Ловушка для родителей

Ася.

5 декабря 2022 года.

      В одиннадцать дня наконец прозвенел долгожданный звонок с урока. Сидящие как на иголках последние пять минут лицеисты мгновенно вскочили из-за парт, торопливо скидывая учебники в рюкзаки и сумки. Вещи упали как попало, тетради наверняка смялись, а ручки затерялись где-то в недрах дна сумок, но это абсолютно не важно. Уже с самого утра дети по запаху определили, что сегодня в столовой на обед можно заказать блины, которых между прочим было ограниченное количество, поэтому сейчас весь лицей вскакивал с мест и торопливо несся в сторону столовой, желая занять очередь одним из первых и урвать невероятно вкусные блинчики со сгущенкой.       Почему-то здесь, в местной столовой, вся еда казалась вкуснее. Даже обычные мандарины приобретали неповторимый вкус, который невозможно почувствовать дома, съешь ты хоть сто этих мандаринок. Блинчики тоже были вкуснее, однако все равно несравнимые с домашними. Вроде совершенно обычные, золотистые и дырявые, небрежно политые сгущёнкой, из-за которой их невозможно было нормально есть, чтобы выйти из-за стола чистым. Но, черт возьми, как же это было вкусно, есть блины за сорок рублей, запивая крашеной водой с пенкой от горячего молока, по вкусу напоминающую размокшую туалетную бумагу (никто не пробовал, но почему-то все были уверены, что она на вкус именно такая), которая лишь по чистой случайности именовалось какао.       Голодные лицеисты сбегались со всех четырех этажей, и невероятной удачей казалось, если учитель отпустит раньше или урок проходил на первом этаже — значит первые места в очереди обеспечены. Перемена, когда можно было спокойно пообедать, была для учеников самой любимой. Она длилась целых двадцать минут, за которые можно было не только поесть, но и списать три страницы конспекта торопливым почерком, в котором из понятного было только название параграфа.       Но были и те, кто совершенно не торопились в столовую, предпочитая притащить из дома какой-нибудь почерневший банан или любой другой фрукт. Для этих людей, как правило, было невероятной радостью, если дома оказывалась какая-то булочка, которую можно было взять с собой. Тогда они были счастливы примерно также же сильно, как и те, кто бежал в столовую на манящий запах блинов и звуки шкварчащего масла.        Кьяра Попова и Ася Шастун не относились ни к первому типу, ни ко второму. Они предпочитали проводить большую перемену в женском туалете, сидя на подоконнике с открытым нараспашку окном, чтобы выветрить характерный черничный запах от купленной тайком одноразки. Морозный воздух проникал в лёгкие вместе с дымом и никотином, оставляя после себя приятное послевкусие и странное спокойствие. После этого одноразка передавалась от губ одной девочки к губам другой. Знакомые с первого класса подруги не заморачивались по поводу оставленной на кончике сигареты слюне, желая скорее вдохнуть, жалуясь параллельно на физика, который в очередной раз устроил внеплановую проверочную, которая испортила девочкам весь балл.        — Может переедешь к нам, пока Арс на гастролях? — спросила Ася, выдыхая кольца дыма в открытое окно, одновременно передавая одноразку в руки подруги. — Ты же знаешь, папа всегда рад тебе.       — Не, спасибо. — улыбнулась девушка, принимая сигарету. — Я и так у вас практически прописалась, это уже как-то слишком.       — Да ладно тебе. — Ася усмехнулась, выставляя руку за окно, в попытках поймать пушистые снежинки первого декабрьского снега. — Все равно я буду тебе каждый день еду таскать.       — Будешь. — с мягкой улыбкой согласилась Кьяра, уже давно перестав отговаривать подругу приносить ей еду, когда отец уезжает куда-то надолго.       Уровень умений в готовке у Поповой — это зажарить яйца с утра, сварить днём пельменей, а вечером сделать столько макарон, что следующие два дня приходилось питаться недосоленным клейстером. Ася, в отличие от подруги, была просто непревзойденным мастером по части создания съдобных шедевров, а все благодаря своему отцу, который учил дочь готовке с детства.       — Так может упростишь мне задачу и переедешь к нам? — с надеждой спросила Ася. — Помни, что ты — лучшее, что пускало слюни на мою подушку!       — Какая честь! — засмеялась Кьяра, поглядывая на часы. У них ещё пять минут. — И все же вынуждена отказаться, мне кажется я уже надоела Антону.       — Ну ты чего? Он же тебя как вторую дочь воспринимает и всегда рад, если ты к нам заходишь.       — Это и пугает. — глубокомысленно заявила Кьяра. — Это ж сколько времени надо проводить у человека дома, чтобы он считал тебя второй дочерью?       Ася не успела ничего ответить, потому что за закрытой дверью раздался характерный стук торопливо семенящих каблучков завуча, в простонародье Грымзы. Дверь резко открылась и Шастун не придумала ничего лучше, чем выбросить одноразку, которая снова перешла в ее руки, в окно. Кьяра с сожалением проводила взглядом стремительно падающий черный прямоугольник, спрыгивая с подоконника.       — Почему окна нараспашку?! — яростно прогремела женщина. — Мы школу обогреваем, думаем почему так холодно, а вот оно что! Некоторые просто окна открывают… — на мгновение она замолчала, а потом лицо ее обрело ещё более угрожающий вид. — А не прыгать ли вы собрались? Статистику лицея решили испортить, да?!       — Что вы… как ее зовут? — невероятно тихим торопливым шепотом спросила Ася у подруги.       — Розана Михайловна. — быстро, одними губами, сказала Кьяра.       — Розана Михайловна! Мы зашли в туалет, а тут такой запах канализационный стоял, просто дышать невозможно, вот мы и решили проветрить. — слова, которые должны были успокоить завуча, внезапно возымели совершенно иной эффект.       — То есть вы хотите сказать, что наши сантехники не справляются со своей работой, правильно ли я понимаю?! — разразилась громким криком женщина. — Хотите испортить нам статистику, да?! Да я вас в 34 лицей перенаправлю, чтобы вы им статистику портили! Да я…       — Р-р-розана Михайловна, в-в-вас директор ищ-щ-щет. — в дверном проёме показалась фигурка миниатюрной девочки, что сбивалась через слово и вечно заикалась. — С-с-срочно.       Грымза замолчала на середине предложения, обрабатывая информацию. Пока она доходила до головы, заставляя понять смысл сказанных пугливым ребенком слов, женщина застыла на месте. Поняв, что медлить нельзя, она испепеляющим взглядом прошлась по десятиклассницам, после чего торопливо и зло выплюнула:       — Я ещё вернусь к нашему разговору! И никакой папаша тебя не спасет, Попова. А тебя, Шастун, и подавно!       Сразу после этого завуч скрылась, допытывая у несчастной девочки местоположение директора и тему предстоящего разговора. Подруги переглянулись и дружно выдохнули. Сегодня пронесло. Кьяра потянулась закрыть окно, с тоской поглядывая на грязный снег, который от завтрашнего потепления превратится в противную слякоть.       — Одноразку жалко.       — Да уж.       С тяжёлым вздохом девочки направились в кабинет, на «горячо любимую» алгебру, мысленно проклиная тот день, когда обе отправились не в колледжи, а в десятый класс. Вот же делать им нечего. Единственным весомым плюсом было то, что в прошлом году они с боем отвоевали свое право на Антона Андреевича, как классного руководителя, а соответственно и право остаться своим родным долбанутым коллективом без добавления новых идиотов. Своих хватало.       Подруги традиционно сели на задние парты, не особо вслушиваясь в нудную болтовню математика, вещавшего что-то о сложности иррациональных уравнений на профильном уровне математики на ЕГЭ. Асе этот профмат даром не сдался, она в театральное поступать собиралась, а потому усердно готовилась только к литературе и русскому. У Кьяры ситуация была аналогичная, ведь зачем криминалисту профмат? Больше ее заботила общага, поэтому подруги предпочли поговорить на более важные темы.       — Он сильно устает тащить все один. — шепотом пожаловалась Ася. — Я, конечно, стараюсь помогать, но ему явно нужен кто-то рядом.       — Мой тоже скоро совсем с ума сойдёт со своей работой. Мама от него как ушла три года назад, так он со съемок не вылазит…       — Попова, Шастун, я вам не мешаю? — на весь класс спросил Игорь Николаевич. Меланхоличный старикашка, любящий орать на всех по поводу и без. Вот он точно брал от своей работы все плюсы — орал сколько влезет, ничего не делал, лишь создавая видимость работы, да ещё и деньги за это получал.       — Мешаешь. — шепотом огрызнулась Ася.       Математик ещё пару секунд сверлил их взглядом, после чего вновь вернулся к страдальцу у доски, который от страха десять на десять даже столбиком не мог умножить. Решив не рисковать своей честно выстраданной четверкой в полугодии, Шастун вырвала последний лист из тетради и коротко написала: «мне надо к папе зайти после уроков, пойдешь со мной?» Без труда разобрав родной корявый почерк подруги, Кьяра на секунду задумалась, вспоминая не надо ли ей бегать по учителям, чтобы поднять балл с твердой тройки на шаткую четверку, после чего кивнула, взяла ручку и написала: «но ты тогда поможешь найти мне нормальные продукты». На лице Аси появилась заботливая улыбка: «я же обещала, что накормлю».       Остаток алгебры подруги тихонько переписывались на отвлеченные темы, пытаясь скоротать время до заветного звонка. В таком же режиме прошла и астрономия, которая, судя по тому, что класс не понял совершенно ничего, велась на латыни или в лучшем случае на древнеславянском, и география. Преподавательница географии была старой и мудрой женщиной, которая прекрасно понимала, что ее предмет никому из десятиклассников даром не сдался, поэтому закрывала глаза на телефоны тех, кто сидел на первых партах, и дружное похрапывание самых уставших позади.       Кабинет Антона Андреевича находился на четвертом этаже в старом корпусе. Раньше это был кабинет астрономии, на оборудование которой администрация лицея совершенно не поскупилась. Потолок был расписан, как звёздное небо, созвездия лёгкой кистью художника соединялись тонкими золотистыми нитями, заполняя собой пространство не только потолка, но и стен. В конце кабинета стоял проектор, транслирующий нужные темы на чистый участок стены. Около окна стоял прикрученный к полу (очевидно, чтобы никто не украл домой эту махину) телескоп, в который даже разрешалось иногда смотреть.       После ухода прошлого учителя астрономии и прихода стервозной женщины внешности «красивая, но мразь», которая была уверена, что все это отвлекает детей от занятий, кабинет нужно было либо переделывать, либо переносить. У администрации рука не поднялась портить столь долгую и кропотливую работу художников, поэтому было принято решение, что стервозная Лилия Александровна поменяется кабинетами с Антоном, а тот только «за» был. Теперь в кабинет снова охотно шатались толпы несчастных лицеистов, рвущихся хоть ненадолго попасть в «сказку».       Он не стал привносить в кабинет какие-то особые изменения, лишь только попросил убрать оборудование в конце кабинета и заставил все ящики, от него оставшиеся, стопками миллионов книг из собственной домашней библиотеки. Дома их и так уже не было куда ставить, а потому Антон решил перевести их в школу, где также следил и давал некоторым забирать на неопределенный срок. Никто ещё не присвоил книги себе — все возвращали.       Антона Андреевича можно было с лёгкостью назвать тем самым преподавателем, который даже самому главному оболтусу без проблем сможет привить любовь к чтению и русскому языку, поэтому его уроки посещали все, с интересом читая о метаниях Наташи Ростовой, муках и терзаниях Раскольникова, ленивом образе жизни Обломова и многих других запоминающихся героев.       Ася уверенно снесла дверь с ноги, зная на все сто, что в кабинете отца никого нет, и, как всегда, оказалась права. Кьяра показалась из-за двери следом. Сначала выглянула ее голова, высовывающаяся из дверного проема, а следом и она сама с широкой улыбкой.       — Привет, девочки. — не отвлекаясь от бумаг, сказал Антон. Ему не нужно было поднимать голову на дверь — только эти двое могли врываться к нему таким образом. — Я немного занят, у меня скоро урок, поэтому давайте побыстрее.       Младшая Шастун печально посмотрела на папу. Опять весь осунулся, бледный, как вампир, того и гляди в обморок хлопнется. Девушка грустно вспомнила то время, когда рядом была мама, готовая всегда помочь, а он не старался зарыться в работе с головой. Но всё-таки Ася была уверена, что уход матери — это к лучшему, потому что вряд ли отец был бы счастлив с женщиной, которая ему изменяет. Значит не истинные, вот и все.       — Во-первых, я сегодня иду к Кьяре, чтобы она не сдохла с голоду. Во-вторых, ты сегодня должен пообедать, чтобы не сдохнуть с голоду. В-третьих, какие уроки ты опять взял?       — Информативно. — доброжелательно усмехнулся мужчина. — Поем на следующей длинной перемене, а насчёт уроков все по-старому, просто слегка изменилось расписание.       — Не врешь?       — Юная леди, за кого вы меня принимаете? — усмехнулся Шастун, отвлекаясь от бумаг. — Кстати, я так понимаю, Арсений Сергеевич снова на гастролях?       — Да. — ответила Кьяра.       Обычно люди начинали ругать ее отца в таких ситуациях, говоря, что он бросает дочь ради работы и денег, поэтому Попова перестала о нем говорить, но только не с Антоном. Он уже пару раз аккуратно разговаривал с ней на эту тему (настолько аккуратно, что она сама не поняла, как это произошло), понял, что девочку ничего не гложет и стал спокойно воспринимать ее частое одиночество. Возможно, он не ругал ее отца потому что и сам был таким же, а возможно считал, что это не его дело, но так или иначе Кьяра свободно с ним говорила обо всем на свете, зная, что он не осудит и не начнет злиться, как остальные.       — Может у нас поживешь? Так будет удобнее.       — Я уже предлагала, она вечно отказывается. — вздохнула Ася.       — Ты уверена? Может останешься? Втроём всё-таки веселее.       — Да, я лучше дома. — благодарно улыбнулась Кьяра.       — Ладно, удачного дня, девочки. — улыбнулся Антон, заметив самых ранних учеников, уже плетущихся в его кабинет.       Ася кивнула, желая поскорее свалить. В своем родном классе она себя совершенно не сдерживала и о субординации можно было забыть, но никто и не обращал на это особого внимания, потому что всем было отлично известно, что Антон Андреевич ни в коем случае не завышает ей оценки, вот только при посторонних следовало эту самую субординацию соблюдать, а Аси с ней были явные проблемы. У Кьяры с этим было лучше, но она не особо рвалась с пятым классом изучать Муму, она свое уже отстрадала, поэтому с улыбкой попрощалась и ушла вслед за подругой.       — Он действительно какой-то слишком уставший, я раньше этого не замечала. — безрадостно отметила Попова.       — Именно. Я сначала списывала это на измену, но прошло уже пять лет. Ему просто нужен кто-то рядом. — вздохнула Ася, скатываясь по перилам. — Я же не могу вечно следить за тем, чтобы он питался, спал хотя бы пару часов в двое суток и не брал на себя лишнюю нагрузку в школе.       Когда обсуждение Антона было закончено, девушки уже подходили к элитной многоэтажке, где проживали Поповы. Первое время Ася удивлялась и откровенно завидовала изяществу района и тому, насколько все опрятно, но потом стала замечать, что в этом районе нет жизни. Деловые люди уезжали рано утром на работу и приезжали поздно вечером домой только чтобы поспать, а жены или дети этих деловых людей только бесконечно таскались по развлечениям. Дети практически не играли на нереально хорошо обустроенных площадках, предпочитая либо сидеть дома в телефоне, либо ходить по более элитным заведениям, чем площадки во дворе домов.       То ли дело обычный двор Аси. На скамейках у подъезда бабки, перемывающие косточки всем соседям, из самого́ подъезда пахнет мокрыми собаками, кошками и тухлой рыбой. При входе в это адское место возникало ощущение, что в нем последний раз прибирались, когда Иисус родился, а чтобы прибраться вновь все ждут второго пришествия, не иначе. Во дворе ржавые качели и старые карусели, которые, если на них качаться, издают такой звук, словно из них дьявола изгоняют, не меньше. Да, довольно убого, зато как колоритно.       В общем, завидовать подруге Ася давно уже перестала и теперь их дружба совершенно точно ничем не омрачена. Ещё на подходе к дому Кьяра увидела отцовскую машину и радостно кинулась домой. Значит Арсений ещё не уехал и она успеет с ним попрощаться. Ася с улыбкой последовала за подругой, она тоже была не прочь встретиться с самим Арсением Поповым, хотя для нее он был просто Арс, без всех этих наград, званий и фильмов. Иногда, конечно, стоило бы воспринимать его как знаменитого актера, но у Аси это просто категорически не получалось. Просто Арс, просто второй, пусть и не родной и не официальный, папа, всегда готовый развеселить и помочь, которого она знает уже десять лет. Очень просто.       — Па-а-апа-а! — радостно воскликнула Кьяра, резко открывая дверь в квартиру, снося Арсения с ног. — Ты ещё не уехал!       — Ты весьма проницательна… Привет, Аська. — мужчина тепло улыбнулся девочкам, по привычке называя Шастун названием старой социальной сети.       — Здравствуйте! — Ася по привычке ломанулась обнимать Попова, образуя кучу из рук и тел. Девочек не заботило, что они все сырые, в куртках, а Арсений в опрятном и чистом костюме, который они намочили и замарали. Впрочем стоило бы уточнить, что и сам Попов на это забил.       — Осторожнее, не раздавите меня, а то я на гастроли не смогу поехать. — усмехнулся Арсений и тут же почувствовал, как руки девочек сжимаются ещё сильнее, очевидно, стремясь его раздавить. Смех всех троих прокатился по коридору и эхом пронесся по подъезду.       — Ты надолго уезжаешь? — спросила Кьяра, отстраняясь от отца.       — В этот раз постараюсь вернуться не позже, чем через неделю, а то у меня скоро съёмки с Серёгой.       — То есть, ты собрался без перерыва работать? — с укором спросила дочь.       — Прости, но да. Я не могу отказаться от этого проекта, люди его любят.       — А я.?       — А с тобой я буду созваниваться каждый вечер, но пока оставлю в заботливых руках Аси. Вы же не против?       Шастун театрально поклонилась, показывая, что она совершенно не против. Кьяра не слишком довольно кивнула, но скандалов закатывать не стала, чтобы не расстраивать отца. На гастроли он все равно уедет, а истерика ему только настроение испортит.       — Ну вот и отлично, постараюсь скоро приехать. — торопливо проговорил мужчина, посмотрел на часы и в спешке накинул на себя куртку. — Я побежал, вечером позвоню!       Девочки кивнули и печально уставились вслед убегающему Попову. Обе прекрасно знали, что их любят больше всего на свете, но всякий раз, когда родители выбирали вместо них работу, в душе оставалась зияющая пугающей чернотой дыра, которую не могли заполнить даже наивкуснейшие Асины пирожки и деньги. Они и сами любили своих слишком занятых отцов, а потому не устраивали скандалов, не желая портить им настроение, и частенько выполняли часть их обязанностей по дому, чтобы хоть немного облегчить им жизнь.       — Ну ты это видела? — печально спросила Кьяра. — Он же так заработается до смерти.       — Как и мой. — в тон подруге ответила Ася.       Девушкам даже не понадобились слова, чтобы рассказать внезапно пришедшую в голову идею. Уже по взглядам они поняли, что план, родившийся в голове буквально секунду назад, у них совпадает.       — Устроим им ловушку. — одновременно сказали подруги и шлепнули друг друга по ладоням.       Кажется сегодня Ася ночует у подруги, чтобы поподробнее продумать план. После этого они устроят себе марафон сумерек, в очередной раз поспорят кто красивее Эдвард или Джейкоб, но в конечном итоге сойдутся на том, что самый обаятельный, разумеется, Карлайл. Сумерки помогут придумать им идиотский гениальный план, чтобы свести родителей, а завтра у них у обеих внезапно разболится голова или живот и они останутся дома у Кьяры, зная, что Антон каким-то чудесным образом сможет их отмазать.