Повесть о Су и Циде

      Здравствуйте. Меня зовут Су. Очень емкое и интересное имя, правда? В китайском языке это слово означает «пробуждение». Пробуждение чего или кого — я точно не знаю, но прежде чем что-то появится, необходима мысль об этом, верно? Поэтому можно сказать, что я — Су — это пробуждение мысли.       Рядом со мной всегда находится мой лучший друг. Его зовут Цид. Никто доподлинно не знает, какую конкретно форму он из себя представляет: он одновременно может быть и веществом, и процессом, и предметом. Но прежде всего, конечно, Цид — это процесс. Цид никогда не разговаривает, в отличие от меня: он предпочитает сразу действовать. Порой мне не хватает его решительности. Я много говорю, размышляю, планирую — но редко довожу свои планы до конца. Циду же часто не хватает степенности и рассудительности: иногда его действия слишком опрометчивы и оборачиваются простым несчастным случаем. Я думаю, наш благозвучный дуэт — Су и Цид — имеет полное право на гармоничное существование.       Вместе с ним мы творим реальность. Ведь без меня Цид бессмысленен, а я без Цида — просто не существую. Нас невозможно даже представить друг без друга. Тем не менее есть еще кое-кто, благодаря кому мы обрели истинный материальный дух — знакомьтесь, пожалуйста, это Винсент Лиам Кэрролл. Можно сказать, что Су и Цид — самые его близкие и ответственные друзья, потому что мы всегда приходим к нему, когда ему плохо, и больше не покидаем, особенно когда бедный Винсент остается совсем один. Я считаю, что мы никогда больше не должны уходить от него, и сейчас объясню почему. Вы удивитесь!       Его приятели и семья жутко нас не любят: все потому что они знают, что не могут уделять Винсенту столько внимания, сколько нужно, в отличие от нас с Цидом. Они бегают, делают дела, спят, едят, болеют, уезжают — Су и Цид же находятся рядом с Винсентом всегда, двадцать четыре часа в сутки, даже когда он сам спит. Вот так! Мы приходим к нему во сне и даже там, в грезах, не смеем оставлять Винсента в одиночестве. Иначе какие из нас друзья?       Мы очень любим своего друга Винсента и скорее всего пробудем рядом с ним до самой смерти. Он пишет красивые картины, слушает хорошую музыку, у него интересная работа — Винсент вообще человек разносторонний. А в последнее время он часто стал изображать меня и Цида на своих полотнах! Его семье эти картины не нравятся. Да что они вообще понимают в искусстве! Взяли бы да попробовали сами. Им вообще не нравится ничего, что с нами связано: ни наши изображения, ни одежда, которую мы советуем Винсенту, ни композиции, которые мы для него подбираем, ни его выражение лица, когда мы рядом. Порой становится жутко обидно за себя, и мы просим Винсента уйти от них всех вместе с нами, его настоящими друзьями — Су и Цидом. Но он… очень колеблется. Его можно понять.       Вот и сейчас наш Винсент возлежал на кресле и смотрел в календарь. Не на него, а внутрь. Это я играю с ним в прятки, а Винсент как всегда угадывает, где я. Это очень интересная игра: никогда не угадаешь, где Су может притаиться. Но Винсент, мастер пряток, угадывает всегда.       Цид нетерпеливо ерзал на подоконнике. Ему не терпелось пустить в дом свежий воздух, чтобы не дышать пылью. Прятки Цид не любит: ему нравится, когда все на виду и все доступно. А еще Цид ненавидит людей, которые постоянно теряют вещи.       Мы еще долго так играли, Винсент даже взял Цида в руки — как вдруг наше веселье оборвалось открытой дверью. Тьфу, кажется, это его жена. Вот она ненавидит нас больше всех на свете. Постоянно гонит и говорит, что мы Винсенту не нужны. Пошла она к черту!       Они начали разговаривать.       — Лиам, ты не хочешь поесть? Уже вечер, а ты даже не завтракал.       Винсент покачал головой. Правильно, уходи со своим завтраком, нам еще нужно доиграть партию.       — Может, тебе кофе сделать? Латте на безлактозном. Хочешь?       И он снова, повинуясь движениям моих рук, покачал головой, даже не взглянув на нее. Джулия вздохнула очень грустно и села рядом с ним, забрав у меня его голову. Ну что за наглость!       Ее взгляд упал на его руки, и тогда она решила забрать у Винсента Цида. Мягко и аккуратно, чтобы Винсент не сопротивлялся.       — Я положу ключи от окна на место. Хорошо?       И он кивнул, словно бы все в порядке. Да не в порядке ничего!       Пока она держала ключи, Цид успел переместиться в другую материальную форму, растворившись в баночке с жидкостью для снятия лака. Ох, Цид, опрометчиво, очень опрометчиво…       Джулия немного погладила его по голове и уже хотела было оставить нас втроем, как вдруг (по моей ошибке, не нужно было лезть к нему в язык) Винсент, словно гром в тихую ночную погоду, произнес:       — Джулс.       Она обернулась с ключами в руке.       — Да, милый?       Он молчал какое-то время, просто смотря ей в глаза. Винсент не думал о словах — они и так вертелись у него на языке. Быть может, он хотел, чтобы она правильно их услышала. Для этого не обязательно говорить.       Похоже, она увидела в его взгляде меня. Вот почему выражение ее лица так изменилось. Джулия бросила ключи на стол, очутилась возле Винсента и прижала к себе так, что мне даже стало тесно. Потом она стала медленно водить рукой по его спине и говорить какие-то странные вещи, которые заполняли пространство внутри него с завидной скоростью. В конце концов мои попытки удержаться не увенчались успехом. Когда Винсент заплакал, меня выбросили из него окончательно.       Цид был в бешенстве. Еще один бесполезный, по его мнению, день. Нет, друг, не бесполезный. Пускай сегодня ничего не произошло, сегодня мы стали на шаг ближе к Винсенту и нашему с ним уединению. Когда-нибудь он поймет, что все это: семья, друзья, работа и мир — ничтожно, и что только мы, Су и Цид, способны помочь.       Мы никуда не уходим навсегда. Куда ни посмотри, о чем ни думай — мы всегда будем где-то поблизости, от нас так просто не избавишься. Су и Цид еще вернутся. Обязательно.