Всегда с тобой

Скворчание масла на сковороде, свист закипающего чайника, запах сигарет и кофе окутывают Игоря. Он лежит, уже не спящий, но еще пока не до конца проснувшийся, и прислушивается. Скрипит стул, позвякивает ложка в стакане. Тяжелые шаги приближаются. Игорь по-прежнему не шевелится, ничем не выдаёт, что уже проснулся. Прохладная ладонь ныряет под одеяло и бесцеремонно хватает его за ступню. — Ты меня не проведёшь. Игорь сдавленно охает, с трудом пытаясь сдержать смех. Наконец открывает глаза. — Пап, ну зачем? Константин усмехается, отчего вокруг ярко-синих глаз у него собираются морщинки. — Хватит дрыхнуть, Игорёк. Двенадцатый час уже. — Так первое января ведь, — Игорь садится на постели, трет сонные глаза. Отец отходит к плите, накладывает в тарелку что-то аппетитно пахнущее, потом затягивается сигаретой. — Пап? — Что? — Ты ведь правда здесь, да? Константин медленно поворачивается к нему. Игорь всматривается в лицо отца, потом его взгляд скользит ниже и останавливается на ярком пятне ниже ключицы. — Я всегда с тобой, Игорь. Константин Гром выдыхает дым, и комната начинает терять очертания. — Пап, подожди! Пап! Папа!

***

— Игорь, проснись. Игорь! Он содрогается от рыданий, подушка намокла от слёз. Кажется, что сердце не выдержит такой разрывающей боли, в точности, как тогда. Когда отца убили на его глазах. — Игорь… Тихий, хриплый голос звучит совсем рядом, потом тёплая ладонь ложится ему на плечо. — Прости, — хрипло отзывается Игорь, украдкой вытирая глаза, — я вас разбудил? — Нет. Тихо щелкает ночник, и силуэт на фоне темного окна обретает краски. Олег смотрит на него без тени раздражения, что его разбудили. Только в глазах Игорь видит самого себя — растерянного двенадцатилетнего мальчишку, потерявшего отца. Рядом шевелится одеяло. — Игорь? Вы чего не спите? — сиплым со сна голосом спрашивает Сережа. — Всё в порядке, Серый, — тихо откликается Олег. Но Сережа уже всматривается в них обоих с подозрением. Игорь не успевает отвернуться. — Игорь… — очень тихо шепчет Сережа. — Простите, — повторяет Гром, прерывисто вздыхая и силясь улыбнуться. Получается вымученная гримаса. Ею не обманешь. — Если хочешь, завтра съездим на кладбище, — предлагает Олег. Игорь вздрагивает и беспомощно смотрит на него. — Ты говорил во сне, — мягко поясняет Волков и, не дав Игорю ответить, вдруг подается вперед и кладет ему ладони на плечи, — всё хорошо, Игорь. Мы рядом. Если тебе больно, грустно, если ты хочешь плакать — мы всё равно с тобой. Игорь не успевает ответить — вокруг его живота смыкаются тонкие, но сильные руки. Сережа прижимается со спины. Игорь напрягается в этих объятиях. Его еще немного трясет. Отец был так рядом! Его голос звучал в ушах так, словно он только что был здесь. Но нет. Прошло столько времени, а рана не зажила. Только обманчиво затянулась тонкой кожей, периодически кровоточа. Игорь пытается поблагодарить Олега и Сережу. Он набирает в грудь побольше воздуха, собирается с силами, даже открывает рот. С губ слетает только: — Спасибо… Он закрывает глаза, не пытаясь остановить слезы, снова струящиеся по лицу. Игорь чувствует, как Олег мягко притягивает его к себе, отчего Игорь утыкается ему в грудь, а Сережа теснее прижимается сзади. Игорь зажат между их телами, вдыхает грудью запах одеколона Олега и облепихового шампуня для волос Сережи. Он тихо, безмолвно плачет, позволяя гладить себя по плечам и спине. — Я хочу съездить, — наконец выдавливает он. — Я отвезу тебя, — тут же откликается Олег. Игорь кивает, потом поворачивается, насколько это возможно. Сережа ободряюще кивает ему. — Вы будете со мной? — негромко спрашивает Игорь. Сережа, ни минуты не колеблясь, отвечает: — Будем, Игорь. Мы с тобой всегда. Олег в ответ чуть сжимает его плечи. Игорь знает, что эта рана никогда не затянется. Но когда в его жизни появились Сережа и Олег, кровоточить она стала намного реже.