Краткое пособие
2 января 2023 г., 01:11
Вэй Ин вконец достал.
Точнее он конкретно… дальше Цзян Чен продолжить не мог, потому что любимая матушка уже всю плешь проела своим: «будущий глава не может материться, как последняя пьянь. Хватит брать пример с Вэй Усяня!»
Тот как раз таки почти никогда не ругался, но и без этого мог довести своими словами до белого каления. Вот Лань Циженя почти довёл. До пары прядей седых волос уж точно. И Цзян Чен смутно подозревал, что в списке Вэй Ина его голова стоит следующей.
Хотя постойте! Первым во всех списках этого идиота точно значился Лань Ванцзи — второй Господин клана Лань, гениальный заклинатель, самый вежливый, сдержанный и замечательный во всех Облачных Глубинах, как каждый божий день его описывал Вэй Ин. И при этом с каждым разом добавлял все больше новых эпитетов и частенько забывал изображать недовольство этой невыносимой идеальностью.
И если бы все его не особо тщательно скрываемое восхищение остановилось только на ежедневных балладах, Цзян Чен бы ещё понял. Беситься не перестал бы, но понял. Так нет же!
Вэй Ину непременно понадобилось добиться внимания предмета своих воздыханий. И, стоит признать, выбери он своей целью любого другого заклинателя, проблем не возникло бы. Вей Ин, чтоб его, отличался редкой очаровательностью, когда этого хотел. Увы, на Лань Ванцзи его уловки не действовали. Чопорный, как старый сапог, он шумного псевдобратца Цзян Чена полностью игнорировал.
И этим тоже очень бесил будущего главу клана Юньмэн Цзян. Уж кто лучше него знал, что иногда стоит Вэй Ину немного уступить, чтобы слегка загасить энтузиазм. Хотя бы ради спокойствия окружающих. Цзян Чен даже искренне попытался донести это до Лань Ванцзи, но абсолютно безэмоциональное выражение того сильно сбивало. Хотелось взять его за плечи и хорошенько потрясти, чтобы понять, наконец, слушает он или давно уже погрузился в какую-нибудь особую ланьскую медитацию.
Конечно, позволить себе подобное поведение Цзян Чен не мог, это ж не Вэй Ин, с которым как ни дерись, ни за что не выдаст. С Лань Ванцзи станется наказание назначить. Причём даже, если Цзян Чену и удастся втянуть его в неподобающее поведение, едва ли это спасёт. На Вэй Ине уже проверено, что тот на наказания не скупится. Ни нарушителям, ни себе самому.
Иногда Цзян Чен ловил себя на мысли, что Вэй Ина в некотором роде понимает: растрясти эту глыбу льда хотелось. Просто, в отличие от брата, который собирался с Лань Ванцзи «дружить» — чтобы он под этой «дружбой» не подразумевал, — Цзян Чен хотел этому ходячему осколку сосульки хорошенько врезать и желательно не один раз. Просто чтобы на его безразличном лице мелькнула хоть одна эмоция, пусть даже это будет шок от воспитания глав других кланов.
К сожалению, как бы Цзян Чен не хотел следовать своим желаниям, его статус не позволял так позориться. Хватает и того, что они на пару с Вэй Ином задирают павлина. И что из-за этого Цзян Чену еженедельно приходиться читать, а главное отвечать на длинные послания матушки и короткие отчёты отца. Но павлин хотя бы, в отличие от Лань Ванцзи, по-настоящему заслужил. Безнаказанно обижать сестрёнку Цзян Чен не позволил бы никому и никогда.
Как бы то ни было, эти перепалки и так доставляли Цзян Чену достаточно проблем. А если брать в расчёт ещё и участившиеся в последнее время проделки Вэй Ина — то, что их еще с позором не отправили домой, можно считать настоящим чудом. Цзян Чен и считал, причем чудом недолговечным. Он искренне полагал, что очень скоро терпению Лань Циженя придёт конец и он, если не от него самого, то он Вэй Ина точно избавится.
И, к своему стыду, Цзян Чен в некотором роде ждал этого события с нетерпением. Нет, он конечно понимал, что по брату будет скучать, скучать очень сильно. Но лучше так, чем ещё неизвестное количество времени наблюдать за его танцами с бубном вокруг Лань Ванцзи.
Цзян Чен, на самом деле, даже не мог толком сказать, почему поведение Вэй Ина так сильно его раздражает. К его излишней открытости к другим людям, которую честнее будет назвать бестактностью, он давно привык. И привык не обращать внимание на витающие вокруг этого сплетни. Чего он только за свою жизнь не наслушался: и о борделях, в рассказах представавших чуть ли не домом Вэй Ина — а на тот момент тому даже тринадцати не исполнилось! — и о его романах с каждой встречной торговкой и даже с самим Цзян Ченом. В тот раз он, конечно, вспылил, да так что чуть не отделал несчастного адепта, что принёс весть. Благо Вэй Ин оттащил. Вот уж кто подобными слухами искренне наслаждался.
Но в случае с Лань Ванцзи было что-то совсем другое. И вовсе не то, о чем судачили все Облачные Глубины — что Вэй Ин влюбился во второго нефрита ордена Гусу и теперь жить не может, чтобы эту симпатию каждую секунду не проявлять.
Хотя эти слухи выводили тоже, потому что Цзян Чен, в отличие от жалких сплетников, главного героя знал очень хорошо. И он видел, что тот и правда относиться к Лань Ванцзи иначе, чем к кому бы то ни было. Однако, хоть убей, Цзян Чен просто не мог разглядеть в этом ту самую неземную любовь. Не в действиях Вэй Ина, те как раз только так и выглядели. Но вот в отношении было что-то не так, не хватало… наверное, нежности, которую не словами, но глазами Вэй Ин показывал Цзян Яньли или самому Цзян Чену время от времени. Хотя, конечно, вполне возможно, что отношение к семье и к спутнику жизни все же имеют существенные различия.
Возможно именно из-за этого несоответствия, Цзян Чену стало казаться, что все действия Вэй Ина направлены вовсе не на Лань Ванцзи, а лично на него. Конечно, никакой логики в таком предположении не было. Как минимум Цзян Чен точно знал, что пристаёт к нефриту Вэй Ин не только у него на глазах: слухи доходили с поразительной частотой. И то, что когда это происходило на его глазах, то Цзян Чен частенько ловил странные взгляды Вэй Ина на него, тоже доказательством не являлось.
В конце концов, хотя Вэй Усянь и был горазд побесить брата, делать это так долго и с таким упорством он не должен был. По крайней мере Цзян Чен не помнил, чтобы давал хоть один повод.
Так что приходилось усмирять свою необоснованно завышенную самооценку и одергивать себя, когда хотелось Вэй Ина по этому поводу припереть с стенке. Совсем он, впрочем, не сдерживался. Орать на брата за излишне прилипчивое поведение уже становилось традицией, за которой каждый вечер с неизменным интересом наблюдал Не Хуайсан. Вот уж кому повезло с соседями по комнате: и так любимые им развлечения, и списать есть у кого.
Не Хуайсан, кстати, тоже у Цзян Чена вызывал подозрения и основанное на этих подозрениях недовольство. Он по праву являлся самым главным сплетником в Облачных Глубинах и яро этим гордился, умудряясь при этом каким-то образом скрывать свое незаконное положение от всевидящих наставников. Но раздражало даже не наличие под боком разносчика личных историй: тот не наглел, а ради его интересных книжек с мелкими слушками Цзян Чен мог смириться, — раздражала его привычка секретничать с Вэй Ином.
Надо сказать, заметил Цзян Чен это не сразу. Не Хуайсан, надо отдать ему должное, шифроваться умел. Но и Цзян Чен тоже не совсем идиот, тем более когда в деле замешан Вэй Ин, которому слово конспирация говорит ровным счётом ничего, если речь не идет об охоте на тварей или попытках скрыться от матушки Цзян Чена.
В первый раз Цзян Чен застал их во время самостоятельных тренировок. Цзян Чену тогда выпала редкая возможность на законных основаниях побить Цзинь Цзысюаня. И он так увлёкся, что не замечал ничего вокруг, пока они оба не оказались по уши в синяках.
Отделавшись от противника, Цзян Чен собирался выпить воды, когда заметил знакомую красную ленту в кустах. Подойдя поближе, он разглядел там притаившихся Вэй Ина и Не Хуайсана, которые что-то горячо обсуждали. Само по себе такое поведение не было странным. Цзян Чен только проворчал себе под нос ругательство, ожидая очередных неприятностей, и тем самым выдал свое присутствие конспираторам.
И вот уже их реакция настораживала. Точнее реакция Вэй Ина, который вспорхнул с места, как испуганная птица. Не Хуайсан только мило Цзян Чена поприветствовал и завёл разговор ни о чем. И при этом умудрился настолько сбить того с толку, что о странной реакции брата Цзян Чен вспомнил только ночью, когда спрашивать было уже поздно.
После того случая он ловил их вдвоём ещё несколько раз, и это почти пугало. На расспросы Вэй Ин не отвечал, бегая от Цзян Чена как от огня, стоило завести об этом речь. А спрашивать Не Хуайсана вообще было бесполезно, тот забалтывал так, что вопрос забывался надолго.
Сначала Цзян Чен решил, что они задумали какую-то шутку над ним и ещё долго ходил оглядываясь. Но время шло, и ничего не происходило, а эти двое даже таиться толком перестали. Уже в открытую замолкая, когда Цзян Чен приближался. Это сильно обижало, но тому гордость не позволяла устроить разборки. Вот ещё! Ему же не пять лет, чтобы ревновать одного друга к другому.
Стыдно признать, но этот этап они уже с Вэй Ином уже проходили, и вновь повторять тот позорный разговор Цзян Чен точно не собирался. Впрочем, слова Вэй Ина он теперь с завидной частотой вспоминал, надеясь, что обещание быть двумя героями Юньмэн Цзян ещё в силе. Это хоть немного помогало остудить голову и не прибить никого ненароком.
И здесь Цзян Чен вовсе не шутил. Чем дольше продолжались эти секреты с Не Хуайсаном и неадекватное поведение Вэй Ина по отношению к Лань Ванцзи, тем больше он терял покой. Цзян Чен и так особым спокойствием не отличался, а в Облачных Глубинах кроме прочих раздражителей, ещё и еды нормальной не было, и выпивки, и, если уж на то пошло, сбросить напряжение в хорошей драке тоже толком не получалось. Дурацкие запреты!
Так что кроме типичного нарушителя спокойствия Вэй Ина и сам Цзян Чен успел прослыть среди приглашённых адептов, как существо исключительно агрессивное. Перед матушкой, пожалуй, было стыдно, а ещё Цзян Чен не без оснований предполагал, что его по возвращению его будет ждать хороший такой удар Цзыдянем. Чтоб не порочил честь ордена. И это ещё, если Цзян Чен все вытерпит и не прибьет кого-нибудь, в частности особого любителя нарушать правила, до конца пребывания в Облачных Глубинах.
— Цзян Чен!
Ну вот и причина плохого настроения сама пожаловала. Так, вдох-выдох… Нельзя так сразу ударить этого идиота!
— Ты не представляешь, что я сегодня сделал! — Вэй Ин, гад, закинул руку на плечо Цзян Чена и проговорил эту фразу прямо ему на ухо.
Стало щекотно, и Цзян Чен по привычке наглые ручонки скинул. Правда обычно он отстранялся, потому что Вэй Ин не контролировал громкость голоса, и после такого надо было хорошенько потрясти головой, чтобы избавиться от звона в ушах. Но в этот раз тот говорил достаточно тихо: чуял что ли, что за крик может и по голове получить? Тем не менее, даже так, нечего на будущего главу ордена закидывать свои руки! Точно не после того, как этими руками небось всего Лань Ванцзи облапал.
Хотя сегодня у Вэй Ина это сойти с рук не должно было.
О… Цзян Чен вполне себе представлял, что тот сделал. Вчера он попытался отговорить Вэй Ина, когда они с Не Хуайсаном выбирали книжку позадорнее, чтобы Лань Ванцзи показать. Не получилось, судя по слухам, что сегодня гуляли по Облачным Глубинам. Говорили, что Вэй Ин умудрился так вывести второго нефрита из себя, что тот при всех выгнал его из библиотеки и чуть ли молнии не метал, хотя обычно это прерогатива исключительно Цзян Чена.
— Он так смешно смущается, — выдал свою версию происходящего Вэй Ин, вызывая у Цзян Чена стойкое желание побиться головой о стену. Или побить Вэй Ина. Или Лань Ванцзи, хотя он и так пострадавший в этой ситуации.
— Тебе не кажется, что ты переходишь границы? — сквозь зубы, призывая последние остатки терпения, спросил Цзян Чен.
— Ой! Цзян Чен, ты что ревнуешь? — невинно захлопал глазками Вэй Ин.
Вот теперь Цзян Чен не сумел сдержаться и таки зарядил кулаком… в стену. Пока только в стену.
Эта фраза бесила до крайности. Особенно потому что в последнее время Цзян Чен слышал её с подозрительной частотой. Вэй Ин умудрялся спрашивать это после каждой выходки с Лань Ванцзи, а, если он забывал, интересовался Не Хуайсан. И если в первые пару раз у Цзян Чена ещё хватало сил объяснять, что такие сомнительные шутки совсем не веселят, потом — хватало на злое нет, то теперь эта фраза вызывала желание убивать.
— Цзян Чен… — в наигранном расстройстве покачал головой Вэй Ин.
Он даже не вздрогнул, будто знал к чему приведут его поддразнивания. Хотя почему будто? Точно знал! И выводил специально, только усиливая ощущение, что все это часть какой-то игры, которую Цзян Чен совсем не понимал и в которой являлся главной целью.
— Ну когда ты уже признаешь очевидное… — тем же противным голосом протянул Вэй Ин, вновь оказываясь непозволительно близко к человеку, который из последних сил удерживался от драки.
Он обвил руками талию Цзян Чена и умудрился, несмотря на сопротивление, уложить голову тому на плечо. Эта поза была привычной для них — братьев, выросших вместе. Но сейчас она отнюдь не успокаивала. Цзян Чен даже собирался Вэй Ина грубо оттолкнуть и сделал бы это, если бы не…
На секунду в наигранной печали в голосе Вэй Ина ему послышалось настоящее расстройство. Причём Цзян Чен знал, что свою боль тот умеет скрывать как никто другой. Никогда всерьёз не плакал даже в детстве, всегда с улыбкой, бодрый и без забот. А если случалось что-то, что его по-настоящему задевало, Вэй Ин никогда не показывал это кому бы то ни было. Справлялся исключительно сам.
Цзян Чен в такие моменты редко оказывался рядом и ещё реже понимал, что что-то не так. И это задевало. Он, несмотря на то что именно Вэй Ин был старше, всегда считал себя ответственным за него. Всегда хотел не только принимать поддержку, но и оказывать. Поэтому старался быть чутким по отношению к брату, как бы сложно подобные чувства ему не давались.
Вот и сейчас, стоило уловить горькие нотки, как злость отошла на второй план, а руки сами собой потянулись ответить на объятие. Цзян Чен смутно догадывался, что могло бы расстроить Вэй Ина. Он немного поколебался, но все же постарался найти правильные слова. Даже если самому ему они ничуть не нравились.
— Да этот Лань Ванцзи просто ещё не понял, насколько ему повезло, — выдавил слабое утешение Цзян Чен.
Вэй Ин в его объятьях замер и как-то весь подобрался. Цзян Чен решил, что он на правильном пути и продолжил, стараясь, чтобы в его голосе была хоть капля искренности.
— До него рано или поздно обязательно дойдет. И он точно оценит все твои старания. Правда, если бы ты чуть сбавил обороты… — все же не удержался Цзян Чен в конце.
Вэй Ин резко отстранился и пристально посмотрел брату в глаза.
— И ты бы отпустил меня в Облачные Глубины? Насовсем? — провокационно спросил он.
Однозначно нет! Чуть было не выпалил Цзян Чен. Но Вэй Ин смотрел с непонятным ожиданием, которое заставило его прикусить язык.
Неужели Вэй Ин, его брат, тот, с кем они все детство были неразлучны, тот, кто смешил и злил Цзян Чена, тот, ради кого он отказался от мысли когда-нибудь завести собаку, хочет теперь забыть все и счастливо жить в Облачных Глубинах? Променять тёплую живую Пристань Лотоса на белые одежды и безвкусную еду? Променять его, Цзян Чена на Лань Ванцзи?!
Эти мысли неожиданно кроме привычной ярости вызывали какое-то внутреннее отчаяние. Цзян Чен совсем не хотел отпускать Вэй Ина… Никуда не хотел. Но и держать его насильно рядом с собой, Цзян Чен не смог бы. Слишком хорошо на примере своих родителей понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет.
И все же, сейчас он не мог сказать, так желаемое Вэй Ином — да. Как не мог ответить и категоричным нет, когда на него смотрели с такой надеждой.
— Возможно, — в итоге невнятно пробормотал Цзян Чен, старательно отводя взгляд, чтобы Вэй Ин не понял, насколько сложным оказалось для него это простое слово.
Вэй Ин отреагировал как-то не так. Не так как представлял Цзян Чен точно.
Он мигом вырвался из объятий и резко отошел на несколько шагов. Цзян Чен все ещё не смотрел на него, стараясь скрыть противоречивость своих чувств, но тот кажется и не желал зрительного контакта.
— Понятно, — услышал жёсткий ответ Цзян Чен, после чего Вэй Ин вихрем умчался из комнаты.
Он совсем не звучал радостно. Неужели заметил с каким трудом далась Цзян Чену эта простая фраза? Или этого "возможно» ему мало?!
Цзян Чен ещё раз ударил кулаком стену. В этот раз он использовал Ци, так что на поверхности образовалась пара трещин.
Их сложно будет объяснить.
***
— Ты идиот! — услышал Цзян Чен тем же вечером от гневно ворвавшегося в комнату Не Хуайсана. — А ты офигел! — тут же ответил он. Не Хуайсан, конечно, за всеми своими веерами всегда казался исключительно вежливым и доброжелательным, но Цзян Чен никогда не обманывался. И всегда если не умом, то шестым чувством понимал, когда тот за словами прячет оскорбления. И в его сторону тоже случалось. Но чтобы так прямо и так грубо, ещё никогда не было. Цзян Чен даже среагировал чисто по привычке, без особой агрессии. Всю агрессивность он сегодня уже потратил, когда Вэй Ин ушёл. Метался по комнате, еле сдерживая ярость. Хорошо хоть вещи не ломал — трещина в стене не в счёт. Сейчас уже попустило, накатила апатия. Хотелось лежать, ничего не делать и не думать. Особенно не думать о том, что когда-нибудь Вэй Ин… — Ты что Вэй Усяню сказал?! — продолжил нападки Не Хуайсан. Это уже не оставило Цзян Чена равнодушным. Произошедший разговор до сих пор отдавался неясной болью в груди, поэтому он резко сел на кровати и зло уставился на непривычно нелюбезное выражение на лице Не Хуайсана. — Ничего такого! Даже поддержал! — Ничего себе поддержка! Я Вэй Усяня таким расстроенным никогда не видел! Он даже разговаривать со мной не захотел! Не Хуайсан не шутил. По голосу было слышно, что он беспокоится. Из Цзян Чена будто весь воздух выбили. Он вспомнил интонацию, с которой Вэй Ин говорил, когда уходил. Там и впрямь было мало радости. Цзян Чен вдруг резко пожалел, что тогда не посмотрел на его лицо. Мог ли он и правда расстроить Вэй Ина своими словами? Или это случилось позже? Неужели этот Лань Ванцзи успел как-то задеть его брата?! В любом случае… — Где он?! — резко вскочил Цзян Чен, агрессивно надвигаясь на Не Хуайсана. — Сказать тебе? Еще чего?! — возмутился тот. — Если ты сейчас пойдёшь, точно ляпнешь что-нибудь грубое и вообще Вэй Усяня в депрессию сведешь. Вэй Ин и депрессия, конечно, были далеки друг от друга настолько, насколько возможно. Но Цзян Чен был слишком взволнован, чтобы заострять внимание на чем-то, кроме, собственно, местоположения брата. — Ты мне сейчас скажешь или я… Что он сделает, Цзян Чен придумать не мог, так что оставил без продолжения. Бить Не Хуайсана не вариант: он сопротивляться не будет, зато всех соседей сюда созовет. Вот тогда уже точно будет не до поисков. А других угроз Цзян Чен не знал и придумывать сейчас точно не хотел. Не Хуайсан, впрочем, ни капли не впечатлился. — Я тебе ничего не скажу, — сделал паузу, любуясь на зверское лицо Цзян Чена, и продолжил: — если ты не скажешь, о чем вы говорили. Цзян Чен подавил желание все-таки врезать этой лисице и резко выдохнул. Спорить сейчас с Не Хуайсаном — только время терять. И, хотя рассказывать совсем не хотелось, он признавал, что тот иногда может дать хороший совет. Да и знал, что Не Хуайсан желает им с Вэй Ином только добра. Так что, стиснув зубы, кратко пересказал их разговор. — Ты идиот! — сразу после этого повторил Не Хуайсан. В этот раз Цзян Чен даже огрызаться не стал. Не потому что был согласен, а потому что хотел быстрее узнать, где Вэй Ин и пойти к нему. Чем дольше он оставался на месте, тем больше беспокоится, даже не задумываясь над причиной своей паники. А хитрый Не Хуайсан только накалял обстановку. — Точно идиот! Вот зачем ты ему это сказал?! — Да что такого я сказал?! — не выдержал Цзян Чен. Не Хуайсан прикрыл лицо веером и очень тяжело вздохнул, вызывая желание этот веер выдрать из рук и разорвать на мелкие кусочки. — Он же твой… — здесь Не Хуайсан замолчал, подбирая правильное слово, — друг. А ты ему сказал, что легко откажешься от него и отпустишь в другой орден. Мне было бы обидно, если бы мой брат такое сказал. Думаю, Вэй Усянь тоже расстроился. Цзян Чен почувствовал будто на него вывернули таз холодной воды. Он не думал, что мог всерьез обидеть Вэй Ина своими словами. — Не легко, — только и смог сдавленным голосом сказать он. — Ты это не мне, а ему скажи! — стукнул веером по ладони Не Хуайсан. Он, видимо, стремился продолжить Цзян Чена отчитывать, но тот резко поднял руку прерывая. — Скажу, — твёрдо пообещал он. — А ты скажи где он! И Не Хуайсан, наконец, ответил. Он чему-то улыбнулся, но Цзян Чен на него уже не смотрел. Он, узнав заветное место, сразу вылетел из комнаты.***
Вэй Ин нашёлся ровно там, где и обещал Не Хуайсан. Ничего удивительного: тот всегда знал все и обо всех, даже если эти люди не имели к нему ни малейшего отношения. Вэй Ин сидел на берегу узкого ручья, опустив одну руку в ледяную воду и поджав под себя колени. Цзян Чен сразу понял, что он и правда сильно расстроен. Уж слишком тихо и спокойно тот сидел, даже рукой двигал непривычно плавно. Цзян Чен ненадолго замер, то ли любуясь приятной картиной — хотя лучше бы Вэй Ин скакал как обычно, — то ли просто не зная, как собраться с мыслями, и сказать хоть что-то дельное. Надо было извиниться: Не Хуайсан успешно вызвал у него невыносимое чувство вины, — но Цзян Чен не знал как. Он каким-то образом понимал, что поступить, как всегда когда они ссорились — подойти и завести разговор на отвлеченную тему, сейчас не выйдет. Как вообще правильно извиняться? Цзян Чен не знал. В их ссорах примиряющей стороной всегда выступала Цзян Яньли, а когда не она, то как-то находил правильные слова именно Вэй Ин. Не то чтобы Цзян Чен никогда не хотел извиниться первым, просто тот всегда умудрялся сделать это до него. И сейчас отсутствие практики явно не шло на пользу. Тем не менее, стоять на одном месте тоже не выход. Пришлось Цзян Чену взять себя в руки и сделать пару шагов вперёд, аккуратно присаживаясь рядом с братом. Что сказать, он все еще не знал, но подумал, что быть искренним самое главное. Он повернулся к Вэй Ину… и замер с открытым ртом. Все слова, которые Цзян Чен придумал, если они и были, то мигом вылетели из головы, стоило ему увидеть лицо брата. Глаза Вэй Ина были красными. Цзян Чен же уже упоминал, что тот никогда не плакал. Он и сейчас не должен был, но, кажется, до его прихода Вэй Ин все же… Он и не думал скрывать свою слабость, с вызовом уставился на замершего Цзян Чена. Тот не знал, что делать. На него напала иррациональная паника. Почти как в детстве, когда одна из его собак родила щенят и одного из них, маленького и совсем слепого, дали в руки Цзян Чену. Он тогда чувствовал абсолютную беспомощность и боялся лишний раз шевельнуться, чтобы ни в коем случае не навредить существу у себя в руках. Вэй Ин бы его за сравнение с собакой, пусть и щенком, прибил бы. Но чувство было точно таким же. Щепетильная нежность и страх навредить, расстроить ещё больше. Кроме того теперь Цзян Чен сильно сомневался, что именно его слова виновны в состоянии Вэй Ина. Он, конечно, не особо выбирал выражения и мог ненароком обидеть, но довести этим до слез — точно нет. Злость на неизвестного пока обидчика брата придала Цзян Чену сил, и он, наконец, смог хрипло спросить: — Что случилось? Он постарался добавить в голос ту мягкость, которую ощущал, но на деле вышло как-то сорвано и немного зло. Вэй Ин ответил не сразу. Он отвернулся от Цзян Чена, уткнулся носом в колени и только тогда пробормотал: — А ты как думаешь? Обычная вэйиновская провокация. Только без лишнего задора. Она совсем не злила, хотя и прозвучала обвинительно. Цзян Чен все ещё мало понимал, хотя очень хотел. И все же он придвинулся к брату, обвивая его одной рукой и едва слышно проговорил: — Прости меня. Вэй Ин встрепенулся, он повернул голову, оставляя между их лицами всего пару сантиметров, и долго-долго молча рассматривал Цзян Чена. И если он искал там искренее раскаяние, то оно там было. Были ли виноваты неосторожные слова или решающим фактором стало какое-то другое событие, Цзян Чен просто хотел снова видеть брата весёлым. Чтобы он бегал туда-сюда, создавал хаос, только не молчал и не грустил. Цзян Чен снова хотел видеть на этом лице улыбку и ради этого готов был извиниться хоть сотни раз. Это оказалось совсем не сложно, если говорить искренние слова дорогим тебе людям. Вэй Ин, похоже, нашёл, что искал. Он немного расслабился и, к настоящему облегчению Цзян Чена, задорно улыбнулся. — Не знал, что ты умеешь извиняться. Цзян Чен, ты меня радуешь. Вот же… Цзян Чен не разозлился, он шутливо пихнул брата в плечо, чувствуя себя удивительно легко. Хотя казалось бы, ничего не изменилось. — А я то уже решил, что ты так устал от меня, что готов избавиться. Ай-яй-яй! Вот обижусь, и реально уйду жить в Облачные Глубины. Что ты будешь делать? Вэй Ин явно смеялся. Но может Цзян Чену показалось, так как на нем все ещё осталась тень от произошедшего, а может и взаправду в тоне Вэй Ина была какая-то настороженность. Будто он проверял Цзян Чена. Так или иначе, в этот раз тот не стал врать. Просто обнял Вэй Ина, спрятав горящие щеки, и честно сказал: — Не знаю, что буду без тебя делать. Не уходи. Вэй Ин расхохотался. На этот раз абсолютно счастливо без всяких странных ноток. И Цзян Чен уже обрадовался, что тяжёлый разговор окончен. Расслабился и, отцепившись от Вэй Ина, откинулся на немного мокрую траву. Вот уж точно не день, а сплошной стресс. Цзян Чен зевнул, чувствуя лёгкую усталость. Вэй Ин тоже улегся под боком, заставляя вспоминать уютные звёздные ночи в Пристани Лотоса, где они так же сбегали по вечерам и устраивались на траве, чтобы любоваться небом. А ещё распивали вино. Да, выпить хоть немного сейчас бы не помешало. Увы, в Облачных Глубинах алкоголь был строго запрещён. Да и звёзд за облаками, на самом деле, видно почти не было. Тем не менее, то самое спокойствие, которое настигало в такие моменты дома, как-то само собой перенеслось сюда. Вот уж верно, что уют не в месте, а в людях, с которыми ты находишься. К сожалению, Цзян Чен рано позволил себе расслабиться. Вэй Ин, вроде спокойно лежавший и говоривший обо всем и ничем, что Цзян Чен привычно слушал вполуха, вновь принялся задавать провокационные вопросы. — А если я завтра снова буду преследовать Лань Ванцзи, то ты снова будешь злиться и грозить меня здесь оставить? Цзян Чен глухо застонал, прикрывая руками глаза. Вот о ком сейчас думать не хотелось, так это о Лань Ванцзи. И о его отношениях с Вэй Ином, тем более. Тот ещё и формулировку такую выбрал — преследовать. Будто ледышка — девушка, за которой непременно надо побегать, чтобы завоевать внимание. — Чего ты вообще к нему пристал? — немного раздражённо спросил Цзян Чен. Он не первый раз задавал этот вопрос и уже не особо надеялся получить на него нормальный ответ. Раньше Вэй Ин всегда находил странные причины, ни разу не сказав ничего, что хоть чуть-чуть напоминало бы правду. Цзян Чен даже пришёл к выводу, что Вэй Ин и сам пока не разобрался в своих чувствах. Но точно не хотел ему в этом помогать. Как и в целом продолжать разговор. — Просто хотел тебя позлить, — неожиданно ответил Вэй Ин. Цзян Чен аж онемел. Он и сам догадывался, но не был уверен, да и Вэй Ин не раз подобным образом отшучивался. Однако в этот раз, несмотря на лёгкость, с которой предложение было сказано, Цзян Чену показалось, что тот серьёзен. — Но зачем?! — воскликнул он раньше, чем успел обдумать. — Потому что ты идиот. Вэй Ин сказал это непривычно мягко, с какой-то непонятной обреченностью. Это выбивало из колеи настолько, что Цзян Чен даже не попытался его ударить. Почему за сегодняшний день он услышал это оскорбление больше раз, чем за всю свою жизнь? Так впору задуматься, нет ли в этом неприятном предположении доли правды. Серьёзно, прямо сейчас Цзян Чен тоже начинал сомневаться в своих умственных способностях. Почему ему казалось, что все вокруг знают что-то, о чем он даже не догадывается? И почему он никак не может понять в чем подвох, хотя, кажется, все вводные у него на руках? Цзян Чен сел на земле, и Вэй Ин тоже поднялся, внимательно следя за его выражением. — Вы с Не Хуайсаном вечно шушукаетесь, — непонятно к чему протянул Цзян Чен. — Да, — довольно подтвердил Вэй Ин, будто играя с ним в угадайку. -И ты пытаешься вывести меня из себя, таскаясь за Лань Ванцзи. -Правильно. — И… — тут Цзян Чен сбился. И что? И зачем? Отомстить? Но Цзян Чен не помнил, чтобы как-то обижал Вэй Ина. Может он всегда был несдержан в словах, но тот никогда раньше на это не обижался. Драк у них, несмотря на желание Цзян Чена, тоже давно не случалось. Другая причина? — Я не понимаю, — признался Цзян Чен Вэй Ину. Тот недовольно фыркнул. — Почему тебе не нравится, что я провожу столько времени в Лань Ванцзи? — Потому что ты… — Цзян Чен не знал что сказать. Позоришь орден? Но нет, к этому Цзян Чен слишком привык, так что было все равно… Не искренен с Лань Ванцзи? На это плевать и подавно. — Ты ревнуешь, — подсказал Вэй Ин. — Ты опять?! — Цзян Чен снова стал заводиться. Эти игры ему совсем не нравились. И больше всего не нравилось чувствовать себя тупым, а именно это чувство вызывал весь этот разговор. — Да нет же! Ну почему ты просто не можешь признать! — воскликнул Вэй Ин. — Да почему я должен признавать?! — закричал в ответ Цзян Чен. Он сам не заметил, как приблизился к Вэй Ину, вновь оставляя меж их лицами всего пару сантиметров. — Потому. В глазах Вэй Ина мелькнула странная решимость. И прежде чем Цзян Чен успел осознать, тот уже подался вперёд и уверенно вжался своими губами в губы Цзян Чена. Это сложно было назвать поцелуем, потому что Вэй Ин не предпринимал больше никаких действий. Но и отстраниться он не давал, крепко удерживая руками, будто бы заставлялся, наконец, хорошо подумать и прозреть. Ведь теперь-то все подсказки точно у Цзян Чена на руках. И Цзян Чен, кажется, начинал понимать. Нет, не понимать — осознавать. Осознавать, что и правда был слепым, если хоть на секунду допустил, что у Вэй Ина могут быть чувства к Лань Ванцзи. В конце концов, если Вэй Ин и был обрезанным рукавом, то с чего бы ему влюбляться в бесчувственную глыбу льда, вместо того, с кем они с детства поклялись быть вместе. О своих чувствах Цзян Чен не думал. Он всегда знал, кого хотел видеть рядом с собой всю жизнь, пусть немного в другом ключе, но… если допустить, что он и правда ревновал. А теперь эту возможность пришлось допустить. То, наверное, его чувства и впрямь были сильно глубже братских. Да и этот недопоцелуй вовсе не вызвал отвращения. Губы Вэй Ина были мягкими и сухими, и Цзян Чену очень хотелось игриво их облизать. Он этого не сделал. Он все же отстранился и пристально посмотрел на брата… Теперь странно называть его братом даже про себя. Будет очень стыдно, если это очередная нелепая шутка Вэй Ина. Очень стыдно и очень неприятно, ведь Цзян Чен уже воспринял все его действия слишком близко к сердцу. Но Вэй Ин смотрел непривычно серьёзно и все ещё крепко держал Цзян Чна за плечи. И тот поверил, поверил ему и в возможность… Возможность чего-то, что он ещё плохо понимал, но всей душой чувствовал правильность. — Только попробуй теперь хоть взгляд лишний бросить на Лань Ванцзи! Я тогда тебя точно прибью. Или его, — пробурчал Цзян Чен. Вэй Ин залился облегченным смехом и вновь повалился на траву, утягивая за собой Цзян Чена. — Теперь мы будем учиться целоваться? — полушутливо спросил он, с восторгом наблюдая, как щеки того окрашиваются едва заметным в полутьме румянцем. — Заткнись, — простонал Цзян Чен, только сейчас осознавая во что ввязался.
