Всегда на поверхности.

— Мне вообще-то завтра к брату, я говорил. — Да мы не будем сильно напиваться, так... Культурно посидим. Рэм говорил убедительно, и в довесок ко всему Антон и сам хотел расслабиться после недавнего нон-стопа по Азии. Он успел привыкнуть к шумной, насыщенной людьми жизни, но порой ему необходим был отдых. Рэм, каким он его помнил, и "культурно посидим" были диаметрально противоположными понятиями, но что-то после недавнего разговора с ним заставило Антона поверить, что тот изменился. Не было в нем больше заносчивости, что цвела пышным цветом в Москве, желания умничать ни к месту, да и привычка перебивать куда-то запропастилась. Как ни странно, но задорный огонек в его глазах как будто бы тоже погас. Прошло каких-то два года, а перед Антоном стоял уже совсем другой человек. Хорошо это или плохо, он пока не знал, но определенно надеялся, что хоть что-то общее с тем подающим надежды парнем у этого Рэма осталось. – Я, если что, не настаиваю. В любом случае... Антон не дал ему договорить, махнул рукой в сторону своей многоэтажки и устремился вперед, с ужасом отмечая, что у этого Рэма совсем другой взгляд — взгляд побитой собаки. Открывая дверь ключом, он изо всех сил зажмурил глаза и постарался отогнать неприятные мысли. Он не знал о чем говорить с гостем, как вести себя с ним, как в принципе его воспринимать. Ему вдруг захотелось напиться. Просто напиться, чтобы стало легче и общаться тоже стало легче. С другими это всегда работало, – страшно сказать, но алкоголь, как бульдозер, сносил абсолютно любые барьеры. За разбавленным виски и монотонным жужжанием перфоратора сверху он ощутил, как тревога постепенно отступает. Рэм, казалось, вообще не пьянел: сидел и рассуждал о том, как он ушел в буддизм, а после чуть не очутился в секте. В его рассказе не было особо приукрашенных деталей, и Антону его речь казалась через чур документальной и сухой. Даже то, что Рэм чуть не сбежал с сектанткой в лес на тракторе, было подано без тени юмора и не вызывало эмоций, как любая, пусть и дурацкая, шутка в прошлом. Антон устало вздохнул и нашарил в кармане зажиналку. Он влез на подоконник, закурил и уставился в одну точку. Нужно было что-то предпринять. – Слушай, Рэм, давай хоть кино посмотрим что-ли? – Что, заболтал я тебя? После такого прямого вопроса Антон ощутил слабый, но всё же укол вины. Рэм ведь нечасто общался с людьми, как он понял: покупатели были не в счёт. – Нет – фыркнул он – просто вспомнил, как раньше с тобой смотрели. У меня ещё кассеты остались. Услышав демонически-скрипучее "Tales from the Crypt" от Рэма, он наконец-то смог улыбнуться. Значит, не все так плохо, как он думал. Кое-как он откопал в коробке нужную кассету и включил видик. Пересматривать "Байки из склепа" было одним из любимых занятий Антона в первые полгода после распада группы. Ему за это прилетало от Забелы, хотя оно и к лучшему. Антон не понимал в психологических терминах, но то, что с ним творилось, и из чего его упорно вытаскивал Забела, явно было чем-то нездоровым. Когда последний запретил говорить о Рэме и запаковал все их любимые ужастики в картонной коробке, Антон смирился. Тогда у него не осталось сил возражать, и, как ни странно, это помогло. День за днём, но он справился. За третьей бутылкой виски и вторым по счету фильмом Рэм начал понемногу "оживать" и даже вскользь упомянул о том, что гитарист Антон гораздо лучше, чем басист. Последний сделал вид, что пропустил мимо ушей, но в подсознании уже настойчиво стучал вопрос: какого хуя? Почему ты взял меня на бас, раз я такой безрукий? Антон и не заметил, как уже забил на все приличия и сложил пепельницу прямо себе на живот, чтобы лишний раз не бегать на балкон. К четвертой серии его уже клонило в сон, и честно говоря, он пожалел о том, что позволил Рэму не разбавлять алкоголь. Последний как-то резко потерял способность внятно говорить, хотя Антон считал, что это он из тех, кого развозит первым. В какой-то момент он решил, что уже теряет нить повествования, и нужно как минимум выключить свет. Телевизор он просто сделал чуть тише. Уже на диване он, едва встретившись затылком с прохладной подушкой, стал проваливаться в сон. Он даже не помнил, как уснул Рэм, но в полной мере ощутил его присутствие, когда уже под утро его тяжёлое тело отдавило ему грудную клетку. Это было почти, как в сказке про неподьемных демонических котов, только вместо кота был бывший лучший друг. Звучало ужасно, как ни крути. Глянув на часы, Антон опешил, – стрелка плавно подходила к десяти, автобус он проспал. Рэм что-то недовольно пробурчал во сне и сменил положение, фактически сгребая Антона в охапку и утыкаясь носом ему в висок. – Ну началось утро в селе. С большим трудом Антон высвободился из удушающих объятий. Он прошёлся по комнате, разминая затёкшие ноги, а затем открыл окно и отправился в душ. Придя обратно, он обнаружил Рэма уже сидящим на кровати и зевающим спросонья. – Достаточно "культурно" посидели? – На этот раз не рассчитал, прости. – Да ничего, я просто на автобус опоздал, теперь не увижу стремную свадьбу брата. – Ты не особо-то рвался туда. – зевнул в кулак Рэм. – Не от меня зависит, я просто не хочу лишний раз развозить. Ты знаешь. – Ладно, тогда я пока соберусь, мне к двенадцати надо партию винила принять, поставщик как раз к этому времени будет. – Хорошо. Антон, склонив голову набок, постоял в дверном проёме, понаблюдал немного за Рэмом, что даже не пытался огрызнуться, а снова сидел с тем же взглядом побитого пса, и молча вышел на кухню. В квартире стало прохладно, а запах перегара до сих пор не выветрился, это было вдвойне неприятно, и даже автоматический освежитель теперь вонял какой-то брагой вместо обещанных прованских трав. Тошнило, есть совсем не хотелось, даже кофе и тот не вызывал привычного бодрящего трепета. Подперев лицо рукой, Антон сидел и сосредоточенно пялился в полупрозрачную чашку без единой мысли в голове и с чувством невыразимой тяжести где-то в груди. Услышав, как Рэм задел музыку ветра, он медленно повернул к нему голову. – Чё, попер я короче. А висюлька прикольная. – Прикольная, да. – ответил скорее себе Антон, и не дожидаясь, когда снова услышит её звук, решился спросить. – Рэм, раз я не очень... Короче, почему ты меня на басу держал вообще? Мог же Костяна позвать или Вову? Рэм на это кисло улыбнулся, отвёл взгляд и молча повел головой. – Тебе сказать что-ли сложно? – А ты не делай вид, что не знаешь. Рэм это больше прошипел, чем произнес, и звучало это так, словно Антон перед ним виноват и вообще ему чем-то обязан. Сведя брови к переносице, Антон силился прочесть хотя бы одну эмоцию на его лице. – Что я сделал-то тебе? – Вот нахуя ты такой красивый всегда, а? – Я... Не желая продолжать разговор, Рэм с шумом вышел из кухни. В кране монотонно капала вода, и после резкого хлопка входной двери этот звук стал невыносимо громким. Антон закрутил покрепче ручку, влез на столешницу и, облокотившись о кухонную плитку, выдохнул: "вот это мы с тобой приплыли.".