Ты мое продолжение

Игорь никогда не думал, что будет испытывать к отцу негативные чувства. Но однако мы растем и наши взгляды на мир меняются. Вот и у Игоря поменялись. Нет, он любит отца, но любит ли отец его вопрос открытый. Потому что Игорь никакой любви не чувствовал. Он даже дядю Юру чаще видит, чем отца родного. Хотя живут они в одном доме. Игорю было ужасно обидно и больно, что отец не обращает на него внимание. Тоска пожирала изнутри, и обидные слезы переодически заставляли глаза чесаться. Отец из дня в день сыпал пустыми фразами, что возьмёт выходной, и они проведут время вместе. Но ничего не происходило, отца дома не было. Ну как не было? Иногда он появлялся, с утра например или поздно вечером, когда Игорь уже засыпал. Мальчик на это особого внимания не обращал, он уже привык. И это было последней стадией принятия горя. Было ранее утро. Суббота. Игорь проснулся в шесть. Необычайно рано для него в выходные. Отец был на кухне и что-то готовил. Игорь, игнорируя отца, прошел в ванну и умылся. Потом вышел на кухню. Константин с удивление посмотрел на поведение сына и произнес: – А чего это вы не здороваетесь, Игорь Константинович? – Костя окинул сына заинтересованным взглядом. Игорь сел за стол и горько усмехнулся. – Так, ты со мной не разговариваешь что-ли? – Костя выключил плиту и сложил руки на груди. – А о чем нам с вами разговаривать, Константин Игоревич? – Игорь раздражённо посмотрел на отца. Костю как кирпичом по голове ударили. Игорь назвал его по имени отчеству? Игорь так никогда не делал.. Ладно, сейчас главное узнать причину такого поведения у ребенка. – Да хоть о чем. Вот о чем бы ты хотел поговорить со мной? – мужчина как-то резко потерял всю свою уверенность, когда Игорь рассмеялся. – Я? – спросил парень, словно издеваясь. – О том, что форма общения в нашем семейном кругу напоминает квадрат, – Костя снова выпал из мира. При чем тут квадрат?.. Но долго думать не пришлось, Игорь пояснил. – Потому что стол квадратный, – Игорь постучал костяшкой по поверхности стола и поднялся, скрипя ножками стула по полу. – Как тебе такая тема для разговора? Папа, – мальчик как будто выплюнул последнее слово. Костя обомлел и потерялся. Он натравил на себя собственного сына. Походу он и в правду ужасный отец. Игоря хотелось как-то остановить. Ну вот куда он начал собираться? Шесть утра, темень, зима. – Игорь, я тебя люблю, – произнес Константин, печальным взглядом смотря на сына. Игорь снова усмехнулся. – Угу, я учту, – Игорь переоделся, натянул на себя джинсы и водолазку. Замёрзнет ведь, подумал Костя. – Ты замёрзнешь. – Отстань, ты мне никто. Дверь в квартиру захлопнулась. Костя скатился по стене. Косте хотелось кричать. Костя никогда не плакал после рождения Игоря, даже когда его жестоко пытали трое суток, но сейчас.. сейчас хотелось орать и реветь. Когда Константин не вышел на работу, Юру это очень сильно заинтересовало, как и весь отдел в целом. А кто, как никто другой, должен знать о состоянии своего лучшего друга, как Федя Прокопенко? Поэтому Юра собственно и пошел к Феде. Правда Прокопенко ничего интересного не рассказал, он сам в шоке от этого события. Смирнов усмехнулся такому раскладу и отправился домой в пять ровно. Да рабочий день не окончен, но Юре делать то нечего было, он всё сделал, что ему поручено было, поэтому мог счастливчиком отправляться домой. Дом правда встретил сюрпризом, а вернее сидящим под дверью в подъезде Игорем. – Малой, ты чего здесь? – Игорь задрал на Юру свою кудрявую голову и как-то измученно улыбнулся. Он аккуратно и медленно поднялся. После чего обнял Юру. – Дядь Юр, я вас люблю, – сказать, что Юра ахуел, это ничего не сказать. Игорь тихо всхлипнул и сжал в своих детских ладошках ткань пальто Смирнова. – Ну, Игорь, ты чего? – Юра неуверенно положил руку на спину мальчику и заботливо погладил его. Юре пришлось простоять так десять минут, пока не удалось завести Игоря в квартиру. Тот вроде как успокоился и переодически икал от слез. Наконец он вытер с опухших и покрасневших щек последние слезы и тихо произнес: – У меня голова болит, – "ну конечно столько плакать" – подумал Юра. Смирнов не смотря на свой характер и свою жизнь, был весьма оптимистичным человеком, а самое главное обладал уникальной чертой характера. Он умел решать проблему словами через рот. Семье Громов этого явно не хватало. Найдя в аптечке нужные таблетки, Юра протянул Игорю стакан воды и бумажный блистер таблеток. Мальчик благодарно кивнул и выпил одну таблетку, ставя полупустой стакан на тумбочку около дивана. Игорь уснул через полчаса на том же диване. Юра сидел напротив него и даже не думал набрать Косте. Смирнов прекрасно знал о взаимоотношениях отца с сыном и, что страдает от этого всего больше Игорь. И вот сейчас, хсидя напротив мальчика и наблюдая за его беспокойным сном, Юре стало так больно и обидно за него. Как он виноват во всем этом? Ещё подкупало и о многом говорило, то что Игорь доверял и приходил именно к нему. Не к Прокопенко, хотя они оба лучше знали и разбирались во всем этом. Но они бы обязательно рассказали Косте, а значит Игорь не хотел бы, чтобы отец сейчас знал где он. Юра тяжело вздохнул, у самого голова разболелась, а на часах было семь вечера. Сколько же он наблюдал за сном мальчишки? Выпив таблетку, Юра ушел к себе в комнату, надо было тоже прилечь, чтобы полегчало. Так Юра собственно и уснул. Проснулся Смирнов в десять вечера и вышел в зал, проверить Игоря. Но его там не обнаружилось, как и во всем доме в общем. "Блять. Что же у тебя в душе ребенок?" – Юра искренне понадеялся, что Игорь пошел домой. Ну да наверное, он ушел к Косте. Куда же ещё, правда? Или Юра так пытается себя убедить? Не смотря на то, что ребенок был ему по сути никем, за него от чего-то было ужасно страшно, как будто это Юрин собственный сын. Игорь, так и не вернулся домой. Косте было страшно, ужасно страшно за сына. Но это только первый день, возможно он просто взбесился и пошел к Феде? Но если это было не так, то придется тревожить друзей зря, ещё заставлять их волноваться. Поэтому вариант позвонить им стразу отпал. Может быть Игорь у Игната. Вариант конечно так себе, но это лучше чем холодная улица. Игорь сидит на крыльце какого-то магазина. Здесь не так дуло, и небольшой фонарик слабо освещал хоть какую-то часть улицы. Ну это уже что-то. Правда в своей олимпийке Игорь мерз. Холодный, противный дождь бил по крыше крыльца и быстрыми потоками стекал на грязный тратуар. Гром не смог и глаз сомкнуть, да и сон особо то не шел. Так было и у второго Грома. Игорь не появился дома на следующий день и в школе его тоже не было. Оставалось два варианта. Прокопенко или Игнат. Костя сел на стул около телефонного аппарата и набрал номер Прокопенко. Трубку, как и ожидалось, взяла Лена. – Ало, Ленок, – выдавил из себя радостный голос Константин. – Костя? – Лена была явно удивлена, звонком он поставил ее в небольшой тупик. – С тобой все хорошо? – а вот сейчас Костю поставили в тупик. А что с ним должно было случиться? – Федя, говорил, что тебя на работе не было, а у нас электричества не было, позвонить не могли, – взволновано говорила девушка. Так вот оно что. Костя усмехнулся и поспешил успокоить Елену: – Да, все хорошо. Я вот зачем звоню, – Костя минуту помолчал, думая, как спросить об Игоре. Он бы так и думал, но на противоположном конце провода послышалось робкое "Кость?", поэтому пришлось отвечать. – А к вам Игорь не заходил? А..он просто..просто гулять ушел, сказал к вам зайдет может быть, вот интересуюсь, может видела его, – Костя помялся, сильнее сжимая рукой трубку телефона. Получив отрицательный ответ, Костя обомлел. Где тогда его ребенок?... Быстро сведя разговор к концу, Гром сбросил трубку. Костя не спал всю ночь. Игоря нигде не было, к кому бы Константин не обратился. На второй день Гром-старший поднял сильную тревогу. Из-за него, впервую очередь из-за его глупости пропал его сын. Его единственный ребенок. Последний родной человек. – Морозов Александр Викторович, обвиняемый по статье 211 УК РСФСР*, повлекшая за собой смерть несовершеннолетнего Грома Игоря Константиновича, приговаривается к 10-ти годам лишения свободы, – холодным тоном произносит, хорошо знакомый Грому судья. Если бы Костя только знал, что переживет сына. Он бы никогда не задерживался на работе...