Древний Йоль, омела и свитер с оленями

Ксавьер рисует Уэнсдэй в свитере с оленями и с оленьими рожками на голове. Потому что прекрасно понимает, что в реальном мире такого никогда не увидит. У него даже на секунду появляется желания попытаться оживить картину, но он быстро себя одергивает: вторую Уэнсдэй он не вынесет. Весь мир не вынесет. Даже если дубль будет в свитере с оленями и с оленьими рожками на голове. У самого Ксавьера дома все не ладно, там никому не до праздника. А ему так хочется обычного, нормального Рождества. И чтобы Аддамс в этот день была рядом. — Ужасная модификация чудесного праздника Древнего Йоля, — сморщив нос, отзывается Уэнсдэй на поздравления Ксавьера. — Кстати, ты знал, что древние кельты приносили в жертву скот и украшали их кишками свои жилища? Этот вариант гораздо лучше, чем современные гирлянды, не находишь? Особенно если вешать на стены не кишки коз, а внутренности своих врагов. Ксавьер вместо ответа лишь улыбается привычно, а потом наклоняет к девушке и целует ее. Потому что стояли они прямо под омелой, а эту традицию парень чтит. Уэнсдэй не отстраняется.