14. Всё тайное становится...
28 августа 2025 г., 18:21
— Змей Крабу, спящая красавица очнулась! — радость медика была слышна даже через рацию.
— Змей плюс, — я поглядел на забрезживший над лесом рассвет и зажал тангенту, — встаем на дневку. Азимут, поищи место поукромней, Чапман на прикрытии.
Ночной переход дался группе нелегко. По уму, надо было ночь переждать, а не тащиться в темноте через лес. Но все решили, что лучше уйти дальше от города подальше. Хотя, по сравнению с парой «найденышей», как окрестил Чапман подобранных девушек, остальные выглядели полными сил. Что Зерис, что Альва буквально валились с ног.
А лучше всех пришлось Алисе. Она весь путь проделала на удобных складных носилках. Она и сейчас на них лежала, чуть приподняв голову и пытаясь разглядеть в предрассветных сумерках хоть что-то.
— Адекватна? — шепотом спросил я у Краба.
— Ща, — кивнул он, доставая небольшой фонарик, — так, зрачки на свет реагируют нормально. Сколько пальцев?
— Два, — чуть заторможенно ответила девушка, — Где я? Где Максим?
— Тут он, — Краб указал на меня, — вроде в норме. Ладно, я пойду, пожрать сготовлю.
— Угу, — кивнул я, сам усаживаясь на корточки напротив Алисы, — ну что, потеряшка ты наша, как самочувствие?
— Ужасно. Будто бы опять отцовский самогон украдкой попробовала, — пробормотала Алиса, — слушай, а где мы?
— В лесу, к югу от столицы. Точнее сам не знаю, — развёл я руками, — ты вообще помнишь, что произошло?
— Ммм. Помню, мы сидели с Зерис, потом пошли к её знакомой швее, потом нас почему-то окружила церковная стража, а потом... а потом... — Алиса затряслась, а из её глаз хлынули слезы, — Максим, мне было так страшно. Там такой ужасный палач, ещё он мне что-то вколол, и так страшно скалился.
Если в начале девушка лишь всхлипывала, то под конец вовсю рыдала мне в плечо.
— Тише, Алис, все кончилось, ты в безопасности, — я приобнял её, — а того палача я лично пристрелил.
Сколько мы так просидели, не знаю. Алиса, уткнувшись в плечо, плакала, я приобнимал и всячески пытался успокоить её. Однако в душе моей зрела злоба. Урою тварей! Камня на камне от церкви не оставлю! Эти святоши ещё познают гнев диверсанта-подрывника!
Человеколюбием я не отличаюсь. Чего только стоят убитые у ворот? Там же не только стражников задело, но и мирных. Уверен, они ещё не раз приснятся мне в кошмарах и будут давить на остатки совести. Плевать. Если такова цена спасения моих людей, то я готов её заплатить. Поэтому и стрелял сам, хотя с гранатомета куда точнее Краб и Ворон попали бы. Пусть лучше убитые гражданские будут давить на мою совесть, чем на моих пацанов. Я залью все крепким алкоголем и затолкаю поглубже, а они могут в разнос пойти.
Но то, что творилось в тех подземельях, ничуть не смахивало на неудачно подвернувшихся под руку людей. Больше уж на хорошо знакомые мне чеченские зинданы, где над простыми пацанами-срочниками вовсю глумились, пытали, били, морили голодом. Или на немецкие концлагеря, где люди были лишь живым и не особо ценным ресурсом. Ну и на ту самую священную инквизицию, в моем мире оставшуюся на задворках истории.
Хоть я и не мог назваться праведником и претендовать на место в раю, но однозначно понимал — в тех подземельях истинное зло. И его надо уничтожить. Даже не из человеколюбия, а чтобы самим там не оказаться.
Вот только местная церковь такой стала не сама по себе. Это следствие сложившейся в стране системы. Начнём бороться с церковью, против нас выйдет всё государство. Такое мы не вытянем даже при всем нашем техническом превосходстве. Ну не сможет неполный десяток раздолбать страну, хоть и средневековую. Патронов не хватит.
— Макс, готова еда, — тыкнул меня в плечо Краб, — Алис, тебе бы тоже хорошо поесть сейчас.
— Хорошо, — Девушка слабо улыбнулась.
На ужин у нас был какой-то местный корнеплод с жестким мясом подстреленного по пути кролика. Не пять звёзд, но перец, соль и горчица что угодно сделают съедобным, особенно после ночного похода.
— В общем, ситуация хреновая, — вздохнул я, доев, — нас будет искать вся страна.
— Уйдем в другую, не? На Мелромарке свет клином не сошелся, — пожал плечами Краб.
— Нам не сбежать из Мелромарка.
— Как и из Таркова? — хмыкнул Азимут, — а почему? Там-то понятно, минные поля, кордоны, снайперы, дроны, но тут то всего этого нет. Любую пограничную заставу сомнём и забудем. Оружия и БК хватит.
— Хватить-то хватит, не спорю. Только вот прорвём мы границу — и куда дальше?
— Куда угодно.
— Ладно, смотри. Возьмём Шитвельт, где живут полулюди. Обычных людей они стараниями Мелромарка ненавидят искренне и самозабвенно. Нам идти к ним, как лезть в синагогу с свастикой или гулять по гетто в колпаке Ку-клус-клана. Дальше идёт Зельтбуль. Там продаётся и покупается всё. Как думаешь, много там найдётся желающих раздобыть наши головы ради неплохой награды от церкви.
— Фобрей же есть ещё. И они, вроде, претендуют на гегемонию.
— С ними тоже проблема. Во-первых, они придерживаются почти той же веры, что и Мелромарк, а во-вторых имеют родственные связи с королевской семьёй. Да, возможно у них есть конфликты с Мелромарком, но не такие, чтобы встать на нашу сторону
— Ты же историю хорошо учил? — спросил у Краба Азимут, — помнишь про сословия? Король не станет просто так защищать от другого короля простолюдинов. Даже таких, как мы.
— Во, дело молвит. Не надо забывать, что мы не в нашем двадцать первом веке, где всем интересны лишь твои деньги. Тут происхождение играет роль, и немалую. Верно же? — я повернулся к Зерис.
— Истинно так. Происхождение определяет, кто ты, — кивнула девушка.
Что-то меня в её ответе неприятно кольнуло, словно я что-то упустил. Но что именно я мог упустить? И лишь через десяток секунд до меня дошло. Язык.
Местный язык мы худо-бедно выучили. Он на удивление походил на некоторые земные, но между собой продолжали общаться на нашем великом и могучем, который в этом мире никто кроме нас, Алисы и Игоря знать не должен. И в последнем я видимо ошибся, если Зерис поняла, что я у неё спрашиваю. Я ведь на автомате спросил по-русски. Да, не зря она мне сходу подозрительной показалась.
Судя по тому, как Чапман аккуратно снял автомат с предохранителя и положил руку на цевье, готовясь вскинуть оружие, к подобным выводам пришёл не один я.
Коротко кивнув ему, я поднялся. Делая вид, что разминаю затекшие суставы, я аккуратно зашел за спину Зерис. Едва ей стоило чуть отвернуться, как я резким движением рванул к ней, на ходу выхватывая пистолет. Ударом в висок я уложил девушку лицо в землю, прижав её коленом между лопаток и уперев пистолет в голову. Одновременно с этим она оказалась на прицеле сноровисто вскинувшего оружие Чапмана.
— Рыпнешься — мигом голову зелёнкой намажу! — прорычал я, — Краб, хомут, живо.
Ничего не понявший боец машинально отцепил от пояса пластиковую стяжку и кинул её мне. Поймав её, я быстро стянул руки Зерис за спиной.
— Макс, какого хуя? — удивился Краб.
— Максим, зачем? — вторила ему Алиса.
— Любишь связанных девушек? — наконец подала голос Зерис, — знаешь, тебе ещё многому предстоит научиться в великом искусстве связывания.
— Щибаль! — выругалась Грейс.
— Тише, народ, я не сошел с ума, — постарался я успокоить группу.
— А зачем тогда?! — сорвалась на крик Алиса, — она спасла меня, а ты с ней вот так! Что она тебе, психу, сделала?!
— Выдавала себя за ту, кем не является. Или в этом мире по-нашему все говорят?
— По-вашему это... — Алиса осеклась, — Зерис?! Ты не говорила, что знаешь русский!
— Прости, Аль, это ради твоей безопасности, — в голосе блондинки звуча искренне раскаяние.
— Краб, уведи Алису и Эльву. И оставь хирургический набор.
— Допрос третьей степени, — вздохнул Краб, притягивая к себе рюкзак.
— В крайнем случае, — не стал отрицать я, — постараюсь без него.
— Что такое допрос третьей степени? — непонимающе посмотрела на нас Алиса, — и почему я должна уйти?
— Поверь, оно тебе не надо, — я вздохнул, — крепче спать будешь.
— Ты же не станешь её убивать?
— От неё зависит...
***
Зерис за свою долгую жизнь не раз и даже не десять оказывалась в плену. И каждый раз находила выход. Где угрозами, где подкупом, где применением своего очарования, усиленного магией. Однако, сейчас от всего этого не было смысла. Угрожать человеку, который вошёл и вышел с боем из церковной тюрьмы, глупо. Деньги ему тоже не особо интересны. Оставался последний вариант, но он не обращал внимания ни на открытую длинным разрезом на подоле ногу, ни на глубокое декольте. Девушке казалось, что его больше интересовал переданный подчиненным набор: какие-то непонятные ножи с коротким, но бритвенно-острым лезвием, ножницы, щипцы, иглы. — Смотри, у человека в одной руке три десятка костей. Как думаешь, сколько мне придётся сломать, прежде чем ты заговоришь? — Змей размял плечи. — Мои кости прочнее, чем кажется. И я умею справляться с болью. — Будешь дольше мучаться, прежде чем заговоришь. Да и помимо костей есть много другого интересно. Слышала про иголки в пальцы? Или знаешь, что чувствует человек при попадании пули. Знаешь? А мне пофиг, я расскажу. Сначала тебя словно бьёт кувалдой, от шока почти нет боли. Но потом тебя словно протыкают раскаленным прутом, и ме-е-е-едленно, смакуя каждый сантиметр, проворачивают его внутри тебя. Прониклась? Или показать на практике? — Не надо, — Зерис в панике замотала головой. Змей рассказывал так, будто бы сам пережил подобное. — Тогда рассказывай, откуда знаешь русский? Только давай без пиздежа про очень далекие земли. — От Игоря, прошлого героя меча. Я была его соратницей — Давай, рассказывай. Когда он мечом махал, ты в лучшем случае пешком под стол ходила. Чтобы советский офицер на опасное задание взял ребёнка? Не верю. — Частая ошибка короткоживущих, — девушка усмехнулась, — хоть я и выгляжу, как человеческая девушка лет двадцати, на самом деле мне куда больше лет. — Ну, предположим, я поверил, — Змей хмыкнул и достал из ножен клинок, — и сколько тебе тогда лет, позволь узнать? — Ты же знаешь, что такое неприлично у девушек спрашивать? — Знаю. Так сколько тебе лет? — от спокойного, уверенного голоса Змея Зерис испугалась сильнее, чем если бы он размахивал ножом и истерично орал. — Чуть больше века, — наконец решила сказать правду Зерис, — ты второй человек, знающий это. Гордись. — Угу, ссусь от радости. Из твоего ответа вытекает закономерный вопрос — ты кто, нахер, такая? Люди, если столько и живут, то выглядят почти как мумии, а не двадцатилетние красотки. — Ты прав, я не человек. Вернее, человек, но наполовину. — А на вторую? — спросил наёмник. — Демон, — ответила девушка после недолго раздумья, — гордись, ты третий разумный в этом мире, узнавший это...***
...Сидящая передо мной девушка на секунду окуталась ярким светом, который, впрочем, через секунду спал. Передо мной сидела всё та же Зерис, но с парой маленьких изменений. Из спины росли антрацитно-чёрные, кожистые, как у летучей мыши, крылья, из-под них выглядывал чёрный хвост с ромбовидным наконечником, а из под волос выходили внушительные рога. Приглядевшись, я отметил и чуть покрасневшую кожу, и светящиеся золотом глаза без зрачка, но с чёрной склерой, и неестественно длинные острые клыки. — Ох ты ж нихера. Как там в классике было? — хмыкнул стоящий на прикрытии Краб — Ааааа! Демоны! Демоныыыы! Лично меня больше впечатлило превращение. А облик… а что облик? Видел и пострашнее на Акихабаре. — И какого хера церковники загребли Алису, а не тебя? — вздохнул я. — Чары сокрытия. Да и у церковников, устаревшие представления о демонах, как об истинном зле, — голос девушки тоже стал другим: чуть ниже, и с хрипотцой. — Ну, не тем людям говорить про зло, но и тебе доверия в этом нет. До этого момента фентезийные каноны, взятые из книг моего мира, худо-бедно работали. Драконы — летают, жгут деревни и жрут живность, маги — кидают огненные шары и прочую дрянь, призванные герои — спасают мир от страшной угрозы. Разве что сексапильных эльфиек не завезли, но и без них хорошо. И по тем же канонам, от демонов ничего хорошего ждать не стоит. От произведения к произведению их образ разнится, но нечто общее есть у всех. А именно ненависть к людям и желание власти, помноженные на многовековой опыт, природную лживость и паранормальные способности. С другой стороны, та же церковь оказалась нифига не сборищем праведников, так что может и местные демоны будут ломать шаблон. Зерис пока ничего плохого не сделала, если конечно не соврала насчёт Игоря. Впрочем, у него и можно будет спросить. — И все же, нахера скрывалась? Мы — люди современные, нас рогами и крыльями не удивить. — Ну я-то не знала, — чуть ли не выкрикнула девушка, — ты хоть знаешь, какого это, жить, когда к тебе в любой момент может ворваться инквизитор? Когда каждая секунда твоей жизни сопряжена с риском? Когда... — Знаю, не нуди, — оборвал её я, — поверь, мы не из детского сада сюда попали. Я тебе тоже могу рассказать про чехов в зелёнке, про жужжащие над головой дроны, про мины под ногами, про бьющий по твоему блиндажу танк... Ты мне другое скажи, нафиг ты к нам пошла? Только давай без пиздежа. — Безопасность. В городе сейчас стало слишком опасно, я могла случайно попасться церкви, а высокоуровневую магию проверки статуса моя маскировка не выдержит. А в открытом бою я не сильна. Но ещё я действительно беспокоилась об Алисе. Мало того, что она моя подруга и хорошая девушка, так она ещё дочь единственного человека, что принял меня настоящую. — В плане? — Когда он раскрыл мой секрет, я ждала лишь смерти. Но он пощадил меня. Я до сих пор помню его слова — «плевать я хотел на твои крылья и рога, лишь бы человеком ты была хорошим». — Неудивительно, для советского то офицера. Не принято там было выделять кого-то по цвету кожи и прочим особенностям. — А для тебя? Ты же тоже в той армии служил? — Ага, в самой красной и непобедимой. Я служил в том, что осталось от той армии. И мне похер, кто передо мной, гуталин, жид, узкоглазый, абрек, или даже демон. Мне все одинаково не нравятся. Все равны перед пулей. — Игорь похожее говорил. — И что же? — Господь создал людей сильными и слабыми, но сержант Калашников уравнял их шансы. — Ну, в оригинале там кольт, но в целом неплохо. Я даже начинаю тебе верить. Что ещё знаешь про него? — Он рассказывал, что летал на каком-то «Граче», правда я так и не поняла, как одна птица могла поднять его. Мда. Вроде мир огромный, людей полным-полно. А по ощущениям, большая деревня, где все, кроме нас, друг друга знают. Зерис-то походу не врёт, реально с Игорем общалась, иначе откуда ей про подобное знать. — Это особенный Грач, железный. Он немало жизней спас, а ещё больше унёс, — я вздохнул, — ладно, я тебе верю. Но объясни мне, зачем я должен тебя оставить с нами, а не отпустить на все четыре стороны? — Ты хочешь оставить девушку без оружия одну в лесу в окружении диких зверей? — приподняла бровь девушка, — и что только Алиса в тебе нашла? — Хочу, и могу, и не раз так делал. Так каков твой ответ? — Я знаю, как вам вернуться домой... Зерис попала в точку. Местные деньги меня не интересовали — да и деньги в целом. Странно для наёмника, да, но я далеко не за ними в ЧВК пошёл. Что она ещё могла предложить? Знания по магии? Для нас практически бесполезно, ведь у нас этой самой магии и нет нихрена. Себя? Не смешно. Кого-то может и заведут клыки с крыльями, но я лучше воздержусь. А вот от этого средневековья я бы сбежал куда подальше. Даже на нашей базе в Таркове, сделанной из старого советского бомбоубежища, комфорт был такой, что даже местным аристократам и не снилось — туалет с отоплением, горячий душ, полный набор кухонной утвари от чайника до аэрогриля, огромная библиотека, тренажёрка и даже самогонный аппарат. А уж за кордоном вообще рай, по местным меркам. Правда, я до сих пор не очень понимал, что именно ей от нас надо. В опасность от церковников, как и заботу об Алисе, я не то что бы не верил, скорее считал, что это не главные цели. — То есть ты хочешь отправиться с нами, взамен предоставив нам информацию об перемещениях между мирами? — Не совсем. От меня эта тайна скрыта, церковь бережет её. Но я знаю, кто владеет этой тайной, и как его достать. — Лады, считай заинтересовала. Но по-дружески предупрежу — не рыпайся, если не хочешь словить свинца в организм. Мы, наёмники, народ нервный, сначала стреляем, потом спрашиваем, кто идёт...***
— ...Водки летчикам не давать! — закончил рассказ Чапман. Я, блин, поражаюсь ему. Третьи сутки чешем, и почти всё время он вовсю кадрит Зерис, рассказывая «свои» армейские истории. Что-то взял у Загорцева, что-то из «ДМБ», «Солдат» али ещё какого киноискусства, что-то просто из народного творчества. Поэтом и бросает его в история то в морпехи, то в ГРУ, то в летуны, то в обычную пехоту. Да и молод он для историй со Второй Чеченской. Впрочем, Зерис про это знать неоткуда, мы с пацанами проявляем мужскую солидарность и не палим, так что девушка заливисто смеётся, манерно прикрывая низ лица ладошкой. — Стой! — раздаётся окрик идущего впереди Ворона, — впереди деревня. — И? Давай в обход двигай, в первый раз что ли? — Отставить! — остановил его я, — у нас рюкзаки дно показывают, так что идём пополнять припасы. Дно показывают это я, конечно, фигурально. Мы забили огромные рейдовые рюкзаки патронами, стволами и снарягой так, что спину ломит. Поэтому, в моих планах, помимо еды, раздобыть ещё и пару осликов. Или лошадей. Да хоть страусов, лишь бы на их спины можно было перевесить часть поклажи. — А подножный корм? — хмыкнул Краб, сбрасывая со спины рюкзак и разминая затекшие плечи. — Заманчиво, но я предпочту вяленого мяса, лепешек и крупы купить у деревенских. Так, в деревню за продуктами идут я и... Эльва. Не, ну а что? Народ у нас по больше части в камуфле и современной снаряге, и явно зацепит взгляды местных. Зерис и Алиса тоже — обе одеты в хоть и потертую и испачкавшуюся, но всё же парадную одежду, что для глухой деревеньки, запрятанной в сопках, вообще-то нонсенс. А вот Эльва в простеньком тканном платье с корсетом, по местной моде одета. Ну а я накину на себя плащ-палатку, скрывая снарягу. На первый взгляд, обычная пара авантюристов. — Я готова! — пропищала девушка, с опаской подходя ко мне. Уж не знаю, почему, но именно меня она боялась до усрачки. С остальными-то нормально общалась, Ворону вообще глазки строить начала, как в себя пришла. А на меня смотрела, словно я убил и цинично сьел мать оленёнка Бэмби. В остальном девушка, вроде, нормальная, не строит из себя невесть кого. На первом же привале без чьих либо просьб взялась за готовку. Правда, пока пыталась разобраться с саморазогревайкой из НАТО-вской MRE-шки, чуть не обожглась, но это не удивительно. Все по первости обжигаются — Ну, погнали, — я накинул на плечи плащ — смотри, торговля на тебе, я стою сзади и молчу, чтобы акцент не палить. Если вдруг стрекотня начнётся, прячешься за меня. Азимут, ты на прикрытии. — Я тоже могу прикрыть, — встрепенулась Китана. — Добро, — ответил я после недолгого раздумья. До деревни идти было с километр. Пошедший с нами Азимут на половине пути исчез в кустах, через несколько секунд Китана тоже пропала. В целом, все это было излишним — народ в деревнях спокойный живёт, и даже если до них дошли новости из столицы, то особо это ни на что не повлияет. — Авантюристы? — окликнул нас на подходе дедок с рогатиной, стоящий на входе. Мне почему-то всегда казалось, что рогатина — это просто заточенная палка, раздвоенная на конце, ан нет, на деле она оказалась хорошим таким копьём, с широким, похожим на короткое лезвие, наконечником. Опасная штука в умелых руках. — Да, — пискнула Эльва, нервно теребя висящий на поясе гладиус. Пользоваться она им, понятное дело, не умела, но лучше так, чем совсем без оружия, — нам только провизии купить, и мы дальше пойдём. — Проходите. И смотрите там, не буянят, — дедок грозном посмотрел на нас, задержав взгляд на мне, — Тут вам не столица, мужики суровые, мигом в бараний рог скрутят. — И в мыслях не было, — искренне заверила его девушка. Похоже, деревня жила богато, раз хозяин таверны так отстроился. Массивное двухэтажное здание с собственной конюшней и баней сразу бросалось в глаза. Правда, по пути я подметил несколько странностей: на улицах вообще не было женщин и детей, редкие встречные мужики были при оружии, и смотрели на нас настороженно. В самой таверне же, несмотря на середину дня, было много народу. И, как и на улице, сплошь вооружённые, смахивающие больше не на крестьян, а на ополчение или даже графскую дружину. — Чего надо? — глядя на нас исподлобья, спросил здоровый мужик, смахивающий на викинга, — мы гостей не ждали. — Нам провизию купить нужно, — ответил я. Эльва то разве что в обморок не падала, глядя на здоровяка. — Эт можно, — кивнул мужик и вздохнул, — один хрен мёртвым еда ни к чему. — А что тут произошло? — решил уточнить я, — деревня словно к войне готовится. — Так и есть, — кивнул здоровяк, — не вовремя вы сюда сунулись, ой не вовремя. Вам бы уйти побыстрее, если не хотите под церковных карателей попасть. Сначала меня кольнула тревога — неужто даже до глухих деревень дошли новости о произошедшем. Но я решил не торопить коней и уточнить ситуацию. — А что случилось? — Тварь одна случилась, — рявкнул здоровяк, — старый наш пастырь почил, и церковь нового прислала. Эта тварь сначала добренькой притворялась, а потом власть почувствовала. К девушкам нашим начала приставать, слов не понимала. — Мы пару раз морду били, но без-толку, — добавил бритый под ноль молодой парень. — Ага, не сильно, — здоровяк почесал пудовый кулак, — но эта тварь ничего не поняла. И позавчера ко мне племянница прибегает, вся в слезах. Ты представляешь, этот говнюк ей под сарафан полез и пытался поцеловать. А Наре всего десять зим, девочка ещё совсем. — Пиздец, — только и смог сказать я. Миры разные, церкви разные, а замашки у священников одни и те же — как я понимаю, вы терпеть не стали, и пошли объяснять пастырю его неправоту. А он этих объяснений немного не пережил. — Правильно понимаешь. Но эта тварь прежде чем сдохнуть успела голубя с тревожным письмом отправить. Так что ждём церковных карателей. Они не церемонятся, деревни дотла сжигают. — А что будет, если, скажем, отряд не дойдёт до деревни? — я пожал плечами, — ну, места опасные, хищники напали по пути. — Предлагаешь устроить засаду? — уточнил Здоровяк, — звучит заманчиво, но какой вам с этого прок? — Именно. А у нас свои счеты с церковью.
