Bound souls

В вилле семьи Пак раздался крик. В этом доме уже давно неспокойно. Каждый день слышны ссоры, грохот и недовольные перешептывания домработниц. Но соседи продолжают делать вид , что ничего не слышат: всё таки нарваться на члена семейки Пак – себе дороже. – Хуни, перестань нести чушь, – строгий голос женщины пробирал до мурашек. Гнев матери – самое страшное, что могло случиться с Сонхуном, но он ни за что не подаст виду, – Ты ведь уже взрослый, я больше не могу поощрять твои увлечения, если они не приносят ничего, кроме очередного скандала. Вена на шее вздулась, а руки сжались в кулаки. Возмущению Сонхуна не было предела, оно так и хотело вырваться наружу, чему, собственно, никто и не противился. – Скандала?! – почти всхлипом произнес юноша, – да если бы вы хоть немного попытались поддержать меня, а не давить, у меня бы не было кризиса, и всех этих скандалов бы тоже не произошло! – Хочешь сказать, мы недостаточно тебя поддерживаем? – возразила женщина. К тому моменту парень уже начал осознавать, что нить понимания между ним и матерью оборвалась уже давно. Если она вообще была когда-то. – Вы даже не даёте мне поступить туда, куда я хочу. Я не хочу заниматься тем, что нравится вам, а не мне. – парень взъерошил волосы и посмотрел исподлобья на мать.– Когда я смогу принимать собственные решения, а не угождать вам? Неужели я был настолько плохим сыном все двадцать лет, что теперь не заслуживаю и грамма уважения и самостоятельности? С лестницы послышались тяжёлые шаги. По спине юноши прошёлся холодок. Он уже знал, кто спускается, и знал, что для него это не лучший исход событий. –Так ты хочешь уважения ? – грубый мужской голос прервал крики. Отец свысока смотрел в его глаза. Всё так же пытаясь не выдавать свой страх, Сонхун уверенно повернулся в сторону голоса, нахмурив брови и расправив плечи, и начал тараторить: – Я делал всё, что вы просили: учился на отлично, закончил школу в десятке лучших, брал уроки музыки, читал все те заумные книжки, которые вы обязывали меня знать наизусть. Неужели хотеть связать свою жизнь с единственным, что мне доставляет счастье – это настолько недопустимо для вас... – Хуни, я понимаю. – спокойным тоном произнесла госпожа Пак. – Да ничего ты не... – Сонхун уже был готов вновь сорваться на матери, но крик с лестницы заткнул его. – Пока ты живёшь в нашем доме, ты будешь жить по нашим правилам. И пока ты разговариваешь с матерью таким образом, твое мнение меня не интересует. Сомнений нет, господин Пак уважает свою жену. Чего нельзя сказать о сыне. Поддержки в свою сторону Сонхун и не ждал. Слова отдавались эхом в и так разболевшейся голове светловолосого юноши. – Так значит мое мнение так ни во что и не ставят, – усмехнулся парень, готовясь вновь смириться со своим будущим. Как все и происходило эти двадцать лет. Он не изменился. Родители не стали понимать его. Мир внутри Сонхуна так и останется запертым на тысячу замков родительской опеки. Он останется здесь, так и не став вновь счастливым. Но когда он вообще испытывал это чувство искусительской свободы? Сонхун готов поклясться что услышал щелчок. Парень вновь поднял голову, но теперь на его лице сияла улыбка. – Тогда я больше не буду здесь жить. – Юноша соскочил со своего места, и пробежав мимо застывших на месте отца и матери, поспешил в свою комнату.