелец даже и не подозревал, что где-то очень далеко от него, в совершенно другом мире, расстояние до которого нельзя рассчитать даже в триллионах километров, у молодого на вид парня водопадом из глаз на уже и без того мокрую траву падали кристально чистые слезы. Он не знал почему, но сердце безумно ныло, и тянуло туда, куда он не мог даже представить. Было больно, это была не физическая боль, совершенно другая, та боль, которой люди предпочтут сломанные кости, та боль которая сводит с ума. В абсолютной темноте, между двумя далёкими мирами была длинная красная нить, которая несмотря на все преграды отказывалась рваться, кажется, смертные назвали это что-то вроде... "люб..л..", ах, да кому это уже интересно.