Голубка с голубым бантиком

Она была красивой девушкой. Красные щёки, голубые глаза, светлые, вьющиеся, немного кудрявые, волосы, несколько прядей которых были собраны голубым бантиком на затылке... Я мог часами наблюдать, как она резвиться в их саду, когда приходил на чаепитие.  При взгляде на нее, мои щёки невольно краснели.  Её игривый и звонкий смех всегда был слышен издалека. Именно по нему я узнавал, что она дома.  Светло-голубое платье всегда красиво обрамляло её маленькую фигурку и выделяло из толпы таких же, как и она сама.  Детская непринуждённость в её манере поведения всегда пробуждала моё желание заботиться о ней. Она напоминала мне взрослого ребенка.  Её мать, скверная женщина, всегда говорила, что она никогда не найдет себе мужа, если продолжит и дальше себя так вести. Но как же это может быть правдой ? Как можете вы называть так свою дочь, единственную, что была так красива из всего вашего выводка ?  Сидя со старухой на террасе, мой взгляд устремился на нее: она играла со своими подружками, что были немногим старше или младше её.  - Опять Аврора балу́ется. Бедное, бедное дитя. От чего мне такое наказание, ваше благородие... - сказала старуха выдерживая паузу. - К чему же мне такое несчастье, граф Александр...  Мои пальцы крепче сжали чашку. Моё желание сказать что-то наотрез этой "женщине" было столь велико, что мне пришлось сделать нежеланный глоток чая. Отставив фарфор в сторону, на блюдечко, я непринужденно улыбнулся. Будто бы был согласен с её словами. Только завидев мою улыбку, она тут же обзавелась неким огоньком в глазах, присущим старым дамам, которым оказали малейшую долю внимания.  Не успел я убрать руку от ушка этой посуды, как в нее уже вцепились пышные жилистые ладони.  Мои глаза на мгновение стали шире, но улыбка не дрогнула. Не имел я права тогда сорвать свой блеф.   Из ее сморщенных губ стали вылетать, как пташки на весне, самые мерзкие слова, которые мать могла сказать о любимой дочери.  За этим монологом и попытками удержать улыбку чистого интереса, я и не заметил, как со звонким хохотом моя милая голубушка подошла к нам вместе с её подругами.  - Маменька, можно ли нам взять графа Александра на мгновение ? Совсем на чуть-чуть.  От таких слов по спине моей прошла мелкая дрожь и холод. Повернув с некой резкостью голову в её сторону, я чуть весь не залился краской. Вот она, передо мною. Мои уши, затылок и шею, тут же после холода, обдало неким жаром.  Тёплая, обжигающая улыбка её матери тут же спала, показывая морщины, что как паутина тянулись от носа к уголкам обвисших губ. Колкий, презренный взгляд из под прищуренных век лёг на милое личико её дочери.  - Нельзя, не видишь ли ты, что я говорю? Да и не к чему его благородию с вами нянчиться.  Не успев договорить, её губы сомкнулись в тонкую линию, как только вторая моя рука накрыла холодные ладони, которые мертвинной хваткой вцепились в мою левую кисть.  - не беспокойтесь об этом, Елизавета Павловна, меня это нисколько не утруждает. - уже с настоящей улыбкой молвил я, держа спокойный тон, в попытках не замечать, как голубка рядом со мной ярко улыбалась показывая свои белые зубы.  - но как же, граф, разве можно.. - не беспокойтесь, всё в полном порядке.  Наконец, когда графиня выпустила мою руку из своих цепких лап, я медленно встал с витого кресла и, поправив костюм, направился за ней.  Сердце моё колотилось как будто у маленького мальчика, когда он наконец получил любимую игрушку от своих родителей. Внутри меня всё пылало, а я всё сохранял тот вид безмятежности и спокойствия, что был так мне присущ при общении с её матерью.  Мы шли по особняку с её подругами, но я настолько увлёкся ею, что и не заметил, как они исчезли, а мы оказались в просторном коридоре.  Она остановилась.  Теплый свет еле-еле отбивался от светлой краски дома. Золотые рамки картин висевших на высоких стенах иногда блестели, а зелёные растения в огромных кувшинах будто бы поддерживали эти произведения искусства. Густой, летний воздух комом стоял у меня в горле мешая вдохнуть.  Её тоненькие ручки взяли мои грубые ладони. Голубые глаза с чистотой смотрели на меня, пока я молчал и смотрел на нее в ответ.  - Граф Александр, знаю, что мне не дозволено так делать... Но, подите сюда ... И она немного потянула меня вниз за руки, явно желая, дабы я наклонился. Не ожидая такого, моё тело поддалось. Что-то мягкое коснулось моих губ, покрывая их целиком и полностью. Казалось, что моё сердце, как у того самого маленького мальчика, вскоре вырвется наружу и я погибну. Мои щёки заалели еле видным румянцем.  Я ответил ей взаимностью.  - ну все, теперь, граф, вы обязаны на мне жениться. - с милой улыбкой сказала она.  В тот момент, я был счастлив.