Авторское заблуждение

Я часто бывал в передрягах. Знаете, когда тебя пытается убить собственный брат, или что-то подобное. Хотя, назвать нас братьями — довольно сложно. Каждый из нас — отдельно созданная личность, и лишь внешне мы, как однояйцевые близнецы. Был один путешественник, что смог нас различить, но… То не важно. Плевал я на этого путешественника, чьё имя меняется каждый раз. И в голове всплывает «слово», а затем, оно словно всегда и существовало. Но ты всё равно называешь его так, как все и называют, наплевав на его имя. Так, я что-то заговорился. Прямо сейчас я под натиском самого же себя. Точнее, кому-то со стороны так показалось бы, что я дерусь с самим собой, но мы совершенно разные. Если не видеть наших лиц, то можно заметить, как один из нас подстраивается под личность другого, он старается, но у него не получается. Из раза в раз, неудачно копируя повадки своего брата, второй брат пытается занять это место. И да. Я второй брат. Именно второй, ведь сейчас, соприкасаясь шеей с лезвием меча, я вновь проигрываю битву за первенство. Чертово первое место, к которому я стремлюсь всю жизнь, как увидел его. Своего младшего брата. Хочется разорвать глотку зубами, разделить надвое тело, зарыться в мозги и вынюхать все мысли. Хочу. Быть. Им. Это так смешно, улыбка вновь появляется на моём лице. На лице скованном от злости, где брови сведены вместе, а скулы онемели от стискивания зубов. А хочется, ведь закричать, рассказать о своём существовании: «Нас двое, я тоже хочу быть!» Я тоже хочу быть… Потому и улыбаюсь, ведь я уже есть, я уже общался с теми людьми, смеялся над их шутками, и, в конце концов, я здесь! Так, увидьте меня! Умоляю… — Не хочешь меня добить? — Обращаюсь я к своему младшему брату. — Окончить всё это? — А дурацкая улыбка так и не сходит с моего лица, окрашенного ссадинами, ранами и кровью. Было больно. Очень. А думать вовсе и не хотелось. Я устало выдох и уголки губ опустились. Что же выражало моё лицо в тот момент? Кажется, я хотел спать, выражало ли моё лицо спокойствие перед сном? — Не хочу, — я почувствовал теплую влагу на своём лице. Я лежал, а надо мной нависал мой младший брат, готовый перегрызть мне глотку. Он держал меч двумя руками, чтобы не опустить его в меня, а после через меня и в землю. Он тоже устал, так же как и я. Его руки дрожали от усталости. Лицо скривилось. И слезы? Он рад? Так же безмерно рад тому, что это всё окончится сейчас, как и я? — Не хочу, — он вновь это повторил. Я знаю. Закрыл я глаза. И последнее, что увидел в мои секунды — небо, снежное, тучное, совсем без солнца. Совсем без небесной синевы, коя бывает на равнине. Которую я каждый раз жажду увидеть, находясь на первом месте, на месте моего младшего брата. Я слышу, как лезвие пронизывает в снег, слышу скрип, но не слышу боли. Я ничего не чувствую… Когда умираешь, ты ничего не ощущаешь? Органы чувств отключатся? Но, так, почему же я слышал противный скрип стали о снег? Приоткрыл глаза, он вновь плакал, но в этот раз слезы на меня не падали. А рядом со мной, на снег, что немного таял от теплой влаги. Он не убил меня? Пронзил не тело, а земь слева. — Ты отвратителен! — Выкрикнул я, сбросив брата с себя, и сев на рыхлый снег. Чего же я хотел в тот момент? Я не помню. Я точно помню, что я желал смерти. Но чьей? Своего ли младшего брата, или своей? — Как такой человек, как ты, может быть лучше меня?! Чертов брат, чертов Альбедо, чертов человек! Я ненавижу его! Да эта схватка изначально была нечестной! Как же так?! Почему такой человек, как он, сильнее меня, он неспособен убить! Ненавижу, ненавижу ненавижу… Я встал, подобрав свой меч, что валялся рядом, поверженный и сломленный меч, уставший от сотен битв и сотенн царапин, переливается красно-черным. Вот ещё один наш старший брат. Я ненавижу его, ненавижу этот чертов мир, ненавижу решения и справедливость, да катись она к черту! Я ненавижу вас всех! Грудь забило, скомкало. Кажется, там душа, черная, взрывная и потрескавшаяся. Но тело начинает теряться, начинает разрушаться о нескрываемой злобы. И та слеза, что упала мне на лицо, теперь пропитала снег, ведь меня уже давно нет на месте. Тело, словно не отделилось от разума, вырвалось из натиска старшего брата, и отныне, я должен быть лучше, должен быть сильнее, должен быть общительнее. Я должен занять его место! Встречаться и улыбаться тем людям, которым улыбается мой младший! Я хочу чувствовать то, что чувствует он, что заставляет его грустить и улыбаться, что заставляет злиться и воротить нос от отвращения. Хочу. Быть. Им. Удар за ударом последовали за защищающимся Альбедо. Мой меч, мои руки — словно живое существо, которое больше не поддается моей воли, моим желаниям, ранят, как и тело врага, так и моё. За каждым скрежетом металла и искрой следовали царапины, синяки и ссадины на руках, ногах. Я ненавижу весь этот мир, который решил, что для меня нет здесь места, который сказал всем, что нас не двое. Что мы один человек, я ненавижу всех людей, с которыми общался, я ненавижу всех людей, с которыми сражался, я ненавижу Альбедо! И последний удар последовал. Казалось, я могу ещё ходить, ещё махать мечом, я могу сражаться, но… То был последний удар, который я оставил на мече Альбедо, не тронув его самого. Широкие раны раскрылись, поверх них были ещё, создавая подобие крестов, но я совершенно не чувствовал боли. Лишь тело, не подчиняясь моим приказам велело мне закончить эту клоунаду. Ведь я Второй. Лишь тело твердило мне, полному ненависти, что пора заканчивать, но я никак не хотел слушать, потому этот последний удар заставил меня упасть. Слава Архонтам, не замертво. Я же упал, лицом вниз, и снег встретил меня мягкой подушкой. Я знаю это, ведь раньше падал и чувствовал легкость. А сейчас… Я просто знаю, что снег мягкий. И он белый, белый снег, настолько белый-белый, что слепит глаза, хотя они закрыты. Холод, к которому я привык немного покалывает тело, а лицо мокрое из-за пота, крови, растаявшего снега… И слёз. Мир стал полупрозрачным, расплывчатым, ослепительно белым. Не хочу больше смотреть. Не хочу больше чего-либо видеть. Этот свет помогает… Из-за я него я ничего не вижу. И только резкий толчок в бок, что откидывает меня, возвращает в реальность. Свет поутих, он сменился на полумрак, столь непривычный для дневного времени суток. Где я? Замкнутое помещение с закрытыми наглухо окнами, черными и плотными шторами. Я резко стираю слёзы со своего лица. Темно. Слёзы только помешают. Пытаюсь сфокусировать зрение. Вижу свет и какого-то человека, светлую коробку у которой меняются цвета. Я прищурил глаза, стараясь всмотреться. На коробке изображен мой младший брат. Ненавижу его. Немного перевожу взгляд на голову человека, он не обращает на меня внимание. Даже не слышит. — Кто ты? — Чуть слышно я задаю вопрос. Полумрак заставляет меня говорить тише, словно кто-то спит, хотя через шторы виден дневной свет. Человек сидевший на стуле медленно на нем разворачивается, переводя взгляд с коробки на меня. Его черные глаза в широком изумлении. Мои глаза были бы точно таких же размеров, если бы я не устал после битвы, если бы не хотел понять «Где я?» Девушка старается прикрыть рот в изумлении, не произнося ни слова, снимает наушники (странно, ведь здесь тепло, зачем ей утепляться). — Что ты делаешь в моём доме?! Кто ты?! — Закричала она с всё ещё прикрытым ртом. Затем она немного остановилась, проскользила своим взглядом по мне, а затем заткнула сама же себя, стараясь сдержать крик? — Чертов косплеер! Сталкер! — Заорала девушка на меня, взяв какую-то кружку со стола. В следующую же секунду посуда полетела в меня. Быстро сориентировавшись в пространстве, я заметил свой тупой, сломанный меч на полу среди одежды и мусора. Схватился за рукоять и постарался защититься. К сожалению, я слишком привык закрываться мечом, чтобы уклониться. Кружка разбилась, поцарапав меня осколками. Самые мелкие впились мне кожу на лице. Я зажмурил глаза, чтобы ничего не попало мне в глаза. Это было ошибкой. Девушка, в чьем доме я находился мигом спряталась. Я замешкался. Бросал взгляд то в один угол комнаты, то в другой. Её нигде не было. Кучи мусора и одежды мешали, возможно, она спряталась за ними, или за кроватью. Всё же, спальня у неё маленькая… В таком мраке тяжело что-либо увидеть, потому я старался вслушаться в скрип половиц, коих не было, в звук шагов. Ничего… Острая боль пронзила голову. И полумрак сменился ночью.

***

Темнота… Я вновь в той же грязной и темной комнате. Но дневной свет больше не проходит через окна. По стенам течет фиолетовый и синий цвет, затем он переливается в красный и розовый, медленно изменяясь у меня на глазах. Словно какой-то эксперимент моего злосчастного младшего брата. Я постарался пошевелить руками и ногами, ведь не чувствовал их. Ничего не вышло. Я постарался опустить на себя взгляд: сижу, ноги и руки связаны какой-то красной веревкой. — Ты не косплеер, кто ты? — Послышался тихий голос из темноты сзади. — Ты очень похож на Альбедо. — Я не… — Я остановил себя. Замялся. Я могу занять его место. — Откуда ты знаешь меня? — Заново начал я. — Возомнил себя Альбедо? Дурак, — голос с пренебрежением пнул меня в спинку деревянного стула, к которому я был привязан, — его не существует.