выстрел в сердце

Ночь стоит подозрительно тихая. Ни стрекочущей живности, ни свиста колес, ни лунной мелодии. Лишь ветер временами щекочет полупрозрачную тиль штор, свисающей на открытом балконе. Небо до одури манящее, покрытое россыпью мерцающих звезд. Эта ночь казалось идеальной для свидания. Но ведь свидание необязательно должно быть между возлюбленными? — Я ждал тебя, – выдает полушёпотом Сынмин, нарушая царящую тишину, — Даже террасу открытой оставил. — А ты не очень-то осторожен, Ким, – дуло пистолета упирается прямо в затылок Сынмина, сидящего на кресле с неинтересной книгой в руках. — А ты не очень-то стараешься, – дерзит младший, вытаскивая из-под банного халата оружие, — Я услышал тебя еще две минуты назад, когда ты забирался на террасу. Хенджин издает смешок, наклоняясь к уху парня, лаская оружием шею Кима и очерчивая выраженные ключицы, спускаясь под халат. — Как я соскучился по этому острому языку, Минни, – пистолет Сынмина тотчас оказывается у виска Хвана. — Ох, я знаю, милый, – Ким неспешно встает с кресла, оказываясь лицом к лицу к Хенджину, — Жаль, что я не подстрелил тебя в прошлый раз. Хван строит обиженное лицо, притворно дуясь на парня. — Как грубо, я ведь так ненавижу тебя. Оба оружия с грохотом падают на пол, закатываясь под стол и исчезая с поля зрения. Пальцы Сынмина грубо хватают Хенджина за горло, впечатывая его в стену. Хван со стоном ударяется затылком о твёрдую поверхность. — Ты, как всегда, груб и нетерпелив, Сынмини. Я ведь пришел на чай, - сквозь хрипотцу проговаривает Хван, пальцами ловко подцепляя карманный нож с ремешка и замахиваясь на Кима. Но второй знает старшего наизусть и быстро реагирует, наклоняясь и избегая удара. — И это я нетерпелив? Я даже не успел переодеться, – Сынмин хватает оружие с пола, направляя два пистолета в сторону Хвана. — Но так ведь интереснее, – Хенджин улыбается. Эта ухмылка - причина, по которой Сынмин просто выходит из себя. Даже когда старший на волоске от смерти, он просто.. улыбается? — Ты раздражаешь меня, – выдает младший, почти шипя на парня, — Я не собираюсь сражаться с тобой будучи с оружием в руках, пока ты с ножом. Я убийца, а не мудак, – Ким бросает оружие в сторону террасы и, как ни в чем не бывало, ложится на рядом стоящую кровать. — Я сейчас заплачу от твоей заботы, Сынмини. — Господи, просто убей меня. Может хоть на том свете я отдохну от тебя, – Сынмин знает, что Хенджин не убьет его, пока он безоружен. Хван не тронет его, пока он спит, пока он повернут спиной. Только борьба на равных. — Ну нет, Сынмин, вставай! Мы не закончили! – Хван тянет младшего за ногу, пытаясь уронить с кровати, — Я ведь так долго добирался до тебя. — Я между прочим тоже устал, – недовольно воет Сынмин, не поддаваясь на уловки Хвана, — Сегодня один из твоих напал на меня. — Что? – Хенджин цепенеет, отпуская сынминову ногу и таращась на него. — Да вот, – Ким слегка развязывает халат, раскрывая взору грудь и указывая на небольшой шрам возле соска, — Задел меня ножом. Сейчас между ними повисает будто напряженная атмосфера. Такая странная и в то же время непредсказуемая. Как сам Хван. — Черт, я ведь, – Хенджин бросает нож на пол, хватаясь пальцами за свои выкрашенные в голубовато-серый цвет волосы и зачесывая их назад, — Я ведь говорил им, что ты - моя жертва. Моя цель! – Хван дышит быстро и рвано, будто в ярости. Глаза блестят в темноте, а руки дрожат. — Эй, Хенджин? — Кто это был? – старший вмиг оказывается на кровати, усаживаясь на коленях перед Кимом, — Скажи мне, как он выглядел, Минни. Я убью его, – шепотом произносит Хван, устремляя взгляд на свежий шрам и проходясь по нему указательным пальцем, — Я отрежу ему ухо и заставлю съесть его. Зрачки Кима расширяются то ли от неожиданности, то ли от мурашек, пробежавшихся по его телу из-за такого Хенджина. Сумасшедшего, жестокого, ревнивого. — Джинни снова ревнует меня, – младший ухмыляется, бросая взгляд полный азарта. Хван лишь принимает эту игру. В мгновение Сынмин оказывается прижатым к кровати, пока Хенджин лишь властно смотрит на него сверху вниз, сидя на сынминовых бедрах. — Осторожнее, Хван, – Ким ладонями скользит по крепким бедрам старшего, поднимаясь все выше и хватая парня за ягодицы, — Знаешь ли, меня возбуждают мужчины в спецформе. Хенджин лишь на дерзкие выходки парня вновь ухмыляется и пальцами с легкостью распутывает узелок на халате Сынмина, представляя взору больше, чем тот ожидал. — Тебе не стоит переживать на этот счет, – старший, словно дикая змея, скользит ладонями по груди Кима, шипит и водит вокруг пальца, — Меня возбуждают парни в банных халатах. Все линии обстоятельств наконец пересеклись, находя ту самую точку кипения. Сынмин лишь поддается этим обстоятельствам, в голове просчитав все "за" и "против". И, если честно, он запутался. Ким привстает на локтях, хватаясь правой рукой за затылок Хвана, а левой - за пах старшего. — Не соврал, – последнее, что выдает младший, перед тем как прильнуть к хвановым губам и наконец заткнуть этого болтливого прилипалу. Хенджин на удивление лишь постанывает в недопоцелуй, стараясь поскорее избавиться от надоедливого жакета на нем, ведь в комнате стремительно растет температура. Идею, связанную с тем, что в этом причастен Сынмин, он пытается отбросить подальше. — Ты тоже, – холодная ладонь старшего, что по длине была явно больше сынминовой, ложится на налитый кровью член Кима, без стеснения сжимая его и лаская по всей длине. Сынмин буквально задыхается в ощущениях, снова падая на кровать и рыча на Хвана. — Если когда-нибудь будешь напоминать мне об этом.. Блять! – Хенджину всегда нравилось перебивать младшего, и сейчас не исключение, когда он бессовестно сжимает член у основания, — Я отрежу тебе язык, Хван Хенджин! — Уверен, что без него будет лучше? – старший вновь молниеносно и незаметно оказывается у чужих ног, убийственно соблазнительно прогибаясь в пояснице и медленно проходясь поцелуями по бедру младшего, поднимаясь все выше к паху. Комната наполняется томным дыханием и почти неслышными вдохами Кима, что вот-вот потеряет остатки здравого смысла из-за горячих поцелуев, оставленных Хваном на бёдрах. Хенджин не жалеет, вводит в транс, играет нечестно, что совсем несвойственно этому чудаковатому парню. Длинный и горячий язык проводит блестящие дорожки от колена до полувставшего члена. Лижет у основания, глазами цепляясь за выражение лица Кима, сводящее с ума самого Хвана. Эти подрагивающие губы, красные щеки, залитые кровью, и глаза, затуманенные желанием и раздражением - все это чертовски заводит Хенджина, желающего поскорее ощутить тепло и наполненность внутри себя. — Хван, я очень, – все повторяет младший, толкаясь бедрами навстречу языку, желая получить скорейшую разрядку, но он никогда в этом не признается, и Хёнджин это знает. Вдруг теплое дыхание у лобка исчезает, оставляя за собой мягкий шлейф, сопровождающийся хныканьем Кима сверху. Минуты будто идут часами. Время, кажется, вдруг остановилось. Хенджину хочется поиграть, помучать Сынмина, почувствовать над ним власть, но понимает, что это он под контролем невыносимого младшего. Одно мгновенье. И старший оказывается зажатым между кроватью и разгоряченным телом младшего. — Ты раздражаешь меня до покалывания в пальцах. — Ты просто хочешь меня, извращенец. — Я не извращенец. — Но ты не отрицаешь того, что хочешь меня. Красный свет в голове обоих загорается слишком ярко и быстро, ослепляя разум и вырубая тормоза. Губы Хенджина оказались в плену кимовых слишком неожиданно и больно. Кажись, был слышен стук зубов друг о друга, но это абсолютно не волновало их сейчас. Сынмин целуется глубоко. Без нежностей, прелюдий и ласк. Сейчас он чувствует лишь животное возбуждение и желание сломать Хенджину шею. Их желания совпадали, ведь руки Хвана тут же обвились вокруг шеи Кима, прижимая того ближе к собственному телу и кусая за язык. Ким рычит, хочет старшего до белых пятен в глазах. Хочет увидеть, как тот плачет, когда он будет кусать его шею и грудь до кровавых пятен. И он обязательно увидит это зрелище. Ким отстраняется от губ с характерным чмоком, облизывая слюни Хвана, стекающие по подбородку. Это чертовски грязно. Чертовски возбуждает. — Когда-нибудь доводилось заниматься межбедренным? – слишком обыденно спрашивает Сынмин, перед тем, как опуститься к хвановой шее.       — Ты недооцениваешь мою сексуальную жизнь, Ким, – ухмыляется Хенджин, после давясь собственным стоном, когда младший кусает его за ключицу, вместе с этим больно сжимая бедра старшего в ладонях. — Не хочу снимать с тебя эту форму. Она мне нравится, – шепчет Сынмин куда-то в шею, пальцами хватаясь за кромку штанов Хенджина. — Или тебе нравлюсь я в ней, – успевает ответить старший, перед тем как оказаться без штанов и белья. Совсем раскрытым и беззащитным перед таким Кимом. — Знаешь, я не люблю церемониться и распаляться ради обычного секса, так что- — Я переживу, если меня использует такой сексуальный убийца, как ты. — А если я убью тебя после? — Я буду первым, Сынмини, – ноги Хвана тут же оказываются на плечах Сынмина, сведенные в бедрах руками младшего. Хенджин облизывается такой картине: сосредоточенный Ким, сжимающий его бедра, закидывает голову назад, тихо постанывая и надрачивая себе в медленном темпе. — Собираешься дрочить на меня, Сынмини? Так нечестно, – смеется старший, за что получает несильный удар по правой ягодице. — Сожми бедра покрепче, – словно приказывает младший, чувствуя через пару секунд приятную узость, в которой он нуждался еще с прихода старшего. Хенджин подрагивает под парнем, когда ощущает как собственный член сжимают в больших и грубых ладонях Кима. Сынмин совершает медленные толчки, крепко держа ноги парня на своих плечах и пыхтя от ощущения мягкости кожи этих бедер. Старший лишь цепляется руками за простыни и захлёбывается в собственных стонах, видя как твёрдый член Кима то появляется, то исчезает в его бедрах. Рука Сынмина ускоряет темп, заставляя Хвана надрывать голос от стонов, а тело разваливаться в приятных судорогах. Толчки, сопровождающиеся полукриками Хвана, становятся все резче, заставляя кровать раздражающе скрипеть под телами. Это не занятие любовью. О любви и в принципе не может быть речи.

      Секс. Желание. Ненависть.

Только эти три слова описывают данный спектакль на кимовой кровати, когда Сынмин громко кончает на живот старшего, падая на такое же обмякшее тело и буквально рыча от оргазма. Пару фрикций и Хенджин кончает следом, крепко сжимая талию младшего ногами и ожидая, когда оргазм отпустит его, а шаткое сознание придет в норму. Оба громко и безостановочно дышат, и Хенджин готов поклясться, что почувствовал слишком нежный поцелуй в районе шеи, отчего сердце забилось в унисон с дыханием. Рука Хвана неуверенно поднялась, будто раздумывая свои действия, и спокойно легла на мягкие шоколадные волосы Сынмина. Младший все также лежал на парне, щекоча своим дыханием раскрасневшуюся кожу шеи. — Я тут подумал, что слишком устал, чтобы убивать тебя прямо сейчас, - слишком тихо произносит Хенджин, устремляя свой взгляд в потолок, на котором отражались их два нагих тела. Но, кажется, Сынмин этих слов уже не слышал, мирно сопя в шею Хвана, находясь в объятьях убийцы и монстра. — Господи, он серьезно заснул, - издаёт смешок Хенджин, откладывая нож в сторону и мысленно обещая себе убить этого милашку в следующий раз.