звездный мальчик на мятном снегу

снег такой пушистый, такой мягкий, такой свежий, словно белый шарф, подаренный бабушкой на день рождение, веков так сто назад, на который случайно пролили мамины мятные духи, да так и не смогли вывести запах. или не захотели. снежные хлопья кружились и падали, наслаивались, как одеяла на ребенке в холодную зимнюю ночь, и грели своим обжигающим холодом землю. она спала и набиралась сил перед пробуждением, перед весной. перед временем, когда ей снова нужно будет питать растения и терпеть на себе тяжелые шаги людей всего света, которые, мало того, что ходили, так еще и забирали из нее всю жизнь, высасывая ее насосами. но это будет весной. это будет потом. а сейчас можно поспать и не думать о ужасах будущего. ведь снег, такой приятный снег обязательно защитит и поможет. под сотней снежных одеял земля не чувствовала вес тела парня, что развалился на снегу в одних трикотажных шортах, даже не подумав о том, чтобы надеть зефирные штаны вместе с такой же зефирной курткой. а зачем? его тело, хрупкое, будто фарфоровое, оплетают маленькие шерстяные змейки нитей, что образуют собой невероятно приятный молочный, словно зуб младенца, свитер, который греет лучше самого огромного камина. на ступнях такие же молочные носки. их, как и снег, вязала старушка с тремя кошками, вкладывая в каждую петельку из пряжи кусочки своей старческой любви. светлые волосы, не защищенные теплой шапкой из козьего меха, промокли. юноша лежал на снежной кровати как звездочка, раскинув руки и ноги. похожие звездочки были на его щеках. любой бы заметил их, если бы пригляделся, если бы красная амеба на свитере в области живота не перетягивала на себя все внимание. ее подруги, кляксы, лужи, капли все той же вязкой жижы, похожей на клубничное варенье, все той же бабушки, были на снегу около парня. те амебы, что существовали на змейках-нитях светлого одеяния, множились, плодились, безжалостно подвергая всю площадь свитера окраске в столь яркий и словно инородный для всей этой кристально-чистой атмосферы цвет. -Феликс! голос тоже звучал инородно. тут же не должно быть людей, тут же только снег. только чистое полотно, где нет места чему-то яркому, чужому и громкому. обладать этого голоса чужим не был. он был своим, родным, теплым, мягким и нужным. и это родное, теплое, мягкое и нужное чудо было закутано в похожий светлый свитер. только змейки его плюшевого одеяния были чуть длиньше и закрывали покрасневшие лапки, что надеялись получить хоть каплю тепла от этих змеек. и они давали тепло. в отличие от холодного воздуха, который безжалостно кусал столь нежные и прекрасные руки. на темных волосах чуда, оседали снежные хлопья. из-за них казалось, что это не молодой юноша, а старик, с поседевшей головой. те же хлопья, только теперь собравшиеся в белое одеяло, мочили костно-молочные штанины парня, идущего сквозь сугробы к маленькой звездочке. -Феликс! Ликси..- юноша с угольными волосами присел у тельца в варенье. - солнышко, нам пора.. милый, ты меня слышишь?-голос хрипел и очень хотел сорваться от подступавших или уже проступивших слезах. -Джинни? - звездочка медленно разлепила свои глаза, будто склеенные клеем пва для детских поделок.- почему ты здесь? почему ты плачешь? -Ликси, - Хенджин аккуратно убрал с лица парня светлые пряди, словно тот действительно был очень хрупкой фарфоровой статуэткой. - у тебя здесь кровь и ты такой холодный.. руки парня отлаживали нити свитера в области живота с краснючими кляксами. подушечки пальцев приняли тот же оттенок, что и амебы, но это не заботило юношу. -милый Джинни, какая кровь? о чем ты? - Феликс улыбнулся так светло и мило, что сердце рядом-сидящего парня словно обвязали невидимые и до боли тугие узлы. - здесь нет крови. а это, - он провел лапкой по амебам совсем рядом с рукой Хенджина. настолько рядом, что он мог почувствовать тепло от его ладошек, не смотря на весь холод этого места. - это лишь варенье - снова улыбка - ты разве не помнишь? моя бабуля отдавала нам свое клубничное варенье на этих выходных. и малиновый джем, который ты так любишь. эй, посмотри, посмотри на меня. - ладонь отошла от сладких амеб и заняла свое место на соленой щеке старшего. пальчики вытирали морские дорожки и поглаживали мягкую кожу, а затем аккуратно приподняли голову парня, заставляя его отлепить свой взгляд от клубничной жижи в сплетении нитей и наконец увидеть родные глаза и светлые созвездия на щеках и носу. - вот так. смотри на меня, а не на варенье. со мной все будет хорошо. мне не холодно здесь и кровь у меня не идет. а тебе тут быть не стоит. замерзнешь еще, милый, не смогу отогреть тебя чаем с джемом. -но Ликси, я не оставлю тебя здесь одного. - Хенджин не замечая отмороженных пальцев примостился рядом со своим возлюбленным. он оплел его своими конечностями, желая передать последние крохи тепла своего тела. холодные ладони-ледышки гладили сладкий от варенья живот в молочно-зубном свитере, а амебы все так же пачкали мужские пальцы. -Джинни, тебе нужно вернутся - голос Феликса звучал как падение снежных хлопьев на землю, а пальцы гладили темные волосы. - я должен остаться здесь. мне тут мягко и тепло, а тебе еще холодно. значит рано.- слезы сами побежали из глаз. - тебе нужно вернутся, честно. не хочу, чтобы ты был тут по той же причине, что и я.. -но Ликси.. Ликси? - ровное дыхание, которое слышал парень все это время, вдруг прекратилось. - Ликси! у звездного мальчика веки снова укрыли яблоки глаз, выпустив на волю последние слезинки, а на потрескавшихся от мороза губах все так же лежала светлая улыбка. -Ликси! Феликс! … -Феликс! глаза светловолосого юноши распахнулись. он резко сел на кровати, от чего закружилась и так больная голова. захотелось снова упасть, но поддерживающие родные ладони, не дали этого сделать. -милый, все хорошо? ты плакал во сне, я испугался за тебя. - голос старшего звучал тревожно, а глаза выражали беспокойство. -не знаю, Джинни. я уже ничего не знаю. - созвездия веснушек омылись парой слезинок. Хенджин тяжело вздохнул. аккуратно, будто боясь сломать свою милую звездочку, он обнял парня, поглаживая. -снова эти сны? Феликс промычал что-то согласное, и оплел шею парня в объятии. -я рядом, Ликси. я с тобой. мы со всем справимся - старший шептал эти, до боли банальные, но иногда такие нужные и успокаивающие фразы, гладя Феликса по волосам и спине. спустя пять минут таких объятий старший почувствовал как тело Феликса обмякло. «заснул» - пронеслось в мозговых нитях. Хенджин трепетно уложил голову звездного мальчика на подушки и сам лег сзади, оплетая и создавая защитный кокон из своих конечностей. он накрыл их обоих теплым одеялом и, прикрыв глаза, старался заснуть. а снег за окном все падал и падал, закутывая в свой мягкий мятный бабушкин шарф всю землю, желая спрятать, спасти и согреть всех-всех на этом свете.