Неиспользованный шанс

      Квентин Корнелиус ни с кем не делил свои идеи; он фактически жил на своей работе; никогда не говорил с другими о расследованиях и возможных последствиях; собирал материалы и выпивал по несколько стаканчиков кофе за раз в одного; принимал косые взгляды на себя; всегда спотыкался и совершал ошибки сам… Думал, делал и пугался, кстати, тоже сам. Но он и представить себе не мог, что однажды кто-то, пускай и не смело, но все же от чистого сердца, протянет ему свою маленькую руку помощи и сыграет определенную роль в его собственной истории.       В первую неделю, когда журналист получил сильную травму от неслабого удара по голове, он не мог нормально передвигаться по городу. Да что там! Даже передвижение по собственной оснащенной каморке на станции доставляло большие проблемы. Каждый раз, когда Квентин перемещался от кровати до стола за ручкой с блокнотом, или доходил до двери, что бы в живую полюбоваться стихшими близ лежащими улочками — видом не идущим в сравнение с изображениями на мелких мониторах — его постоянно водило из стороны в сторону, от чего приходилось цепляться не только за голову, но и за стены.       Как и полагалось истинному журналисту, Квентин был совершенно не усидчив, даже являясь побитым — не разгаданные тайны только и толкали вперед, а предупреждение Теодора Питерсена, ясно гулявшее в памяти Корнелиуса, лишь намекало ему на то, что в своем стремлении нужно быть аккуратнее и осторожнее. Впрочем, нашелся и тот, кто смог сказать это прямо.       Явился он весьма неожиданно, посреди очередного ясного осеннего дня, в тот самый момент, когда Квентин пытался перенастроить свое поврежденное устройство для дистанционной слежки. Этот некто отметился весьма вежливым и немного нелепым стуком во входную дверь. Почему же нелепым?.. Да потому что дверь открылась сама по себе — никто ее плотно тогда не закрыл, и за счет этого, пришедший довольно быстро попался на глаза журналисту — это был высокий темноволосый мужчина в чистом белом халате и каким-то чемоданом. -Меня послали проверить живы ли вы вообще. — сразу же пояснил врач. В его голосе послышалась нотка простоты и неловкости.       Квентин отложил негодное устройство без единой горящей лампочки на край кровати и с усмешкой взглянул на мужчину — По вашему, какой из вариантов устроил бы мистера Питерсена? -Я и предположить не смею. — гость в белом халате немного пожал плечами и плотно закрыл за собой скрипучую дверь — ни вам ли знать, насколько с этим человеком все туманно?.. — он сделал несколько шагов внутрь помещения, тут же отведя свой взгляд куда-то на стену, и тяжело вздохнул — А звать — не он меня звал, если вы об этом.       На лице Корнелиуса отразилось непонимание — А кто тогда звал? — в следующую секунду Квентин выпрямился в спине. В его глазах мелькнула доля надежды, а в голову пришло одно очень важное имя — Аарон? -Вы снова ошиблись. — врач бегло глянул на журналиста и сильнее сжал в своих пальцах потертую ручку вещи. Ему было совершенно не удобно стоять у выхода чужого здания, но он спокойно продолжал разговор — Пропащие дети не разговаривают… — в этот момент, мужчина случайно перевел свой взгляд на открытый лазурный блокнот, небрежно лежавший на поверхности рабочего стола Квентина. Его голос резко притушился — Если только в подсознании человека…       На видном развороте была фотография того самого Аарона Питерсена — сына Теодора, считавшегося пропавшим; под ней, как и на соседней странице, друг под другом располагались какие-то мелкие зарисовки городских объектов и вещей, сделанные обыкновенной синей ручкой, а рядом с ними были небольшие подписи.       Рука врача сама потянулась к блокноту журналиста, не совсем аккуратно приподняла его над столом, держа фактически за самый край плотной пакоцанной обложки по центру и не много цепляя крупные черные пружины. Из предшествующих страниц тут же что-то выпало и повалилось на пол — это был необычный бумажный самолетик, плотно и аккуратно собранный в один длиннющий треугольник — возможно его крылья прижались из-за долгого нахождения под тяжестью, а возможно кто-то и сам поступил с ним так. В любом случае, он тоже не обошел внимание пришедшего на станцию гостя. - Или, если он сам что-то да видел… — поправил себя врач, намереваясь дотронуться и до выпавшей вещи.       За действием последовал неприятный скрип. На счастье, посторонний успел отпрянуть назад и сделал это прежде, чем его собственная голова встретилась со стулом, который Квентин реакционно толкнул своей ногой. От испуга, мужчина выпустил из руки чужой блокнот, а вместе с ним и свой чемодан. — Вы тоже были не на верном пути, когда называли мальчишку пропащим. — недовольно сказал журналист, воинственно нахмурясь. Он снова схватился за голову рукой и вместе с тем, вернулся в обычное сидячее положение — Вам лучше, как и прежде, не погружаться в это дело, больше не говорить то, чего вы на самом деле не знаете и не видели, и не прикасаться к вещам, которые для вас окажутся бессмыслицей. Еще будет лучше, если вы скажете, не теряя больше ни секунды, кто же вас сюда все-таки пригласил. — Так с-соседи… — врач как-то бессвязно зажестикулировал дрожащими руками и постарался собрать нормальные фразы — С-соседи, что ж-живут рядом с вашей станцией поз-звонили. Сказали, что с вами ч-что-то приключилось и что ес-сли я не приду, в городе могут завестись совершенно не н-нужные призраки.       Квентин смягчился, его брови поднялись в удивлении — Странно, — весьма просто выпалил он — обычно во круге все молчат.       Пришедший опустил свои руки и сильно выдохнул — Послушайте, по правде сказать, я действительно не хочу ввязываться во всякие истории. Пожалуйста, простите мое любопытство и позвольте помочь вам хотя бы советом, потом я уйду. В конце-концов, помогать людям — есть моя работа.       Журналист неспешно кивнул.       Человеку в белом халате понадобилось еще какое-то время, чтобы самому прийти в норму. Он сделал несколько осторожных шагов навстречу Квентину, на ходу подняв свой чемодан со склянками и в один момент, как бы аккуратно спрашивая разрешения, опустил свободную руку к краю стола, сопроводив действие боязливым кивком головой.       Корнелиус ничего не ответил, но врачу хватило и того, что эмоции на его лице видно не изменились. Мужчина позволил себе подвинуть злосчастный стул и присесть за стол. Выдохнув, он немного наклонился вперед, с минуту рассматривал журналиста, цепляя взглядом и другие последствия, но уже довольно старых вылазок… и чрезмерного употребления кофе. -Вам бы аккуратней быть со своей работой — с пониманием, но все еще дрожащим голосом сказал врач — руку вы замотали и отправились снова на встречу открытиям, а с головой, все-таки, лучше не шутить. — мужчина выпрямился — Вот где вы успели получить такой удар? — В этот раз я упал в дыру одной ненадежной крыши— незамедлительно выпалил Квентин, понимая, что истину раскрывать не стоит.       На лице врача отразилось удивление и даже непонимание.       Корнелиус понял, что в глазах пришедшего он мгновенно превращался в обыкновенного дурака. -Ладно, — мужчина в белом халате тяжело выдохнул — в таком случае, в первую очередь, я бы посоветовал вам поменьше пробираться на чужие территории, или, хотя бы меньше подниматься на большую высоту... и конечно же отказаться от кофе. -Если я перестану пить кофе, то я попросту засну за рулем, или, скажем, на бегу — категорично заявил Квентин, мягко дотронувшись до самого места удара — Представьте, как будет выглядеть второй случай: за вами гонится какой-то нечестный и совсем не хороший человек, а вы — журналист вяло указал рукой на своего собеседника, тот в свою очередь, ошарашено указал сам на себя — падаете от того, что дело не терпеливо и не любит промедлений. Полагаю, что сначала гонящийся человек удивиться, потом посмеется и наконец заберет то, за чем вы приходили, если заживо не закопает на своем же заднем дворе.       Врач часто заморгал — И все-таки избыточное употребление кофе заметно сказывается на вашем общем состоянии — сделал акцент на следующем слове — и сейчас, с большой вероятностью, может принести больше вреда, чем пользы, а вам бы следовало успокоиться, передать дело и в конце-концов подумать о себе. -Вы что же, — Корнелиус с болью дернул плечами — предлагаете мне совсем уйти с поста журналиста? -Не предлагал бы… — уверенно заявил пришедший и, выдержав недолгую паузу, продолжил — А настоятельно рекомендовал бы.       Сердце Квентина на секунду сжалось, а тело замерло — По вашему, кто-то смог бы продвинуться дальше меня хотя бы на шаг? -Здесь, в Рейвин Брукс есть и полицейские, — весьма просто выпалил врач -, они вас подме… -Им явно не везет. — резко перебил журналист, отведя свой недовольный взгляд в пол, немного сгорбившись и сцепив на коленях пальцы. Он ясно давал понять, что не отступиться от своего пути, а уж тем более не станет перекладывать на кого-то другого расследуемое дело. О передачи многостраничных рукотворных заметок и речи быть не могло — они помогали составлять из мелких кусочков целые правдивые картины и направляли мысли Квентина, и кажется, человек сидевший напротив него, начал действительно понимать и это.       До ушей Корнелиуса донесся весьма приземляющий вопрос: «А вам то самому часто везет?»       Журналист во второй раз дернул плечами и глянул на собеседника — Не все ведь строится на удаче, так?..       Врач уже хотел сказать что-то в ответ, но неожиданно, где-то по близости, раздался громкий стук — будто кто-то очень не умелый и по своей природе шумный, случайно ударился об что-то железное, тем самым выдавая присутствие.       Двоица тут же отреагировала на звук… Вот только смотрели они совершенно в противоположные стороны: Квентин глядел в сторону входа, находившегося за пришедшим, а врач — на окно, находившееся за спиной журналиста. -Похоже, у вас выдался подходящий момент проверить эту теорию. — мужчина в белом халате испуганно оглядел стены и сам застыл на месте. -Возможно и так. — Корнелиус немного оживился и, осторожно поднявшись на ноги, направился к месту, с которого, по его предположениям, донесся шум, цепляясь рукой за ближайшую мебель и стены. На ходу журналист поднял выпавший бумажный самолетик и с ним же подобрался к небольшому коридору — в отдаленной коморке станции все было, как прежде, но внутренне чутье подсказывало, что некто третий был где-то по близости, вот только наверняка уже умудрился спрятаться, выжидая момента для побега.       Тогда Квентин открыл входную дверь и выглянул на улицу — в округе никого не оказалось, но зато где-то со стороны, совсем-совсем уж близко, зазвучал довольно звонкий и тревожный птичий голосок, требующий стороннего присутствия.       Мужчина спешно добрался до ступенчатой металлической лестницы, ведущей на крышу станции и обнаружил на одной из ступеней поваленное на бок серебряное металлическое ведро с довольно видной вмятиной.       Журналист зацепился рукой за перила и, подобравшись ближе к открытой местности, нашел своим взглядом ту самую громкую птицу — это был красивый черный молодой ворон, сидевший на высокой ветке близ стоящего к зданию дерева. Рыжие листья медленно спадали на землю, пролетая мимо него, и если бы у Квентина в тот самый момент оказался в руках фотоаппарат, он непременно бы сделал несколько снимков — больше не для дела, а для себя.       Очень скоро, поймав чужой взор, горластый ворон успокоился, затем чудно заводил своей головой, расправил крылья и быстро слетел с ветки, скрываясь в неизвестном направлении.