I'm here with you

В тёмной комнате разливается отблеск небрежно брошенной в углу дома гирлянды. Из окна неприятно сквозит сердитый январский ветер. Он стоит босиком на холодном полу и смотрит куда-то вдаль, сквозь стекло. В жизни потерявшего всё человека много непонимания окружающих, много резких слов и больно жалящих душу воспоминаний. Но, проживая всё это год за годом, человек приобретает навык пропускать многое мимо ушей. Уходить от ненужных вопросов, строить планы, в которых больше нет отголоска связи с теми, кого судьба у него отняла; и жизнь, в принципе, снова идет своим чередом, и будни снова заполняются шумной суетой и рутиной. Но бывают у одиноких людей такие вечера, когда больше всего на свете им хочется, чтобы именно тот, близкий сердцу и дорогой для него человек был рядом. Они надевают наушники, чтобы не оставаться в мучительной тишине, и закрывают глаза, ощущая самый знакомый в мире запах родного человека совсем рядом с собой. Они чувствуют кожей лёгкое прикосновение этой, до боли знакомой руки, и слышат их голос.

Я всегда буду рядом с тобой.

Он стоял напротив окна в безразличный январский вечер и смотрел куда-то вдаль, не видя ничего впереди. В грудной клетке неприятно сжимало, а в его мыслях был только один человек.

***

Несколько долгих минут она стояла в центре тёмной комнаты, тускло освещённой лишь огнями гирлянды, брошенной в углу небрежным смятым комком. По её коже пробежали мурашки от сурового ветра из окна, напротив которого, уставившись в одну точку и не шевелясь, стоял человек. И её сердце пропустило удар. Она мгновенно узнала его. Конечно же, она его узнала. Невозможно не узнать самый родной на свете силуэт повзрослевшего молодого парня. Он стоял, не двигаясь, сложив руки на груди в полной тишине, нарушаемой лишь одиноким гулом ветра на заснеженных улицах за окном. Ещё минута пустого, устремлённого вдаль взгляда, и его веки плавно прикрылись, расслабляя уставшие глаза. Она сделала шаг навстречу его силуэту, медленно подошла к худому юноше со спины и... С нечеловеческим трепетом и нежностью она обняла эти родные плечи и вдохнула до боли знакомый запах, прижимаясь к его спине, ощущая щекой мягкость взъерошенных волос на его затылке. — Как же ты вырос, мой мальчик… Его ресницы чуть дрогнули, а по рукам пробежали мурашки. Он оглянулся, будто сзади его кто-то окликнул, и возвратился хмурым взглядом обратно к снегопаду за окном. И его спину вдруг обдало невероятным теплом. И стало так хорошо, так приятно и легко где-то в сердце, будто возвратилось что-то родное и важное, что должно было быть с ним всегда.

***

Юноша стоял у окна тёмной комнаты, освещал которую лишь тусклый свет брошенной в углу гирлянды, а злобный холод январского ветра больше не доставлял ему никакого дискомфорта.